Чудом попавший на небеса

Для Саблина всё происходящее очень быстро перестало быть судом. Это был цирк. Причём не тот, где есть сценарий, режиссёр и хотя бы видимость порядка, а самый настоящий балаган — с криками, обвинениями, паникой и бессмысленным метанием из стороны в сторону. Едва он занял своё место на платформе, как ангелы на трибунах начали беспокоиться. Сначала тихо — перешёптывания, настороженные взгляды, приглушённые вопросы. Потом громче. А затем — всё сразу. — Это невозможно! — Искупившийся демон в Раю — это противоестественно! — Сера как это возможно! — ничего подобного еще не случалось ! –Сера! Как ты могла скрывать от нас что происходили зачистки в аду! Слова сыпались одно за другим, накладывались, усиливались, превращаясь в снежный ком паранойи. Каждый новый голос добавлял ещё одну причину для паники: древние пророчества, забытые законы, гипотетические угрозы. Саблин сидел, закинув ногу на ногу, и смотрел на это с выражением человека, который случайно зашёл не в ту дверь и теперь не знает, как бы поскорее свалить. «Саботировать Рай…» — мысленно фыркнул он. «Да вы сами его сейчас угробите быстрее любого демона». Рядом с трибунами летала, почти бегом, метнулась та самая девочка, что стояла рядом с Серой. Маленькая, худенькая, с растрёпанными светлыми волосами и слишком большими для её лица глазами. Она подлетала то к одной трибуне, то к другой, размахивая руками. — Подождите! Пожалуйста! — её голос дрожал, но она старалась говорить громко. — Прошу вас не волнуйтесь лучше подумайте как все исправить давайте спустимся в низ и поговорим с Чарли — Хватит! Голос Серой разрезал зал, как лезвие. Вокруг неё вспыхнул свет — яркий, бело-синий, холодный. Он не ослеплял, но давил, заставлял замолчать, словно сам воздух стал тяжелее. Фигура Серой будто увеличилась, стала строже, угрожающе величественной. Девочка вздрогнула и поспешно отлетела обратно к трибунам, и подошла к Сере и начала успокаивать при этом взяв ее за правую руку своими двумя. Сера медленно повернулась к центральной платформе. — Демон, — её голос был ровным, но в нём звенело напряжение. — Ответь. Как ты попал в Рай? Серпентиус стоял неподвижно. Наручники на его руках мягко светились золотом. Он не опускал головы, но и не смотрел вызывающе. Просто… молчал. Тишина затянулась. — Я повторяю вопрос, — холодно сказала Сера. Ответа снова не последовало. Взгляд Серой медленно сместился в сторону второй платформы. — Апостол Пётр, — произнесла она. — Ты впустил его? Пётр заметно напрягся. Он неловко поёрзал, затем развёл руками — слишком поспешно, слишком по-человечески. — Я… нет. Нет, я его не впускал, — начал он оправдываться, и в этот момент действительно выглядел не как апостол, а как ребёнок, пойманный на чём-то неприятном. — Он… он уже был здесь. Я клянусь. Саблин шумно выдохнул. Ему это окончательно надоело. Он поднялся со своего места и громко прочистил горло. — Кхм. Звук был негромким, но в возникшей паузе прозвучал неожиданно отчётливо. Сера повернула голову в его сторону. — Товарищ Сера, — начал Саблин, без всякого почтения, но и без истерики. — Можно вопрос? Она прищурилась, но кивнула. — Какого хуя меня вообще сюда вызвали? По залу прокатился ропот. — Серьёзно, — продолжил он, разводя руками. — У меня, как у нового командира экзорцисток, дел по горло. Половина подразделений деморализована, структура управления в руинах, зачистки надо пересматривать, потери считать, систему снабжения чинить. А я вместо этого стою здесь и слушаю, как вы орёте друг на друга. Он кивнул в сторону Серпентиуса. — Если вы боитесь, что эта тварь убила Адама — так он исккупился. Был демоном, перестал быть демоном. Ваши же правила. Саблин пожал плечами. — Не нравится? Тогда либо вздёрните его прямо здесь, либо ткните копьём и успокойтесь. Но если у вас тут коллективный нервный срыв из-за того, что кто-то посмел изменить сторону — то нахуя меня сюда притащили? Зал замер. Даже ангелы на трибунах притихли, ошарашенные прямотой. Саблин постоял, давая