Рябиновый отвар 2.0

Хьюго Уизли, новенький первокурсник, неуверенно вышел вперед, когда Минерва Мак’Гонагалл назвала его имя. Он сел на стул перед огромным залом, заполненным студентами школы Магии и Волшебства, подтянул под себя ноги, и зажмурился. - Гриффиндор, Гриффиндор, пожалуйста, Гриффиндор, - прошептал он, когда директриса опустила ему на голову Старую Распределяющую Шляпу. Шляпа наклонилась вперед, и на секунду замешкавшись, будто прислушавшись к бормотанию Хьюго, резким, хриплым голосом уверенно провозгласила: - Гриффиндор! Стол Гриффиндора взорвался аплодисментами. Хьюго тут же вскочил, взволнованный, красный до кончиков ушей, и счастливо улыбнулся. Его старшая сестра Роуз, сидевшая за столом факультета Когтевран, лишь закатила глаза и фыркнула, будто заранее знала, куда попадет брат. Мальчик шлепнулся на скамейку среди красно-золотых, и тут же растворился в шуме поздравлений. Щеки у него горели - от удовольствия, и облегчения - от того, что его главная мечта сбылась. Позже, едва успев выбрать себе кровать в Гриффиндорской спальне, Хьюго пустился по волшебным лестницам искать совятню - ему не терпелось отправить домой письмо, чтобы поделиться своим счастьем с родителями. * * * Гермиона Грейнджер-Уизли тепло улыбнулась, получив записку со школьной совой, но ее улыбка тотчас же испарилась, когда взгляд случайно скользнул на часы. Стрелки перевалили за десять. В квартире царил нетипичный для семейства Уизли идеальный порядок, и тишина была почти что звенящей, такой, как много лет здесь не бывало. На столе в гостиной красовались два бокала, ожидающие романтического ужина при свечах. Одетая лишь в белье и слишком легкомысленный пеньюар, Гермиона поежилась и глубоко вздохнула. Пламя свечи дрогнуло от ее дыхания, но не погасло. Она обхватила плечи руками, будто защищаясь от чего-то, медленно подняла ладонь, и пальцами потушила свечи - сначала одну, потом другую. От них к потолку потянулись две серые ниточки дыма, распространив вокруг характерный запах жженого фитиля. Гермиона поднялась, накинула на плечи махровый теплый халат, и тяжело вздохнув, спрятала еду в холодильник. Рон не возвращался. Она попыталась заняться чем-то полезным, и открыла тетрадь для семейных расходов - четкое, систематичное планирование бюджета обычно успокаивало ее. Гермиона быстро записывала в тетрадь цифры, вычеркивала какие-то строчки, суммы, пока чернила не расплылись перед ее взглядом. Смахнув непрошеную слезу, она захлопнула тетрадку. Ее пальцы дрожали, и перо едва не выпало из руки. Гермиона медленно встала, и принялась ходить кругами по комнате, каждый раз останавливаясь возле часов. Потом снова шла, как будто эти шаги могли спасти ее брак. На очередном круге этого забега по комнате она остановилась, резко развернула тетрадь обратной стороной, где были чистые листы, решительно схватила перо, и начала быстро писать. На этот раз не числа, и не статьи расходов, а письмо. Наверху листа она ровным почерком вывела: «Привет, дорогой Рон!» И замерла, как будто не зная, что писать дальше. Она прогладила тетрадь посередине, чтобы листы не закрывались, и снова задумалась прежде, чем писать дальше. Не выпуская перо из рук, она закрыла глаза и облокотилась лбом о ладони. Но уже через минуту рьяно принялась записывать: «Я обожаю наблюдать за тем, как ты общаешься с нашими детьми. С самого рождения Роуз ты с удовольствием возился с ней, а потом и с маленьким Хьюго. Когда они были совсем малышами, ты кормил их, одевал и баловал. Еще я очень благодарна тебе за те моменты отдыха, которые ты дарил мне, когда сам уставший придя с работы, отпускал меня сходить в душ или даже поспать несколько часов! Поверь, я это очень ценю. И сейчас, хотя дети уже подросли, ты остаешься прекрасным отцом для них! Вот поэтому я так тебя люблю!» Строчки ложились ровно и уверенно, она писала быстро, как будто боялась остановиться. В конце концов получилось больше двух страниц, она взяла письмо в руки и перечитала с самого начала. Кивнула сама себе: получилось правильно, так, как надо. Она украдкой, как будто нехотя, опять бросила