и цветок, и меч

спутанные локоны как паутина обвивают пальцы, врезаются в сгибы ладони до боли, а гребень, предоставленный элианой, мерзким скрежетом доводит до истерики. отчаяние корнями разрастается повсеместно, во всех слоях кожи, в каждой клетке организма. принцесса изредка видит себя в отражении оконца, и уже не может понять: то ли это её лицо в самом деле покрыто пятнами, то ли это просто старостью измазанное стекло. эли глазами следует по истоптанным дорожкам слёз на хрупких щеках азалии; по детскому светлому пушку над верхней губой-галочкой, сухим белым ресницам, готовым в любой момент сломаться. все эти дни женщина как могла защищала её от мужчин, но азалии претили слова благодарности, даже злости. говорить хоть с кем-либо ей словно запретили Небеса. она молчала, иссыхала, пока не подавали воды; ела украдкой; сквозь полузакрытые веки смотрела на мелькающие решётки деревьев, где, будто в тюрьме, было заперто солнце. азалия жила в вечной дрёме, не приписывая себя к происходящему, как если бы то была история, где принцессу ожидает счастливый финал, и он вот-вот наступит. — ваше.. азалия. выходим. — элиана поправляет штаны, задёрнувшиеся от неспокойного сна. — ..м.. — в нос бьёт запах воды, а уши с непривычки закладывает звоном гальки под колесами кареты. — где.. мы? — опустив грязные ноги в туфли и подтянув сползший чулок, азалия поднимает наконец глаза. — нужно помыться. — спокойно отвечает эли, однако, быстро осмыслив что-то, вдруг уточняет, — нам.. всем.. то есть, я имею ввиду.. нам всем надо. — кашлем ставя точку, женщина спускается по скрипучему заступку. девушка, страшась остаться позади, выскакивает следом, едва не падая; спасением становится шершавая мужская ладонь, которая вполне могла накрыть её целиком. он поддерживает принцессу за локоть, кривя глупую улыбку. сглотнув, она возвращает ему подобное выражение лица, кивает, и, освободившись, следует прямиком за элианой. — хью, помоги-ка. — мужчина поворачивается к источнику звука, тут же бросая ящик, что держал в руках минуту назад, намереваясь помочь. — ну сколько тебе говорить, остолоп, какого черта ты товаром раскидываешься?! — другой мужчина, лишь слегка ниже ростом, вскидывает руки, угрожающе глядя на хью. — прости.. алан. — его голос больше походит на эхо, прокатившееся по морской раковине; древообразная фигура хью сгибается, поднимая оброненный «товар», и направляется к алану. боясь лишний раз смотреть в сторону «дикарей», азалия, не отрывая глаз от земли, следует за элианой, приподнимая подол платья и наступая на следы её ботинок. — нет.. — шепотом произносит эли; женщина вдруг останавливается, вынуждая тем самым и азу. уже, к сожалению, знакомый ей густав, раздевшись, стоит по пояс в достаточно мутной воде. редкие волоски на груди блестят каплями, а беззубый рот изображает подобие улыбки, стоит азалии показаться из-за спины элианы. большего она увидеть не успевает, ведь женщина с какой-то невероятной силой вцепляется в её запястье, уводя в другую сторону, и не останавливается даже тогда, когда сама спотыкается о гладкие камни, усыпавшие берег. обернувшись на секунду, девушка замечает светлые, как у неё, волосы и пронзительный взгляд сведенных в узкую полосу голубых глаз. — да.. стой.. стой! — тяжело дыша, азалия упирается ногами в землю, бороздя её пятками туфель. элиана останавливается, наконец отпуская девушку. — что с.. тобой? — выцветшие брови хмурятся, выдавая негодование принцессы. — думала.. хм. — выровняв дыхание, продолжает, — думала успеем. без суеты.. а эти только и ждали. — она сплевывает вязкую слюну себе под ноги, бросает рядом какой-то мешок, а затем начинает развязывать рубаху. — мы..мыться? здесь? — азалия обхватывает руками плечи, озирается по сторонам, как заяц навострив уши. для неё это всё сродни мытью в дождевой луже, она пошатывается и инстинктивно отходит назад, упираясь спиной в завалившийся боком валун. — исчешешься вся.