словам повиснуть в воздухе. — Я жду ответа, — добавил он. — Потому что если его нет… Он взглянул на дверь. — …то я, пожалуй, пойду. Разбирайтесь тут сами, как хотите. Только без меня. В этой… — он сделал неопределённый жест рукой, — …оргии я участвовать не собираюсь. Прошло несколько секунд. Никто не ответил. Саблин кивнул сам себе. — Ну, я так и понял. Он развернулся и, не оглядываясь, направился по центральной дорожке к выходу. Шаги отдавались эхом под сводами зала суда. Позади снова начал подниматься шум — но теперь уже не панический, а растерянный. Суд продолжался. А Саблин выходил из него с единственной мыслью: «Если это и есть Рай — ему срочно нужна новая система управления». Стоя уже за массивной дверью зала суда, за которой всё ещё продолжался гулкий, истеричный балаган, Саблин на мгновение остановился. Сквозь плотный камень и металл всё равно пробивались приглушённые голоса — крики, обвинения, резкие всплески света и чужих эмоций. Там, внутри, продолжали рвать друг друга на части словами, искать виноватых, вспоминать старые грехи и перекладывать ответственность, как будто это могло что-то изменить. Саблин медленно выдохнул, будто стряхивая с себя весь этот шум. Плечи его слегка опустились — не от усталости, а от холодного понимания: там, за дверью, он больше ничего полезного не услышит. Он повернулся к Лине. Она стояла рядом, чуть поодаль, с прямой спиной и напряжёнными крыльями, словно всё ещё ожидала удара в спину. На лице — сосредоточенность и лёгкое беспокойство. Лина тоже слышала всё, что происходило в зале, и, судя по её взгляду, понимала, что этот суд — лишь начало куда более серьёзных проблем. — Лина, — спокойно, но жёстко начал Саблин, глядя ей прямо в глаза. — Передай приказ. Она сразу выпрямилась ещё сильнее. — Пусть каждая экзорцистка явится прямо сейчас на плац. Без исключений. Мне нужно видеть их всех. Лина кивнула, но он поднял руку, останавливая её на полуслове, и продолжил, уже тише, но с нажимом: — Мне нужно понять, на что они вообще способны. Кто умеет держать строй, кто — оружие, а кто только красиво летает и кричит лозунги. Если мы всерьёз говорим о будущем, о порядке, о том, чтобы это всё не развалилось окончательно, — я должен знать, с кем имею дело. Он бросил короткий взгляд на дверь суда, словно напоминая о происходящем внутри. — Если там уже начали орать о том, как Сера якобы скрывала зачистки Ада, — значит, слухи разойдутся быстро. А раз так… — он хмыкнул. — Значит, можно и нужно действовать дальше. Лина внимательно слушала, не перебивая. — Подготовка, мобилизация, — продолжил Саблин. — Не только экзорцистки. Мужчин тоже. Если понадобится — будем вешать листовки, запускать агитацию, давить на страх, на долг, на обещания защиты Рая. Сейчас не время для мягкости. Он говорил без злобы, почти буднично, как человек, который давно принял, что идеалов не существует — есть только решения и их последствия. — Я не собираюсь повторять ошибки Адама, — добавил он после короткой паузы. — Но и превращать всё это в клуб по интересам тоже не буду. Нам нужна структура. Армия. А не стадо с крыльями. Лина на секунду замялась, затем уверенно ответила: — Поняла. Я передам приказ немедленно. Она развернулась, готовая сорваться с места, но Саблин добавил напоследок: — И ещё. Пусть приходят в полном снаряжении. Без масок, если возможно. Я хочу видеть лица тех, кто будет стоять рядом со мной, когда начнётся настоящее дерьмо. Лина кивнула ещё раз — уже без слов — и быстрым шагом направилась прочь по коридору. Саблин остался один. Он ещё раз посмотрел на дверь зала суда, за которой продолжали спорить о прошлом, о грехах и о том, кто что не так сделал. — А я займусь будущим, — тихо пробормотал он и, развернувшись, направился в противоположную сторону, туда, где его ждал плац и отряд, который предстояло либо сломать, либо превратить во что-то настоящее. Примечание:ну собственно как-то так если часть такое себе и диалоги надо под править то напишите в лс или в о зываз сразуде все исправлю