Глава 1. Ночью все волки серы
29 декабря 2025 г., 17:59
Тэхён прибавил радио, и тихая мелодия старой рождественской песни заполнила салон, обволакивая мягким звучанием. Включенная на полную мощность печка от души грела продрогшего до костей парня, битый час откапывающего из снега свою машину после того, как перед этим случайно откопал чужую такую же, волею судьбы, а точнее — её насмешкой — оказавшуюся рядом. В следующий раз стоит начать с номера. В Корее у него таких проблем, вообще-то, не было, да и после двух смен подряд он туго соображал: ничего удивительного, что так лоханулся, с кем не бывает. «Ни с кем, ты один такой лопух», — поржал над ним Сокджин по телефону. Спасибо, братик, аж легче стало.
В Норвегию он переехал не так давно. Вообще-то сюда его перетянул брат, устроившийся хирургом в корейскую общину, уютно укрывшуюся в окрестностях бывшей сельской коммуны Брённёй. Тэхён недоумевал поначалу, что они не могли найти себе врача на вакантную должность где-то поблизости, вопросы задавал. До тех пор, впрочем, пока не понял, что привлекала Сокджина вовсе не сомнительная зарубежная практика, а один симпатичный заведующий отделением, бывший одногруппник Намджун, на которого брат несколько лет подряд пускал слюни и долго горевал после того, как тот исчез с радаров. А оно вон как, оказывается.
Ну а самому Тэхёну терять нечего и некого, поэтому он, недолго думая, рванул вслед за братом: не всё ли равно, где быть гордым геем-одиночкой? Так он размышлял до переезда и был приятно удивлён тем, насколько здесь лояльны к таким, как он — приверженцам нетрадиционной любви.
Впрочем, партнёра и тут он себе за два года не нашёл: влюбиться не довелось, а на случайные связи размениваться не собирался. Потому что как-то фу. Так, в свои неполные двадцать два года в резюме на сайте знакомств он написал:
«Одинок.
Гей.
Девственник-романтик.
Ищу любви. Пока безуспешно».
Скрасить его одиночество пытались и часто, но то ли он такой разборчивый, то ли подход их ему не нравился, так что на фразы по типу: «Эй, детка, не желаешь стать моей сахарной конфеткой» или «Сладкий, хочешь, я приду к тебе в ночи с бутылкой полусладкого» реагировал молниеносным блоком, пока у самого от таких тошнотворных формулировок нигде не слиплось.
Так, пару дней назад отшив очередную партию любителей сладкого, Тэхён сидел за столом в своём привычном гордом одиночестве. В углу комнаты переливалась огоньками красиво украшенная ёлочка. Здесь это было традицией, которую любящий уют и праздники Тэхён подхватил с удовольствием. Правда, Норвегия полностью отказалась от вырубки деревьев, и из лесу ёлку уже не принесёшь, а специальные с ферм в их глушь не завозят. Но даже искусственная ёлочка всё равно радовала глаз. Кот Пусан лежал под ней в одной из своих максимально странных кошачьих поз, имитируя подарок. Рядом с ним стоял настоящий подарок — огромная упаковка корма, и Тэхён подозревал, что Пусан, обычно предпочитающий более укромные тёмные углы, просто-напросто сторожил своё сокровище, вот и ошивался рядом.
— Грустно тебе, Пусан? — меланхолично обратился к коту Тэхён. — Понимаю. Хочешь, заведём тебе подружку или друга?
Пусан лениво приоткрыл один глаз и выразительно взглянул на хозяина.
— Хорошо, я тебя понял. Замётано. Предлагаю собаку, будешь её кошмарить…
«… вместо меня», — добавил он про себя и сделал себе пометку съездить в приют для бездомных животных. Не покупать же ещё одного члена семьи, в самом деле. Найти, спасти, поймать особый коннект глаза в глаза. Только те самые искра-буря-безумие с первого взгляда.
Так было принято решение загадать на Рождество того, кто скрасит их с Пусаном такие прекрасные, но одинокие синие зимние ночи.
Вообще-то в тот день его звали на рождественский корпоратив, но на носу две смены подряд, ну какие могут быть пьяные посиделки? А то, что они будут пьяными, он не сомневался. Осенью они с коллегами собирались на День рождения начальника, и до своего дома на окраине деревни Тэхён добирался потом ползком. Как червяк. Чувствовал себя, впрочем, так же. Астрид, пышногрудая девица, проживающая по соседству, жалобно прижимала руки к груди и тянула сочувствующее: «Ну как же так, Тэхёна-а-а? Тебе помочь, ТэТэ?», на что Тэхён аж даже немного протрезвел и пополз быстрее, лишь бы только действительно помогать не стала. Плохо на него влияет алкоголь, очень плохо. Так что извините, осквернять гордую профессию спасателя вульгарным похмельем он не собирался.
И вот он, погрузившись в свои мысли, едет по пустынной заснеженной дороге через лес и подпевает Аббе, создавая предпраздничное настроение. Дома его преданно ждёт Пусан, и он уже предвкушал, как сядет в любимое кресло с кружкой обжигающего глинтвейна и электронной книгой в руках, как вкусно будут пахнуть мандаринки, купленные в придорожном супермаркете, как за окном будет завывать ветер, а они с Пусаном дома, в тепле, и ему целых пять дней никуда не надо, и боже, как же хорошо от этих мыслей, как вдруг в свете фар мелькнул темный силуэт, и Тэхён резко бьёт по тормозам, с трудом выруливая на скользкой дороге. Глухой удар о бампер набатом бил в ушах, пока он дрожащими руками отстегивал ремень безопасности и дергал вдруг заклинившую дверь, выбираясь наружу.
