Почти медовый месяц.

Когда мы вышли из отеля, рука Пьеро легла на мою. — На случай, если мы столкнемся с Софи, — пояснил он. — Конечно. Я уловила в собственной интонации что-то из подросткового фильма — как будто неловкий ботаник только что согласился на свидание и сам не понял, как это вышло. Держать Пьеро за руку было странно, но… совсем не неприятно. Даже наоборот. В этом было что-то неожиданно милое, настолько, что мне стало чуть неловко за то, как мне это нравится. Мы не видели Софи и Билли с тех пор, как плавали с масками, так что вся эта игра, вероятно, была лишней. Но зачем рисковать? К тому же его ладонь была тёплой, уверенной… и я поймала себя на том, что вовсе не спешу отпускать. Мы взяли в аренду лаймово-зелёный «Мустанг» с откидным верхом — потому что мы туристы-идиоты, не иначе. Я была уверена, что Пьеро ждёт от меня спора о том, кто будет за рулём, но я с радостью бросила ему ключи. Ну а кто не хочет, чтобы его катали по Мауи? Как только мы выехали на северо-западное побережье острова, Пьеро прибавил газу, почти уложив стрелку спидометра. Местные так быстро не ездят. Он включил Muse, я тут же сменила на Shins. Пьеро проворчал и на светофоре поставил Editors. — Я не в настроении для этого, — заметила я. — Зато я за рулём. — Мне всё равно. Он рассмеялся и жестом предложил мне выбрать самой. Я включила Death Cab, и он улыбнулся. Солнце било прямо в лицо, ветер гудел в ушах. Я закрыла глаза, подставляя лицо воздуху, позволяя косе свободно развеваться за спиной. Впервые за много дней я была счастлива — без оговорок, без сомнений. — Я самая умная женщина на свете, раз предложила это, — сказала я. — Я бы поспорил просто ради спора, — ответил он, — но не могу. Он улыбнулся мне, и у меня почему-то сжалось сердце. Я вдруг осознала, насколько ошибалась раньше. Впервые за месяцы — а может, и за годы — я чувствовала себя по-настоящему счастливой. И, что особенно странно, рядом с Пьеро. Разумеется, как эксперт по самосаботажу, я тут же всё испортила. — Это, наверное, тяжело для тебя. Пьеро рассмеялся: — С тобой весело спорить. И я поняла, что это не укол. Это был комплимент. — Прекрати! Он взглянул на меня, потом снова на дорогу: — Прекратить что? — Быть милым. Когда он снова посмотрел на меня, пытаясь понять, шучу ли я, я уже сама улыбалась. Пьеро явно делал что-то странное с моими эмоциями. — Я вроде обещал быть раздражающим и самодовольным, — сказал он. — И ты отлично справляешься, — признала я. — Так что продолжай. — Знаешь, для человека, который меня ненавидит, ты слишком сильно стонала, когда я к тебе прикасался. — Заткнись. Он усмехнулся, а потом рассмеялся: — Твоя воля. Я молчу. Я никогда раньше не слышала такого смеха. И таким Пьеро я тоже его не видела — с запрокинутой головой, прищуренными от радости глазами. Он выглядел таким же счастливым, как и я. Так мы и провели вместе несколько часов — ни разу не поссорившись. Мама прислала мне пару сообщений, Рита тоже, но я им не ответила. Честно говоря, это был один из лучших дней, которые я помню, и реальная жизнь могла подождать. Мы исследовали изрезанную береговую линию острова, находили захватывающие дух обрывы и останавливались перекусить придорожными тако у залива с кристально-чистой водой цвета аквамарина, усыпанного кораллами. В моём телефоне уже было около сорока фотографий Пьеро — и, к сожалению, ни одну из них нельзя было использовать для шантажа. Он выглядел на них слишком хорошо. Он протянул руку к экрану, когда я пролистывала снимки. На одном из них он улыбался во все тридцать два зуба, ветер плотно прижимал рубашку к его груди, а за спиной почти на сотню футов в воздух взлетала мощная струя Накалеле. — Ты должна распечатать её для своего нового офиса, — сказал Пьеро. Я обернулась и посмотрела на него через плечо, не понимая, шутит он или говорит всерьёз. По лицу — не разобрать. — Я так не думаю, — покачала я головой. — Это просто непристойно. — Было ветрено! — возмутился Пьеро, явно решив, что я говорю о том, как под синей футболкой предательски проступают все контуры его груди. Вообще-то да. Но упрямство