Глава 2. И днём тоже
29 декабря 2025 г., 17:59
«Пиздец. Пиздец. Пиздец».
Именно так думал Чонгук, лёжа на заднем сиденье машины этого безумца.
Ну, во-первых, что подумают пацаны. Его же до конца дней лошить будут! Ни о какой борьбе за пост вожака стаи и речи теперь не шло, походу. Новость о его бесславном падении, скорее всего, быстро разнесётся по округе. Просто ну как бы блять! Его! Чонгука! Самого крутого оборотня восточной части леса с собакой перепутали, скрутили, в машину посадили, назвали сукой, дали дебильное имя и теперь везут к ветеринару! Как какое-то животное! Позорище.
Во-вторых, оборачиваться нежелательно: мало кто в курсе, что рядом с ними живут оборотни, за редким исключением. Вот и дальше пусть не знают, целее будут. Кто именно целее — ещё вопрос. Потому что лет так триста тому назад их вид почти полностью истребили, сочтя опасными тварями. Еле восстановили популяцию тогда, и если бы не Джеки Чан, колесивший по всему миру с добровольной демографической миссией, вообще не известно, что бы было. Сам Чонгук и двое его лучших друзей, кстати, с гордостью носили звание потомков его доминантного семени.
А в-третьих… Чонгук не мог внятно объяснить даже себе, по какой такой уважительной причине он просто не перегрыз горло этому человечишке. Возможно, был слаб, всё-таки его машиной некисло так стукнуло. Возможно, растерялся — не каждый день тебя собакой называют. А возможно, понимал, что этот сумасшедший, которому он шею на раз-два перекусить бы смог… Хотя нет. Не смог бы. Шея у этого шкафообразного добряка такая, что об нее даже зубы их вожака обломятся. Так вот, этот верзила с потоком безумных идей и странных историй зла ему не желал. Он просто причинял добро. Кто сталкивался с подобным, тот поймёт. Наверное…
Возможно, ему удастся сбежать в месте выгрузки.
В общем, ситуация help, ситуация sos, как пели две славные русские волчицы в 90х, по которым он фанател, будучи прыщавым юнцом лет десять назад. Интересно, куда они пропали? Чонгук лишь надеялся, что их не раскрыли.
— Джини, а чем ты питаешься? Мясом? Вот, думаю, может, попробовать сбалансированный собачий корм… Педигри, может, слышал о таком? Я просто готовлю откровенно херово, вряд ли тебе зайдёт моя стряпня. Или ты веган? А что, тут таких много. Вот у нас в Корее был целый культ мяса. Первоклассная корейская говядина, божечки, как же я по ней скучаю. А курочка! В кисло-сладком соусе, м-м-м, ну что за прелесть. Здесь все больше по рыбе. Ну, знаешь, я рыбу не очень люблю, а ты?
Чонгук заскулил. Нестерпимо болело бедро, и он принялся зализывать место удара. Крови не было, просто сильный ушиб. Главное, чтобы не повредилось сухожилие. Не хватало ещё хромым остаться.
А этот зудит и зудит над ухом, как назойливая муха. Уже заткнулся бы и ехал молча. Музыка, кстати, ничего такая. Праздничная. Чонгуку нравилось. Как раз сегодня с утра он украшал свой дом, слушая рождественские песни из переносной колонки, которую прикупил во время очередной вылазки в город. Чонгуку нравился уют, и он всегда очень старался его создавать.
— Опять этот псих свой дом напидоривает, — угорали стоявшие поодаль приятели. — Эй, Чонгук! Может, заодно и наши украсишь? Прикинь, всё поселение из Космоса будет ярким пятном среди леса светиться, как Индия во время Дивали, — Вонсок отпускал дебильные шутеечки, явно красуясь перед гордо прошествовавшей мимо их компании симпатичной молоденькой волчицей.
— Да хорош уже на индусов своих залипать, для волчары это позорно, — пихнул его в бок Магнус.
— Да не залипаю я! Это бабушка смотрит, а я просто мимо шёл… — поспешил оправдаться Вонсок, но ржущие парни его не слушали.
— Он ещё и турецкие сериалы смотрел в прошлом году, помните? «Сына назову Елдыс», говорил.
— Хорошо хоть не Хюррем!
— Да это не я! Это бабушка так сказала, парни, вы чё?!