Вряд ли он сбил человека. Откуда он тут, в этой глуши?
Тогда кого?
На обочине в снегу лежал пёс. Тэхён опасливо подошёл, с ужасом ожидая увидеть кровь или чего похуже, и присел на корточки, осторожно прикоснувшись рукой к жестковатому серому меху. Грудная клетка собаки тяжело вздымалась, и пёс повёл носом, приоткрыв блестящие в тусклом свете габаритных огней глаза.
— Эй, собачка, ты как?
Пёс зыркнул на него, зло сощурившись, и тут случилось то самое. Да, чёрт возьми, это оно! То, что искал Тэхён. Вот он, особый зрительный контакт!
— Прелесть какая, откуда ты тут? Где болит? Давай я тебя осмотрю, — с энтузиазмом принялся перебирать руками шерсть, пальпируя крупно подрагивающее тело.
Пёс дернулся и зарычал.
— Да не кипишуй, лежи смирно.
Но куда там. Стоило Тэхёну зацепить бедро, как зверь проскулил и вскочил на лапы, отряхиваясь от снега. Пригнувшись и вздыбившись, он, порыкивая, попятился, припадая на заднюю лапу. Совсем, видать, дикий. Возможно, просто не привык к человеческим рукам, да оно и понятно. Ничего, это поправимо.
— Иди ко мне, милашка, у тебя бочок болит, да? Давай отвезу к ветеринару, есть у меня один знакомый. Коровок лечит, козликов. И тебя вылечит, не больно-то ты от них и отличаешься, — сюсюкал Тэхён, протягивая руку и мягкой поступью надвигаясь на настороженного пса.
И, резким броском вперед навалившись и сцапав за шею, он схватил его в охапку и с трудом, но поднял, пока собака, явно не ожидавшая такой подставы, не пришла в себя и не начала вырываться в тщетных попытках прокусить кожаную дубленку своего благодетеля.
— Пожалуй, тебя-то я и заведу. Ты явно ничейный, иначе что тебе тут делать одному в ночи? Мне как раз компаньон нужен. Пусану тоже. Уверен, вы подружитесь, — воодушевлённо болтал Тэхён, пыхтя запихивая крупную тушку собаки на заднее сиденье автомобиля. — Капец ты тяжёлый!
Кое-как загрузив сопротивляющегося пса, он быстро захлопнул дверь и, удовлетворённо выдохнув, поспешил занять водительское кресло, растирая заледеневшие на морозе руки. Бросив быстрый взгляд через плечо на заднее сиденье, он с удовольствием отметил, что пёс, кажется, удирать не собирается, и плавно тронулся с места.
— А то, что у доктора Ларса кличка Коновал, ты в голову не бери, просто была одна история, что он чутка дозу не рассчитал, и конь вырубился, а все подумали, что издох, ну по голове ему за это хозяева фермы настучали. Меня, кстати, Ким Тэхён зовут. Будем знакомы? — рассмеялся он. — Так вот, конь потом очухался, но было поздно, славу Ларс себе заработал. Рука, говорит, дрогнула, когда смешивал седативное с жидкостью для инъекций. В принципе, с кем не бывает, правда, пёсик? А как мы тебя назовём? Кот у меня Пусан, надо что-то созвучное. Может, Пусик? Или тебе нравятся традиционные норвежские имена?
Сзади послышался злобный рык.
— Не нравится Пусик? — Тэхён взглянул в зеркало заднего вида на вертящуюся собаку, у которой никак не получалось удобно умоститься. — Ну давай подберём что-то другое. Кстати, я не проверил, может, ты сука? Тогда Пуся пусть будет. Не? Или ты всё-таки кобель? Надо под хвост тебе заглянуть. Давай так. Я буду перечислять имена, а на понравившемся ты гавкни, идёт?
Тэхён наблюдал за ним. Да, крепко он, видать, приложил его. Пёс выглядел прибитым и потерянным, хоть и порыкивал грозно, от страха, наверное. Коря себя всеми словами за невнимательность, из-за которой чуть не угробил животное, он болтал о разной ерунде, заглушая голос совести. Повезло ещё, что он крепкий парень и справился с такой здоровой собакой, иначе что было делать на пустой дороге ночью, да ещё и без связи? Не бросать же его там? В самом деле.
— Блохастик. М? Сигурд. Хвост. Ангелина. Борзый. Мохнач. Порция. Диего? Дымок. Ну? Как тебе? Ну же, скажи хоть что-нибудь. Ты мне не помогаешь! — взвыл Тэхён, отчаявшись найти то самое. — С фантазией у меня, если честно, не очень.
По взгляду собаки читалось другое.
— Давай остановимся на чём-нибудь типа унисекс, вдруг ты всё-таки девочка. У-ни-секс, понимаешь? — глянул Тэхён на притихшую собаку. — Что у нас есть из такого? Давай в честь моего брата, Джини. Его, вообще-то, Сокджин зовут, а сокращённо — Джини. Во, супер. Нравится? По мне, так звучит отлично. И ему будет приятно.
Возможно, Тэхёну показалось, что собака закатила глаза. Но после двух смен и не такое покажется. Списав всё на усталость, он, довольный, что выбрал имя новому члену семьи, прибавил газу, выруливая в сторону поселения.
