Новогодний бедлам

—Я пожалею, если не сделаю этого сейчас.. — прошипел Арсений. Его рука устремилась к члену Антона. Уже другая, но все ещё медицинская рубашка оставляла Антона в уязвимом состоянии. Врач положил свою руку на член парня, медленно надрачивая ствол, что вышибло несколько стонов из Антона и заставило прогнуться в пояснице. Арсений наклонился над Антоном на локтях, смотря прямо в глаза младшему, что оказался снизу. После чего снова опускает руку в низ и нежно, но так жадно поглаживает головку младшего. Антон извивается в ответ. —Т-шш, лежи смирно. — шепчет Арсений, после чего припечатывает Антона к кровати за плечо. Арсений нагло сдирает с младшего рубашку, а затем тянется к комоду. —Это что? — пугливо спрашивает Антон. —Это, Тош, вазелин. Перевернись на животик, пожалуйста. — отвечает с каким-то странным огнём в ледяных глазах Арсений. Но Антон молча повинуется. И до чертиков пугается, а затем и смущается, когда обтянутый перчаткой палец врача оглаживает колечко мышц. Арс проникает в его анал, младший же выгибается во все стороны, пытаясь оправиться от инородных пальцев в заднице. —Арс, хватит, не нравится! — капризом отдаётся тот. —Сейчас приятно станет, потерпи, — спокойно отвечает врач, и видя, как Антон действительно пытается быть спокойнее, продолжает, — вот так, спокойнее. Давай, вдох, — проникает глубже, почти по вторую фалангу, — выдох, — оглаживает стенки. —Котик, прогнись в пояснице. — чутко говорит Арс, ко всему прочему всё равно кладя вторую руку на поясницу, и давя на неё самостоятельно. Указательный палец врача уже больше чем на половину вошёл, а Антон впился рукой в подушку, испытывая и боль, и наслаждение. Чего не сказать об Арсении, — тот чувствовал возбуждение и лишь возбуждение. А штаны, кажется, стали еще меньше, существенно давят в паху, по причине стояка. —Считай, что это массаж простаты, между прочим, полезная процедура для мужского здоровья, — прошептал Арсений младшему в шею. Врач вынул палец, окунул и второй в вазелин, и вошёл сразу двумя. Антон ударил рукой по мягкой подушке, пытаясь вытерпеть без стонов. —Котёнок, ты меня стесняешься? Позволь себе получить удовольствие. — грязно шептал Арсений на ухо Антону, что еще больше возбуждало младшего. Пальцы продвинулись по вторую фалангу, а Антон пытался восстановить дыхание, но то и дело вздрагивал по мере того, как Арс продвигался глубже. Арсений развёл два пальца ножницами, растягивая узкие стенки. А вторая его рука опустилась к члену младшего, что уже успел приобрести около пунцовый оттенок. Он коснулся разгоряченной головки и огладил ее ладонью, что заставило Антона податься бёдрами прямо в сторону пальцев Арса. Арсений оглаживает стенки, разводит пальцы внутри него, горячо целует парня в плечо и шею. Одним словом, делает всё, чтобы довести Антона до такого состояния, где власть у Арсения будет абсолютная. И кажется, он уже в таком состоянии. Арсений переворачивает Антона, все ещё не вынимая оба пальца. —Глазки на меня. — и снова прожигает этими глазами дыру внутри него. И Антон слушается. Арсений опускается ртом к вставшему и отвердевшему члену, хорошо его смачивая —Ах, Арс.. — вновь подался бедрами тот. Арсений ощутил вкус предсеменной жидкости на языке и отстранился, вынув пальцы. —А-арс! — проканючил в ответ Антон, находящийся уже на грани. —Попроси правильно, и я продолжу. —Ну Арс! — хнычит тот, надеясь, что Арсений вернется к действиям и так. —Нет, так ничего не получишь, — мотает головой тот, — папочке не нравится, как ты просишь. —Папочка.. Пожалуйста. — сдаётся Антон. —Нет, проси правильно. —Папочка, войдите в меня.. пальцами, — Антон даже перешёл на "вы". Арсений усмехнулся и вошёл средним пальцем, нащупывая простату и массируя её, что снова заставляет Антона закусить губу и сдавленно стонать. —Папочка, я скоро.. — смущенно шепчет Антон. Арсений берёт в руку член младшего и сдавливает его, параллельно запрещая: —Нет, нельзя, мой мальчик, нельзя.. Я ещё не разрешил.. — Арсений пускает очень строгий взгляд поверх прямоугольных очков. —П-пожалуйста.. Арсений ухмыляется, вынимает палец и надрачивает член. Но обхватывает его второй рукой у основания так, чтобы кончить было невозможно. —Арс! — жмурясь, извивается Антон, — прекрати мучать, умоляю.. Арсений усмехается. —Да кто ж тебя мучает здесь, счастье ты моё? — улыбается кривой улыбкой Арсений, после чего таки отпускает член. Антон много и извиваясь в оргазме, кончает себе на живот. И была их жизнь с того момента такой же светлой и насыщенной, как конча на животе Антона.