Чонгук, вооруженный длиннющей гирляндой, за которой ездил в Брённёйсунн несколько лет назад и которую заманался постоянно распутывать и перепаивать, стоял на лестнице и аккуратно крепил огоньки, не обращая ни на кого внимания. Лишь бы током не долбануло, у них тут частые перебои с электричеством. Он, кстати, уже давно предлагал скинуться на новый генератор, но вожак находил тысячу и одну отмазку каждый раз, лишь бы не идти на поводу у молодёжи. Типа, вот в его время и без благ цивилизации хорошо жилось. Спасибо, хоть спутниковую антенну разрешил. Старый консервативный пердун.
За своими размышлениями Чонгук не заметил, как они подъехали к покосившемуся деревянному забору, наполовину скрытому под снегом. Да уж, у них бы за такое вожак клыки точно начистил. Уж за чем-чем, а за ухоженностью территории своей стаи он следил исправно.
Тем временем Тэхён с трудом открыл ворота — те сильно сопротивлялись, не желая двигаться по нерасчищенной траектории, — и нырнул обратно в машину, загоняя её во двор. Затем снова вышел, зычно проорал: «Доктор Ларс, выходи!», распахнул заднюю дверь, напустив холода в натопленный салон, и принялся извлекать его из машины.
«Да уж, голосина у него что надо», — впечатлился Чонгук, цапнул его за рукав и зарычал.
— Ну же, пёсик, выходи, — тот, не обращая внимание на то, что на его руке, вообще-то, сомкнулась чужая пасть, продолжал тянуть его за шкирку, и Чонгук, цепляясь за скользкое кожаное сиденье и царапая его, изо всех сил сопротивлялся. Но долго не смог. Против этого громилы не попрёшь, да и бок болит жутко. В общем, с горем пополам вытащили его наружу.
— Что там у тебя? — послышался пьяный голос со стороны дома. — Опять кого-то кастрировать притащил?
И Чонгук, замерев в руках Тэхёна, в ужасе уставился на приближающегося здоровенного бородатого мужика лет пятидесяти, размахивающего чем-то, отдалённо похожим на кусачки.
«Ебаный ты нахуй!»
Он, отмерев, задёргался что было сил, но его уже держали двое.
Чонгук так-то некрупный, обычный серый волк, а в данный момент ещё и травмированный. Его мышечная масса была худо-бедно прокачана в обличии человека, но не в шкуре зверя, да и зачем? На кабана они не ходили, так, зайцев гоняли по фану. Собственно, за зайцем-то Чонгук и гнался, когда его сшиб этот верзила на своей колымаге. Вообще их стая давно уже держала скот, всё-таки 21-й век на дворе, а не каменный. Вот только эта самая урбанизация сыграла сейчас с ним злую шутку — фиг бы кто скрутил оборотня, родившегося парой столетий раньше: без рук бы остались.
— Потащили? — потянул волка в сторону дома ветеринар. — Ох и буйный. Ничего, сейчас мы тебе яички почикаем, станешь ручным и ласковым, как пёс.
— В смысле как пёс? — удивлённо спросил Тэхён, волоча тушку вслед за доктором.
— Ну а как кто?
В доме, оборудованном под клинику, Чонгука, отчаянно бьющегося в конвульсиях и скулящего от боли, водрузили на металлический стол и привязали ремнями. Какое унижение… И страшно до чёртиков. В помещении пахло стерильностью, металлом и спиртом. А, ну и перегаром ещё — от Ларса-Коновала несло таким жгучим амбре, что Чонгук почувствовал, как ему плохеет. Ещё немного, и потеряет сознание, а там и бдительность, и реально без яиц своих распрекрасных останется.
— Послушай, док, я его не на кастрацию так-то привёз, — послышался голос разума, и Чонгук взбодрился, с надеждой взглянув на своего «добродетеля».
— А чего так? — расстроенно протянул ветеринар, поглаживая свой инструмент. — Давай сразу чикнем.
— Не надо, ещё успеется. — Чонгук зыркнул на Тэхёна так недобро, что тот поёжился. — Я его сбил, вот, посмотри, — поспешил объясниться, нежно оглаживая раненый бок волка. Чонгук замер. Приятно.
— На какую скорость пришёлся удар? — витающее в воздухе перегарное амбре смешалось с цепким профессионализмом. «Неужели не полный профан меня осматривает?», — с удивлением подумал Чонгук.