победило. — Я говорю о том огромном извержении позади тебя. Он замолчал, и я удивлённо посмотрела на него снова. Обычно он загорался быстрее. Пьеро явно прикусил язык. Я поняла, что случайно соскользнула с территории подколов в область откровенного флирта. Возможно, он гадал, собираюсь ли я продолжать. Но, похоже, решил, что нет — и оказался прав. Я выбросила всё это из головы и наклонилась за последним кусочком тако. Перелистывая фото, я невольно вздохнула. Этот снимок сделал Пьеро. На нём я стояла у знаменитой скалы в форме сердца. Пьеро заглянул мне через плечо — и тоже замер. Фотография вышла потрясающей. Волосы выбились из косы и подхвачены ветром, улыбка — ярче обычного. Я выглядела совершенно… другой. И чёрт с ним, с ветром, который слишком уж сексуально облепил рубашку. Близнецы и правда всегда выглядят эффектно. — Пришли мне её, хорошо? — тихо попросил он. — Конечно. Я коснулась экрана, телефон тихо звякнул. — И не заставляй меня сожалеть об этом, — попыталась пошутить я. — Просто мне нужен точный образ для моей куклы вуду. — Ну, если таково твоё намерение… — А для чего ещё я мог бы её использовать, как ты думаешь? — сказал он озорным тоном и наклонился ближе, не отрывая слишком уж говорящего взгляда. Внизу живота что-то перевернулось. Намёки на мастурбацию — это уже было похоже на свободное падение без парашюта. — Что мы будем делать сегодня вечером? — спросил он, моргнув, и я поняла, что тема закрыта. — Неужели мы действительно хотим быть вместе? — спросила я. — Мы уже давно вместе… Я взяла его за руку и взглянула на часы. — Такое чувство, будто восемьдесят лет подряд. Синяки есть, кровопролития нет. Предлагаю разбежаться, пока всё спокойно. — И что из этого следует? — Я получаю спальню и телевизор, а ты идёшь бродить по острову, проверяя свои скрытые крестражи. — Ты ведь знаешь, что для создания крестража нужно кого-то убить, верно? Я посмотрела на него, ощущая ненавистный, предательский трепет в груди. Откуда он так много знает о Гарри Поттере? Я знала, что он читает, но те же книги, что и я… это действовало разрушительно. — Ты только что окрасил мою шутку в чёрный цвет, Пьеро. Он скомкал обёртку от тако и бросил её: — Знаешь, что я хочу сделать? — О, я знаю. Ты хочешь шведский стол. — Я хочу напиться. Мы на острове, в фальшивом медовом месяце, и это чертовски великолепно. Я знаю, что ты любишь коктейли, Оливия , и я ни разу не видел тебя пьяной. Разве идея выпить пару бокалов не звучит забавно? Я колебалась, но всё же признала, что это звучит опасно. Он рассмеялся: — Опасно, если мы окажемся либо голыми, либо мёртвыми. Меня словно ударило, потому что именно это я и имела в виду. И мысль о смерти пугала меня куда меньше второй альтернативы. Примерно на полпути к отелю мы свернули на пыльную стоянку «Чизбургер Мауи», где по средам «Май Тай» стоил 1,99 доллара — щедрость почти подозрительная. К счастью, сегодня была среда, а у меня — почти пустой кошелёк. Пьеро развернулся ко мне с водительского сиденья, потягиваясь. Тогда я не сразу заметила, каким мягким было выражение его лица на фоне подтянутого, сильного тела. — Готова? — спросил он. — Готова, — ответила я голосом агрессивного робота. Я протянула руку, и он, видимо, решил, что я хочу взять его за ладонь. Он удивлённо посмотрел на меня. — Ключи, — напомнила я. — Если ты напьёшься, за руль сяду я. Поняв логику, Пьеро бросил мне ключи. Разумеется, я их не поймала — они шлёпнулись на гравий. Пьеро рассмеялся, выходя из машины, но придержал для меня дверь бара. Когда я проходила внутрь, мой локоть — против моей воли — неловко въехал ему в живот. — Ой! Он едва заметно поморщился: — И это всё, что ты можешь? — Господи, как же я тебя ненавижу! — Только не начинай, — пробурчал он мне в спину. Внутри ресторан выглядел неожиданно шикарно, почти сказочно, и я резко остановилась. Пьеро врезался мне в спину. — Какого чёрта, Олив? — Посмотри! У стены стояли манекены: акула в натуральную величину, пират, часть пиратского корабля. Краб, спасательный круг в сетке. — Я ожидал другого, — присвистнул Пьеро. — У нас сегодня хороший