мой младший брат.

Два года пролетело незаметно. Тэхёну исполняется восемнадцать. Он подрос, детская внешность приобрела более взрослые черты, хотя личико оставалось всё тем же. Так казалось Чонгуку. Их сближение поменяло младшего, но не сильно. Он просто знал, что может придти к старшему за помощью, что бы ни случилось. Когда он волновался накануне экзаменов, Чон гладил его по голове и говорил, что всё будет хорошо. И этого было достаточно. Но в какой-то момент Тэхён отдалился. Чонгук насторожился, всегда было наоборот — Тэхён тянулся к нему, хотел всё внимание и время, но сейчас… Сейчас он вырос. Стал возвращаться поздно домой. Гулять с кем-то в ресторанах, и даже возвращался домой выпивший. Последняя капля была тогда, когда Чонгук не спал до поздна, ждал, когда вернётся младший брат. Родители давно спали, так как сын предупредил, что вернётся поздно. Да и ему восемнадцать, он уже сам решит как и когда ему возвращаться. Ему доверяли. Чонгук без конца выглядывал в окно, время уже переваливает за полночь. Старший нервно дёргает ногой, проверяет телефон на наличие сообщений. Он писал Тэхёну, но тот ещё не ответил. К двору подъезжает какая-то машина, и Чон тут же опирается ладонями в подоконник, выглядывает. Из белой ауди выходит Тэхён, ему открывает двери какой-то мужчина лет двадцати пяти, подаёт руку, а после… целует в щёку. Чон сам не понимает почему, но он злится. Невероятно злится. Он готов перевернуть всю мебель в своей комнате, пинает компьютерное кресло ногой, запускает ладонь в свои короткие волосы. Ярость переполняет. Нет, он если честно, понимал, что Тэхён нетрадиционной ориентации, так что дело совсем не в этом. Неужели он ревнует. Его младшего братика целует другой мужчина в щеку. Входная дверь закрылась. Чон выходит из комнаты, стараясь выглядеть максимально спокойным. — Вернулся? Тэхён дёргается от неожиданности, оборачивается и облегчённо вздыхает, — Гук-и, напугал. Да. — Ты с кем приехал? — не церемонясь. — С другом, автобусы уже не ездят. — разбувшись, Ким кладёт обувь на полочку. — Я бы вызвал тебе такси. Ты не отвечал на сообщения. Где твой телефон? — он сыпет вопросами, берёт его за предплечье, разворачивает к себе. Тэхён совсем взрослый. И какой же красивый. Неудивительно, что его подвозят домой, но это чертовски злит. Невыносимо. Его красивые глаза, волосы, губы. — Чонгук, мне больно. Отпусти руку. Тэхён уже привык к контролю Чонгука, последние два года он не делал и лишнего шага без разрешения, но его это не пугало. Наверное, в силу того, что он не знал какие отношения должны быть между братьями. — Тэхён-и, ты всё ещё мой маленький братик? — Чон прижимает его к себе, зарывается носом в макушку, но чужие духи слишком сильно перебивают его родной запах, — Сходи в душ. — почти рычит. Пока Тэхён плескался в душе, Чон подуспокоился. Ярость, клокочущая в груди, немного остыла. Как только Ким вышел из душа, Чонгук тут же потянул его на себя, крепко обнимая. Теперь никаких чужих запахов на нём, только родной аромат во влажных волосах. Он пятится, наощупь находя диван в гостинной, садится на него и тянет на себя парня, усаживая на свои бёдра. — Тэхён-и, я волновался за тебя. — шепчет старший в ухо, его рука по-собственнечески лежит на талии, другая поглаживает колено, как и всегда. — Гук-и, тебе не стоит волноваться, мы хорошо отдохнули. — тихо отвечает, чувствует горячее дыхание у уха, — В следующий раз буду проверять телефон чаще. — Я больше не хочу тебя отпускать куда-то. — он прикусывает мочку уха, заставляя младшего дёрнуться, — Больно? Тэхён отрицательно мотает головой. Чон опускается губами на шею, целует влажное после душа плечо, руки бесконтрольно сжимают части тела, хочется пометить его с ног до головы. Оставить на нём свой запах. — Почему он поцеловал тебя в щёку? — застаёт врасплох Чон. И Тэхён теряется. — Мы просто так попрощались. — Я со своими друзьями так не прощаюсь, ты мне ничего не хочешь сказать, маленький? — его рука на колене немного сжалась, показывая, что вранья он не потерпит. — Этот парень… Я ему нравлюсь. Поэтому он подвозит меня иногда домой… — опустив взгляд признаётся младший, — Не говори родителям, пожалуйста… Они