— окончательно оставив уважительный тон, а может посчитав, что принцесса не расслышит, элиана позволяет одежде упасть на землю. аза тут же отворачивает голову, на что женщина ухмыляется. — потом Б-г знает, когда ещё доведётся. — маленькие, словно детские ступни погружаются в воду; затем голень, щиколотки, бёдра; в морщины, словно в жилы, живительной силой проникает влага. прождав с минуту, она ныряет полностью, и, преисполненная блаженства, выныривает обратно. азалия чувствует, как что-то в ней трескается, рвётся, как пергамент от чересчур острого пера. девушка поджимает губы, кусая их, возвращаясь к ненавистной привычке. ей унизительно даже то, как ветер касается её оголенной кожи, ей отвратительно раздеваться. чудятся взгляды, смешки, перешептывания, сопровождавшие её всякий раз, как приходилось покидать карету, масло, стекающее по восковым лицам, следящим за ней. она как можно скорее сбрасывает с себя платье, чулки, исподнее; бросается в воду не глядя, желая поскорее отмыться от собственных мыслей. «не думай.. что на дне..» — повторяет раз за разом в голове, старательно избегая любого подозрительного предмета. длинные волосы тяжелыми цепями тянут шею вниз, с непривычки приходится присесть. — мыльнянка. три, пока пена не появится. — элиана протягивает руку, высыпая в открытую ладонь девушки порошок с примесью трав. последовав совету, азалия обнаруживает себя в мыльной воде и принимается натирать ею тело, кожу головы, лицо. женщина терпеливо ждёт, сочувственно смотря на принцессу, чьё понимание жизни разрушалось на её глазах. был ли её жест спасения помощью? увидев девушку без сознания в той повозке, увитую сетью белокурых прядей, беззащитную, окруженную трупами.. она не могла бросить её. оставить на голодную смерть? съедение зверям? немыслимо. но были ли звери в лесу страшнее той реальности, что открылась теперь азалии? боль лишений и унижения оказалась ли сильнее боли рвущейся плоти? молчаливая, гордая принцесса не даст ответов, но элиана уже давно прочитала их по разбитым глазам цвета морской волны. — я принесла одежду, — говорит эли, стряхивая с волос капли. она обтирается своими старыми вещами, и тут же надевает новые, пускай их таковыми назвать можно только в обстановке крайних лишений. — пе.. переодевайт.. кхм. переоденься. — в ней борются, словно демоны, мысли. стоит ли поддерживать разваливающийся мир принцессы или ей пора привыкать к новому? — эту? — девушка поднимается из воды, позволяя волосам укрыть юношеское тело: выпирающие косточки таза, грудь, напоминавшую половинки плодов персикового дерева; омовение дало ей сил. солнце светило прямо в спину, оформляя изгибы сиянием. в этот момент элиана поняла, кажется, как тяжело держать взор опущенным при виде неё. даже праведнику легко залюбоваться ею, напоминающей распустившийся цветок с гроздьями капель росы, и пахнущей также. — другой нет. — вспомнив, что она всё таки женщина, эли отворачивается и продолжает одеваться. — и мои слуги не носили бы такого. — её голос пробегает по спине мурашками, в нём вновь прослеживается королевская стать. азалия осматривает вещи, разложенные на камнях. сорочка, котта, чулки, туфли. они, похоже, были украдены? сорваны с мёртвого тела? одна догадка ужасает сильнее предыдущей и развивается, цепляясь за следующую. — я не надену. за кого.. за кого ты меня принимаешь?! — ярость поднимается лавой по горлу, сжигая всё на своем пути. в ней бушует обида, презрение к положению своему и этих людей, от которых она теперь зависима. элиана молчит, неожиданно для себя увидев в азалии принцессу, в этот раз по-настоящему, испытав трепет, свойственный при виде члена правящей семьи. это было в ней, в воздухе, изменившимся в момент, в нотах голоса, в прямой спине, к которой будто привязали доску. аза хватает верхнее платье, ногтями задевая камень и бросает под ноги. — я.. не… надену… этого! — девушка сжимает кулаки, тяжело и часто дыша через нос, надрывает голос. её губы вздрагивают, как у детей, готовящихся заплакать. «ребенок.. еще ребенок, а кровь бурлит. королевская. помоги Г-споди..» — отмечает женщина. — другой нет.