день, и мы ещё не поубивали друг друга, — сказала я. — Если хочешь, можем уйти. Но я не вижу здесь буфета, так что… — Перестань вести себя так, будто я сноб. Мне нравится это место. Он сел, взял заляпанное меню. Официант наполнил стаканы водой. — Ребята, вы будете есть или просто пить? Я уже собиралась сказать, что Пьеро выберет второе, но что-то заставило меня выпалить: — Если мы застрянем тут надолго, тебе понадобится еда. — Но я только что ел тако. — Эти тако тебя надолго не спасут. Официант рядом со мной одобрительно хмыкнул, и я подняла на него взгляд. — Мы посмотрим меню, — сказала я ему. Мы заказали напитки, а затем Пьеро оперся локтями на стол, изучая меня. — Тебе весело? — спросил он. Я сделала вид, что сосредоточилась на меню, хотя меня закручивали волнующие вихри от искреннего тона его слов. — Тсс… Я читаю. — Ну давай, разве мы не можем просто поговорить? Я изобразила на лице свою лучшую маску смущения: — А что значит просто? — Обмен словами. Без всяких шуток, — ответил он, терпеливо выдыхая. — Я тебя кое о чем спрошу, ты ответишь, а потом спросишь меня о чем-нибудь. Застонав, я согласилась и произнесла великодушное «Хорошо». Пьеро пристально посмотрел на меня. — Боже, что? — спросила я. — Задавай мне вопрос! — Я спросил, весело ли тебе. Это был мой вопрос. Я сделала глоток воды, посмотрела на него и ответила ему то, что он хочет: — Да. Я развлекаюсь. Он продолжал выжидающе смотреть на меня. — А тебе весело? — послушно спросила я. — Да, — с готовностью ответил он, откидываясь на спинку стула. — Я ожидал, что это будет адское приключение на тропическом острове, и приятно удивлен, что мне только в половине случаев хочется отравить твою еду. — Прогресс, — проговорила я, поднимая свой стакан с водой и чокаясь с ним. — Так когда ты рассталась со своим последним бойфрендом? — спросил он, и я чуть не подавилась кусочком льда. — Ух ты, как ты начал! Он рассмеялся, вздрогнув плечами, и я нашла этот жест таким очаровательным, что мне захотелось что-нибудь вылить ему на колени. — Я не хочу пугать тебя решительностью, но только вчера мы говорили о Софи, и я вдруг понял, что никогда ничего не спрашивал о тебе. — Все в порядке, — заверила я его, небрежно махнув рукой. — Я не хочу говорить о своей личной жизни. — Я понимаю, но хочу знать. Мы ведь теперь вроде как друзья, верно? Темные глаза Пьеро мерцали, а когда он улыбался, на щеках появлялись складки . Я отвела взгляд, замечая, что другие тоже видят его улыбку. — Я имею в виду, — продолжил Пьеро, — что еще вчера я гладил тебя по ягодицам. — Перестань напоминать мне об этом. — Но ведь тебе же понравилось? И я пошла на это, действительно пошла. Сделав глубокий вдох, я сказала ему: — Моим последним парнем был Карл… — Постой! Карл?! — Послушай, не все могут носить такие сексуальные имена, как Софи, — сказала я и тут же пожалела об этом, потому что это заставило его нахмуриться. Не помог даже полный алкоголя фруктовый напиток в огромном стакане, который официант поставил перед ним. — Итак, его звали Карл, и он работал в «Три Эм». О боже, это так глупо! — В чем глупость? — Причина, по которой я порвала с ним. Когда началась вся эта история с компанией и загрязнением воды, он защищал передо мной свою компанию, и я просто не могла перенести эту фальшь. Это было так… корпоративно. Пьеро пожал плечами: — Это прозвучало бы как вполне разумная причина, чтобы порвать и со мной. Не задумываясь, я встретила своей маленькой ладошкой его «пять», а затем мысленно отметила, как же это здорово, что он выбрал именно этот момент, чтобы дать мне «пять». — Во всяком случае, так оно и было… еще совсем недавно. И вот мы здесь. Заинтересовавшийся Пьеро уже отставил свой ополовиненный «Май Тай», так что я поспешила передать ход ему и спросила, был ли у него кто-нибудь после Софи. — Пара свиданий после концертов, — ответил он, допивая остатки своего коктейля, и тут заметил странное выражение моего лица. — Все было не так уж плохо. — Думаю, что как раз наоборот. В моем представлении, почти каждое такое свидание заканчивается только сексом и никаких