будут считать что взяли бракованного ребёнка. Они, наверняка, хотели бы внуков… — почти шёпотом говорит Тэхён, — Я неправильный, мне нравятся парни. — Тэхён-и, прекрати, — он поднимает его подбородок двумя пальцами, заставляя посмотреть в глаза, утирает мокрые дорожки слёз большим пальцем, — ты нормальный, любить людей — это нормально. Неважно какого пола. — Ты правда так считаешь? — шмыгнув носиком, он обхватывает ручками шею старшего, прячет личико в шею и расслабляется, — Я думал, ты таких ненавидишь. — Мне тоже нравятся парни, как и девушки. — он ведёт носом по его виску, успокаивающе приглаживает волосы на макушке. — Тебе нравятся парни? — удивлённо уставившись на брата, — Но… Я бы никогда не подумал, у тебя все время были только девушки. — У тебя было с ним что-то? — Чона тревожит только этот вопрос. Он старался уберечь его от всех, держать подле себя, выждать время, стать самым близким. — Н-нет, я… У меня вообще никогда ничего не было. Только те ребята, которые приставали ко мне. Они заставили поцеловать их в губы. Руки бесконтрольно сжались. Надо было вмазать тогда им, несмотря на то, что они младше. — Тэхён-и, можно мне кое-что сделать? — он протянул руку к его лицу, заправил за ушко торчащую прядь. Младший, словно котёнок, прижался щекой к ладони, — Ч-что? — Можно я поцелую тебя? — Но так нельзя. Мы братья. — Мы не родные братья, просто разреши мне… — его голос стал тише, Тэхён почувствовал, как внизу живота образуется горячий узел, он свёл колени вместе и рвано выдохнул. Чонгук воспринял это как разрешение. Он неторопливо потянулся к нему, давая возможность улизнуть, отвернуться, дать пощёчину, в конце концов. Но… через мгновение на губах чувствуется вкус чужих, мягких, сладких. Чон медленно целует верхнюю, неторопливо переминая, нижнюю, покусывает, оттягивает. Тэхён сначала замер, прислушиваясь к своему телу. Его обдало волной мурашек. Осознавать, что его целует Чонгук, было очень странным. Но не противным, точно нет. Младший неумело отвечает на поцелуй, размыкает губы, и Чон проникает в рот языком, умело ласкает, вылизывает. У него было много опыта, он целовался как и с женщинами, так и с мужчинами. Он граничит с болью, прикусывает, сразу зализывая. Еле сдерживает себя чтобы не перейти на дикий темп. И только когда воздух стал заканчиваться, он с мокрым звуком оторвался от губ. Тэхён расфокусированно посмотрел на Чонгука, зацелованные, мокрые губы тяжело выпускают воздух. — Мне жарко… — хрипло, он оттягивает ворот рубашки, запуская прохладный воздух. — Мне тоже, рядом с тобой невыносимо жарко, Тэхён-и… — он обцеловывает его щёки, укладывает его голову себе на плечо, внутри противоречивые чувства, но то, что они далеко не братские, уже ясно давно. — Расслабься. Старший опускает руку со спины на его бёдра, сжимая, укладывает на своих поудобнее. Второй рукой пролазит под кромку джинс, чувствуя как его тело напряглось. — Тэхён, всё в порядке, я могу этого не делать. Или просто расслабься, тебе понравится, обещаю. Чувствуя небольшой стыд, Тэхён прячется в шее, обхватывает её ручками, но не сопротивляется, наоборот, расслабляется и раздвигает колени в стороны. Мужская рука обхватывает орган, умилительно небольшого размера, примерно таким его себе и представлял Чон. Это впервые, когда Тэхёна кто-то касается там. Чонгук двигает рукой, наращивает темп, размазывает предэякулят по головке и длине. Он и сам возбуждён до предела, но с этим разберётся позже. Пока на его плече лежит Тэхён, сладко стонет прямо в ухо, обхватывает руками шею и бесконтрольно толкается вперёд бёдрами — ничего неважно. Тонкий голосочек, тихий но такой оглушающий, он сводит с ума. Страшно признаться, но Чон хотел этого давно. Очень давно. — Гук-и… — сладко простанывает и выгибается в спине, старший чувствует как член в руке пульсирует, белёсые капли пачкают бельё и парень обмякает, быстро дыша. — Ты в порядке? — шепчет Чон, целует взмокшую чёлку, — Пошли в постель. Тебе надо поспать. Он легко поднимает его на руки, словно пёрышко и несёт в комнату. Укладывает на мягкие простыни и оставляет, выключив за собой свет и прикрыв двери. Сам пошёл в душ, терпеть больше невозможно.