быстрый взгляд на часы. Шел уже двенадцатый час. Гермиона поморщилась и тяжело вздохнув, пошла в спальню, чтобы переодеться в обычную, удобную пижаму. * * * Завтра должен был быть государственный траур — День Отбывания Наказания. Выходной, который никто не любил. В ее мыслях ожидаемо и привычно всплыло воспоминание: пятый курс, Амбридж, ужасные мяукающие котята на розовых блюдцах в ее кабинете, и кровоподтеки на руке Гарри. Тот самый год, когда всё пошло наперекосяк с самого начала. Она села на край кровати. Тишина была слишком глубокой, неестественной. Впервые за последние тринадцать лет в этом доме не было ни одного ребенка, ни одного голоса, ни движения, ни дыхания. Кроме ее собственного. Пустота в доме ощущалась почти физически. Наконец она выключила свет, и опустила голову на подушку, будто смирившись с судьбой, но все же глаза не закрывались и она продолжала всматриваться в темноту вокруг себя. * * * В комнате царила тишина и покой, и лишь тени листвы от лунного света играли на стене ее спальни. Как вдруг глаза Гермионы широко распахнулись, и она резко села в постели и задрожала всем телом. Схватившись за край одеяла как за спасательный круг, она никак не могла успокоить стучащие от озноба зубы. «Что, если с Роном случилось что-то ужасное?» - пронеслось в ее мыслях, и чувство вины противно засосало под ложечкой. Слишком энергично вскочив, она босиком бросилась в гостиную и снова накинула на себя махровый халат. Стрелки часов уже перевалили за два часа ночи. Зубы стучали вполне реально, и чтобы унять дрожь, она опять стала энергично ходить по комнате кругами, но это не помогало. Остановившись у письменного стола, она быстро, даже не пытаясь писать аккуратно, набросала на клочке бумаги: «Где ты? Ты в порядке? Ответь!», и привязала записку к лапке совы Стриги. Когда Стрига ухнула, и послушно вылетела за окно, Гермиона медленно опустилась на стул в ожидании ответа. Задумчиво повертев в руках другое - хвалебное - письмо, - Гермиона вдруг насторожилась: ухание совы послышалось прямо под окном! Затем с улицы раздался шорох, чей-то громкий шепот, потом кто-то икнул, а другой пьяным заплетающимся языком предупредил: «Тсс! Знаешь, какие у нее уши? Во!» и следом послышалось неровное хихикание. Зубы у Гермионы тотчас же успокоились и перестали стучать, она встала, буквально швырнула руку к выключателю, выключила свет в гостиной и шагнула в спальню, захлопнув за собой дверь. Глаза ее наполнились слезами, когда она услышала, как хлопнула дверца холодильника, и Рон с каким-то неизвестным ей собутыльником принялись уничтожать тот самый романтический ужин, который она приготовила для них двоих. Еще некоторое время она слышала, как из гостиной доносился грохот, пьяные голоса и смех, но наложив отвлекающие и заглушающие звук заклинания на дверь собственной спальни, под самое утро она наконец смогла заснуть. * * * Ей снова приснился тот же самый сон, который время от времени преследовал ее уже третий год. Сильные мужские руки крепко обняли ее со спины. Мужчина крепко, но мягко, почти ласково, прижал ее к себе, и их ноги оторвались от земли. Через минуту она уже почувствовала ветер в волосах, а его дыхание ритмично обжигало шею. В какой-то момент очень резко и внезапно темнота рассеялась - и она увидела башенки Хогвартса далеко у себя под ногами. Черное озеро поблескивало в лучах утреннего солнца, а с другой стороны от замка виднелся Запретный Лес. Вдруг немного в стороне мелькнули костлявые крылья фестрала, и Грейнджер от неожиданности вздрогнула. - Ты видишь его? - спросил он тихо. - Вижу, - проговорила она, соглашаясь. - Значит, ты знаешь, что значит смерть, - ей послышалась грусть в его голосе и в сердце кольнула жалость к самой себе. Она закрыла глаза, удивляясь тому, что совсем не боится лететь, хотя вообще-то она не любила полеты, и даже от обычной метлы старалась держаться на расстоянии. «Потому что я в надежных руках», - подумалось ей. - В очень надежных, - усмехнулся мужчина. - Легилименция? - удивилась Гермиона. В ответ он произнес лишь короткое и негромкое: - Да. * * * Проснувшись, Гермиона не сразу сообразила, где находится, и что происходит. Каждый раз сон ощущался настолько реалистично, что надолго выбивал ее из колеи. Гермиона даже подумывала, не обратиться ли ей к колдомедикам, но сон был таким приятным, что она так и не решилась на это, хотя и подозревала какое-то необычное магическое вмешательство. И в этот раз она совсем не торопилась скидывать с себя эту сладкую негу. Она еще и еще раз прокручивала в голове воспоминания о том, как тот мужчина прижимал ее к себе, и она не могла отрицать того, что это было очень приятно. Она улыбнулась, закрыв глаза и вспоминая, каким теплым было его дыхание. Как вдруг ее глаза широко распахнулись. Осознание будто ударило ее обухом по голове: В этот раз он говорил с ней! Раньше такого никогда не было! - Легилименция… - прошептала Гермиона в воздух, - не может быть.. Снейп? Ее щеки порозовели. * * * - Взгляни сюда, Северус! - проговорил профессор Дамблдор, жестом приглашая молодого коллегу подойти к нише, в которой стояла старинная чаша с Омутом Памяти. - Что еще вы хотите мне показать? - в голосе Снейпа послышался металл, но он все же подошел, - Еще одна смертельная травма, о которой вы решили поделиться со мной в последний момент? - Не сердись на меня, мальчик мой! - директор улыбнулся, мелкие морщинки вокруг глаз волшебника разбежались, и усталым взглядом он посмотрел на Северуса из-под очков-полумесяцев, - Я хочу показать тебе кое-что, что как мне кажется, может оказаться для тебя полезным совсем скоро, - он призвал из шкафа мензурку с полупрозрачной мерцающей голубой жидкостью, и вылил ее в воду Омута Памяти. Струи рисовали в воде причудливые узоры, и Северус послушно склонился к поверхности, чтобы окунуться в эти воспоминания. Моментально он очутился в министерстве, рядом с помолодевшим Альбусом. Борода у Дамблдора была непривычно короткой, и не такой белой от седины, как он привык. Молодой Альбус энергично шел по коридору, качая тростью и совсем не пользуясь ею по назначению, пока не остановился возле одной из дверей. Помедлив, он толкнул дверь рукой. В помещении несколько незнакомых Северусу волшебников, большинство из которых, судя по седым волосам и бородам а также глубоким морщинам, испещрявшим их лица, были значительно старше теперешнего Дамблдора, сидели за круглым столом и что-то озабоченно обсуждали, однако когда вошел Альбус, все разом замолчали. - Присаживайтесь, мистер Дамблдор, - произнес один из присутствующих. Очевидно, он был здесь главным, потому что он приветствовал Альбуса от имени всего собрания, и никто не возражал. - Благодарю, - Альбус кивнул и присел на свободное место за круглым столом. - Итак, наконец, мы все в сборе, - провозгласил главный торжественно, - можем начинать. Мистер Дамблдор, мы считаем, что вы должны стать хранителем древних знаний, - без паузы продолжил старец, - И обеспечить безопасность в работе с одним старинным и опасным артефактом. - Спасибо, что решили поставить меня в известность, - буркнул Альбус и криво ухмыльнулся. - Не ерничайте, Альбус. Вы же знаете, о некоторых вещах мы не можем говорить свободно, необходим особый уровень безопасности. Если этот артефакт попадет не в те руки… Вместо ответа Дамблдор лишь махнул рукой, жестом приглашая вернуться к сути вопроса. - Фонтан бессмертия, - произнес другой волшебник, так же, как и все собравшиеся, весьма преклонных лет, - Очень сложный магический предмет, если можно его назвать предметом. Скорее, это субстанция. Неизвестно, кто создал ее - возможно, даже сам Мерлин, хотя достоверно мы не знаем. В помещении повисла пауза. - Я не ослышался? - Дамблдор поднял одну бровь. Бессмертия? - Именно, - подтвердил говоривший. - И как же этот фонтан работает? - Альбус наклонился чуть вперед. - В воду необходимо влить воспоминания о любимом человеке, и тогда вы не умрете насильственной смертью, так что при желании этот человек сможет вас вернуть к жизни. - Звучит как нарушение всех возможных магических законов - перебил Альбус. - Мы не смогли уничтожить его. Ничто не сработало, - третий старейшина вмешался, шлепнув