отношений. Он рассмеялся. К счастью, моя идиотская реплика совпала с моментом, когда подошел официант, чтобы принять еще один заказ. Так что к тому времени, когда Пьеро повернулся ко мне, он был готов рассказывать дальше. И как оказалось, Пьеро — действительно милый парень и любитель выпить. Его щеки порозовели, он был очень раздражен, когда мы возвратились к теме Софи. Но все равно продолжал хихикать. — Она ко мне не очень хорошо относилась, — со смехом рассказывал он. — И я уверен, что мне было бы только хуже, если бы она тогда осталась. Нет ничего труднее в отношениях, чем не уважать человека, с которым живешь. Он тяжело оперся подбородком на руку. — А мне не нравилось быть с ней. Находясь в ее компании, я стремился быть тем парнем, которого она хотела, а не тем, каким был на самом деле. — Примеры, пожалуйста. Он засмеялся: — Ладно, вот один из них, который может дать представление об этом. У нас была парная фотосессия. — Белые рубашки и джинсы на фоне забора? — спросила я, представляя себе картину и заранее морщась. Он засмеялся еще громче: — Нет, она была в белом, а я — в черном. Но на фоне искусно состаренного, а проще говоря, обветшалого сарая. Тут мы с Пьеро оба простонали. — Но что еще важнее, мы никогда не ссорились. Она ненавидела ссоры, так что мы даже не могли не соглашаться друг с другом. — Звучит так же, как у нас с тобой, — саркастически сказала я, улыбаясь ему. Он рассмеялся, и его улыбка задержалась на лице, когда он смотрел на меня. — Да. После тяжелой паузы, буквально повисшей в воздухе, он глубоко вдохнул и сказал: — Мне кажется, я сейчас в ситуации, в какой никогда не был. У меня просто нет слов, чтобы выразить все это. — Честно говоря, я понимаю. — Понимаешь?! — До того, как был Карл, — сказала я, и он снова хихикнул при этом имени, — я встречалась с парнем по имени Фрэнк. —Фрэнк? — Мы познакомились на работе… — Я знаю, в чем твоя проблема, Оливия. — В чем моя проблема, Пьеро? — Ты встречаешься только с парнями, которые родились в сороковые годы. Не обращая внимания на его едкий тон, я ответила: — Как бы то ни было, я познакомилась с Фрэнком на работе. Все шло хорошо, у нас была хорошая, сексуальная атмосфера, еслитыпонимаешьочемя. Я ожидала, что Пьеро рассмеется над этой шуткой, но он не рассмеялся. — Во всяком случае, он однажды увидел, как я волнуюсь из-за презентации. Я действительно нервничала, потому что не чувствовала, что у меня было достаточно времени для работы над материалом. Я клянусь, что именно это оттолкнуло меня от него. Мы прожили вместе еще несколько месяцев, но это было уже не то. Пожав плечами, я продолжила: — Может быть, все это было только у меня в голове? Но нет сомнения, что эта неуверенность только усугубила ситуацию. — Ты после того встретилась с ним когда нибудь ? — В Бутаке. Едва сказав это, я поняла, что это была ловушка. — Буккаке! — пропел он в ответ. — Это Бутаке, тупица, почему ты всегда так делаешь? — Потому что это смешно. Разве они не прогоняли название компании через тестовые аудитории или как это называется? — Фокус-группы? Он соединил кончики пальцев: — Да, именно так, моя ты Википедия. Это все равно, что назвать ребенка Ричардом. Он наклонился ко мне и прошептал, словно делился какой-то великой тайной: — Его все будут звать Дик. Это всего лишь вопрос времени. Я вдруг почувствовала, что смотрю на него с неприкрытой нежностью. Он протянул руку и осторожно коснулся кончиком пальца моего подбородка. — Ты смотришь на меня так, будто я тебе нравлюсь, — произнес он. — Это из-за розовых очков. Ведь в тебе «Май Тай». Сейчас я ненавижу тебя больше обычного. Пьеро скептически приподнял одну бровь: — Неужели? — Да, — четко заверила я. «Нет», — кричало мое сознание. Он что-то тихо пробурчал и выпил свой шестой коктейль. — Я думал, что довольно хорошо потер твою задницу, чтобы перейти, по крайней мере, в категорию сильной неприязни. Возвратившийся официант Дэн улыбался уже пьяному Пьеро и спросил: — Еще один? — Больше нет, — быстро ответила я за него, а Пьеро протестующее фыркнул. Дэн удивленно поднял брови, как будто думал, что с