— повторяет снова, и, вздохнув, решает вернуться обратно во временный лагерь. не в наказание капризной принцессе, а для собственного спокойствия. азалия борегар остается наедине с тряпьем, раздетая душой и телом. по левую руку от неё валяется простое, но родное платье, которое она часто носила во дворце, заляпанное кровью, с рваным подолом; по правую — поношенное, однако, насколько возможно, чистое, крестьянское. ей хочется заплакать, хочется рвать ткани до треска тонких нитей, связывающих её с прежней жизнью. злость, до этого пропитавшая душу, сходит на нет. одна слеза стекает по щеке одновременно с тем, как колени принцессы касаются камней, а руки дотягиваются до одежд. в отдалении от них звучали громкие разговоры мужчин, чьи кривые отражения на водной глади выглядели скорее как портреты. — ну.. так.. — голос густава, напоминавший наждачку, оборвал возникшую паузу, — может, девку-то, продадим? — во взглядах заискрилось одобрение, приободрив его. он явно озвучил то, что уже не один день вертелось в головах остальных. — а, иоанн? — хм.. — отзываясь, иоанн выражает глубокую задумчивость, — что скажете, товарищи? — его золотые волосы зачесаны назад, скрывая недавно образовавшуюся лысину, он выжидающе проходит глазами по каждому. — был случай, дворянка, тоже эшборнская. выручили тогда 30 фальконов. нам бы сейчас на новых лошадей, да на телегу.. тканью для эли обзавестись.. еще 10 поди осталось бы. там гляди, и в трактирчик, хехе. — низкий мужичок, похожий на пень, усевшись на камень принимается загибать пальцы. — джо дело говорит, было такое. в «бархате» ей не по нраву было, всё визжала, да когтями, направо-налево, — густав едко хихикает, — вот в роттен и сбагрили. для любителей остренького. — алан пихает его в плечо, смеясь раскатом грома. — ну? чтоль не прав? прав же? — прав то прав, — всё это время в стороне оставался мужчина, половина лица которого была похожа на барабан, наскоро обтянутый человеческой кожей; один глаз не закрывался полностью, из-за чего казалось, что он всё время подглядывал. на фоне остальных он выглядел вымученно, такой же была и речь, — только принцесса же. хватются. это вам не забулдыга-папаша, а стражи эшборнские. — тебе чумой мозги проело, клаус? — алан перебивает его, вскакивая, так, что брызги разлетаются в разные стороны, — сдадим девку, и дело с концом. только подправить ей голову чуток, чтоб лица забыла. — эта идея не находит отклика среди этих сомнительных людей, пускай и звучит в их ситуации разумной. — ты присядь-ка, нечего тут болтать чем попало перед лицами добрых людей. — иоанн шутит, однако в шутке звучит скорее угроза; не касается его, только смотрит и взглядом опускает алана обратно в воду. тот сжимает челюсть, но замолкает, словно пёс, получивший команду. — как в город въедем, надо бы навестить владельцев «виноградной лозы». там и потолкуем. — обстановка мгновенно разряжается, когда в глазах лидера каждый обнаруживает снисхождение. они вновь заливаются смехом, прихрюкивающим и ощутимым в воздухе, как болезнь. возвращение элианы не вызывает никаких эмоций, словно на её месте просто всколыхнулся воздух. она спокойно прошла до костра, на котором поджаривалось мясо, и села на бревно. появление азалии же возбудило в мужчинах нечто, что не осталось незамеченным и для эли тоже. они по кругу обменялись улыбками, даже хью. хотя, справедливости ради, он вряд ли понимал, о чём именно идёт речь. аза, не глядя на них, сжимаясь в пространстве, быстрым шагом дошла до элианы, которая с облегченным вздохом обнаружила девушку в принесенных ей вещах.