ладонью по столу. - Альбус, - глава старейшин тепло посмотрел на младшего коллегу, - Ты самый молодой из нас, значит именно ты должен теперь стать хранителем Фонтана Бессмертия. Я понимаю, что это тяжкое бремя, но иного выхода нет. В этот момент Северуса выкинуло из воспоминаний, он стоял перед Омутом Памяти, молча глядя на тут же помутневшую поверхность воды, и не мог поверить в то, что только что своими глазами увидел. - Альбус, должен признать, что это гениально. Спрятать артефакт у всех на глазах, - потрясенно произнес он. - Северус. Надеюсь, ты понимаешь, почему я показал это тебе? - Благодарю за оказанное доверие, - пробормотал Северус, и невесело улыбнулся. - Я лишь не знаю, найдется ли человек по эту сторону для тебя, как того требует ритуал. - Вы что-то знаете? - ни один мускул не дрогнул на лице Северуса. - Нет, конечно. Я не стал бы скрывать от тебя такое, мой мальчик. Видишь ли, все что у меня есть, это мои размышления. Ведь ты уже давно ходишь по очень тонкому льду, неплохо было бы перестраховаться. Северус Снейп быстрым шагом шел по коридору в сторону своего кабинета, его черная мантия как всегда развевалась за его спиной, когда он чуть не врезался в студентов. - Снова вы? - сквозь зубы прошипел Снейп, - Почему вечно вы трое? Гарри, Гермиона и Рон опешив, обернулись, и их глаза округлились от ужаса. Через секунду девушка первой пришла в себя: - Добрый вечер, профессор Снейп. Как проходит ваш вечер? Поверьте, мы не делаем ничего предосудительного. Просто гуляем, честное слово, - и блеснула в сторону профессора широкой улыбкой. Эти простые слова, тем более от нее, по-настоящему застали Северуса врасплох, так что он просто замолчал, а студенты сначала попятились, повернулись к нему спиной, и быстрым шагом пошли прочь. Он все также неподвижно стоял, глядя им вслед, и никто не увидел, с какой болью он закрыл глаза. * * * Много дней провел Северус в кабинете директора, сбрасывая в Омут Памяти воспоминания, связанные с мисс Гермионой Грейнджер. Он работал скрупулезно, как всегда, и старался ничего не забыть. Конечно, он понимал, что все это было бесполезной тратой времени, но теперь, когда Альбуса не стало, это оставалось единственным более или менее осмысленным действием для него. Вот он видит в собственных руках свиток со списком первокурсников, и Гермиона Грейнджер - номер один в списке, и он еще не знает, кто она. И она его уже немного раздражает тем, что оказалась наверху списка из-за даты рождения в сентябре. Вот он наблюдает за тем, как Шляпа распределяет Избранного на Гриффиндор, и Гермиона, конечно, попадает туда же. Вот она стащила из его лаборатории ингредиенты, чтобы сварить оборотное зелье. Вот она тянет руку на его уроке. Он читает ее эссе по Зельеварению, ставит Выше Ожидаемого, и эта работа тянет на научную статью. Вот Северус защищает Золотую Тройку от оборотня. Он смаковал каждое воспоминание и пересматривал по нескольку раз. * * * Когда пришло время, Северус даже не удивился - он лишь поразился изобретательности Темного Лорда. Тот выбрал для него Нагайну, змею - символ его подопечного факультета. Северус лежал, истекая кровью, когда в Визжащую Хижину через потайной лаз вошли все трое - Гарри, Гермиона, Рон. - У тебя глаза… мамины… - прохрипел он Поттеру, и по щеке у него стекла слеза. Гарри схватил склянку, и собрал в нее слезы зельевара. * * * Все вокруг мерцало, переливалось, и окружающая действительность дрожала, время от времени будто расплываясь, а затем снова обретая четкие черты. Северус обратил внимание на самую стабильную часть окружающей его реальности - это был лишь узкий коридор, будто выхваченный фонарем из темноты, четко видная часть улицы, по которой бежала молодая девушка, скорее даже девочка, подросток. Очевидно, она и была автором сна. Снейп уже давно научился различать, где сами люди, а где - лишь их видения. По привычке он всмотрелся в лицо девочки, но как обычно не узнал в ней никаких знакомых черт. Когда девочка проснулась, окружающая реальность привычно растворилась вокруг, позволяя Северусу попасть в следующий случайный сон.