настолько пьяным можно отлично провести время. — Слушай, Дэн, я надеюсь, что еще не поздно, и я смогу отвести его к машине. Вообще-то, проблемы не было, но мне приходилось вести свою линию. Пьяный Пьеро оказался не только счастлив, но и чрезвычайно дружелюбен. К тому времени, когда мы втроем вышли из бара, Пьеро успел взять номер телефона у симпатичной рыжей девушки, сидевшей в баре, купил напиток для эпичного мужчины, одетого в футболку с викингом, и еще «дал пять» почти сорока незнакомцам. Он сладко лепетал по дороге домой о своей собаке детства Люси, о том, как он любит кататься на байдарках в Наро, хотя и не жил там слишком долго, и о том, пробовала ли я когда-нибудь попкорн с укропом. (Я ответила: «Да»). К тому времени, когда мы возвратились в отель, он был все еще пьян до чертиков, но уже сумел немного собраться. Через вестибюль мы прошли с несколькими остановками, поскольку Пьеро не мог не завести новых друзей и здесь. Вот он остановился, чтобы объятиями поприветствовать знакомого камердинера, который помогал нам в регистрации. Виновато улыбаясь, я заглянула через плечо Пьеро и прочитала его бейджик: «Крис». — Похоже, молодожены хорошо проводят время, — проговорил Крис. — Может быть, даже слишком хорошо, — ответила я, уже размышляя о побеге в сторону лифта. — Пошли уже в номер! Пьеро поднял палец и подозвал Криса ближе: — Ты хочешь узнать секрет? Ахххх… Развеселившись, Крис наклонился. — Конечно. — Она мне нравится… — Надеюсь, что так, — прошептал Крис в ответ. — Она же твоя жена? Мое сердце сжалось. «Он пьян», — мысленно сказала я себе. — «Больше не слушай его! Это просто пьяные слова». Оказавшись в безопасности в номере, я позволила Пьеро рухнуть на огромную кровать, на которой он провел всю ночь. Я подозревала, что утром сильной головной боли ему не избежать. — Боже, я так устал, — простонал он. — Тяжелый день осмотра достопримечательностей и выпивки… Он рассмеялся, протянул ладонь и тяжело положил ее на мою руку: — Это не то, что я имею в виду. Его волосы упали на один глаз, и мне так захотелось отодвинуть их в сторону. Для удобства общения, конечно. Протянув руку, я осторожно убрала волосы с его лба, и он посмотрел на меня с таким выражением, что я замерла, прижав пальцы к его виску. — Тогда что ты имеешь в виду? — тихо спросила я. Он не отвел взгляда даже на мгновение: — Так утомительно притворяться, что я тебя ненавижу. Это признание буквально пронзило меня. Я спросила: — Так у тебя нет ненависти ко мне? — Нет, — театрально качнув головой, ответил он. — И никогда не было. Никогда? — А мне казалось, что было. — Ты была такой злой со мной. — Была злой? — растерянно спросила я, мысленно перебирая историю и пытаясь взглянуть на нее с его точки зрения. Была ли я злой? — Я не знаю, что я сделал тебе, — нахмурившись, сказал Пьеро. — Но это все равно не имеет значения, потому что Франц сказал мне не делать этого. Я совсем запуталась: — Он сказал тебе не делать чего? Его слова звучали тихо и невнятно: — Он сказал: «Черт возьми, нет». Я начинала понимать, что он мне говорит, но все равно повторила: — Что, черт возьми, нет? Пьеро посмотрел на меня плывущим взглядом и потянулся вверх, чтобы обхватить мою шею сзади. Его пальцы задумчиво поиграли с моей косой, а затем он удивительно деликатно потянул меня вниз. Я даже не сопротивлялась, как будто заранее знала, что этот момент наступит. Мое сердце подскочило к горлу, когда мы вошли в ритм. Несколько коротких, пытливых поцелуев, сопровождаемых тихими звуками удивления и стонами, исходящими от нас обоих. На вкус Пьеро оказался как дешевый алкоголь, но все равно это был лучший поцелуй в моей жизни. Отстранившись, он моргнул, глядя на меня, и произнес: – Завтра мне нужно будет узнать, есть ли в отеле врач. Что-то определенно не так с моим сердцем. Оно бьется так сильно, слишком сильно. Пьеро закрыл глаза и потянул меня к себе на кровать, обвивая своим телом. Я, плохо соображая, не могла пошевелиться. Наконец его дыхание выровнялось, и он погрузился в пьяный сон. Мой сон пришел гораздо позже, под таким приятно-тяжелым весом его руки.