— Я едва успел затормозить, так что примерно 25 миль в час, — задумчиво проговорил Тэхён, как-то странно разглядывая пса. При свете он выглядит немного иначе, что ли… В голову закрадывались смутные подозрения.
— Так, ну-ка, дай взглянуть. На такой скорости у волка перелом маловероятен, а вот ушиб и разрыв мышц и сухожилий — очень даже, — бормотал ветеринар, ощупывая бок волка и перебирая шерсть в попытке разглядеть кожу. — Ишь ты, меховой какой. Подшёрсток густой. Это он в зиму так. Надо бы ему жопу обрить.
Он схватил с рядом стоящего столика с медицинскими инструментами машинку и занёс её над сжавшимся Чонгуком. Разрезавшее повисшую в воздухе тишину, во время которой до Тэхёна, кажется, медленно, со скрипом что-то доходило, жужжание бритвы было подобно звуку бензопилы, которой вот-вот отрежут целую лапу к херам собачьим. Ну за что ему это?!
Чонгук с детства не любил врачей. Малый-то он был бедовый и вечно влипал во всякие ситуации. Не счесть, сколько раз он падал с дерева, сколько — тонул, пару раз угождал в капканы. И это далеко не весь перечень его попыток самовыпилиться. Ох и намучились с ним родители. Наверное, только ради него и завезли в их поселение реанимобиль с врачом-волонтёром. Намджун из хирургии, так-то, тоже оборотень, переехавший несколько лет назад из далёкой Родины в заснеженные леса Норвегии, чтобы лечить своих, был обожаем в его стае, но Чонгук, который чаще других был его пациентом, сквозь зубы мило желал ему отъехать куда-нибудь вместе с его перевозной медбудкой и перестать тыкать в него иголками и вправлять конечности своими лапищами. Само заживёт. Как на собаке.
— Стой-стой-стой!!! — вдруг заголосил Тэхён, хватая Ларса за руку. Жужжание прекратилось.
— Ты чего?
— Не надо брить, ты же не оперируешь, кровь не берёшь там… Что? У меня брат хирург. Кое-что я в этом смыслю. Странно, что ты — нет, — почесал голову Ким, нахмуренно глядя из-под бровей на ухмыляющегося врача.
— Ладно, шутки в сторону, — отложил тот адскую машинку, и Чонгук выдохнул. — Я просто его пальпирую. Ты уверен, что не будем кастрировать?
— Уверен. Ну, что там?
— Похоже, что просто сильный ушиб, возможно, ещё растяжение. Сейчас я вколю ему обезболивающее и противовоспалительное, наложу повязку… Назначу массажик, расскажу, как делать…
И за этими рассуждениями он ловко сбрил клок шерсти на бедре под укол. Никто толком не успел ничего понять. «Может, не такой уж он и коновал?», — пронеслось в голове у Тэхёна. Но, увидев, как тот здоровенной иглой всадил взвывшему псу лекарство, подумал: «Да нет, показалось».
Пока доктор Ларс набирал новый шприц из ампулы, он, подумав, осторожно спросил:
— Слушай, ты тут ранее немного волка упомянул…
— Угу.
— А почему?
— Что почему?
— Ну типа…
Чонгук сквозь замутнённое от боли сознание матерился про себя на чём свет стоит. Ну каков идиот! Как можно волка с собакой перепутать?! Неужели так похожи?!
— Не совсем понимаю тебя, Ким. Ты сбил волка, привёз мне его на осмотр, кого я, по-твоему, должен был упомянуть? Свинью?
— Волка? — тупил Ким.
— Ну да. А ты думал, кого?
— Ну… собаку?
— Ну, в общем-то, похож. — Чонгук зарычал. — Но всё-таки это волк. Задохлый такой, плюгавенький. Теперь ещё и с проплешиной, — паршиво усмехаясь, хамский Коновал всадил очередную иглу в тело несчастного животного, без церемоний вводя болючее лекарство. — Но всё-таки это волк, уж можешь мне поверить. Я хоть и пьяный, но отличить всё равно могу.
«Так он ещё и пьяный! Заебись! — психовал Чонгук. Нога пульсировала, на глазах выступили слёзы от боли и обиды. — Как бы мне боком это лечение не вышло! Сука! Кто-нибудь! Лишите этого коновала врачебной практики!».
— Ну ты это, Ким! На бочок лучше не ложись, — крикнул напоследок Ларс, со смешком закрывая за ними дверь. Если бы Чонгук мог, он бы ему точно фак показал. Придурок.
