Осколки павших душ том 1

      Мы все погрузились каждый в свои мысли, заклинатели – это явно что-то опасное. Сколько еще различных видов магов существует? Но ведь у всех есть свои слабости, не существует кого-то полностью неуязвимого.       — Решили искать заклинателя? С ума посходили? Даже я с моими реакциями могу не успеть что-то предпринять, — ворчал Дегейр, скрестив руки на груди. Его можно было понять, и мне было страшно, у нас не было конкретного плана, и нам не приходилось встречать никого похожего прежде.       — Способности Грейема исходят от другого бога, о котором мало кто знает. К тому же он единственный во всем магическом сообществе, на кого не действует ладан, это можно использовать, — я размышляла вслух, попутно ища в голове еще какие-нибудь решения.       — Нужно основательно подготовиться, — констатировал Грейем, придерживая свой подбородок двумя пальцами.       — А что он сможет сделать против меня? Я могу потренироваться останавливать время, он даже не пошевелится.       Все взгляды устремились на Сирила, который увлеченно расчесывал длинные волосы и заново заплетал косы. Он сказал это так легко, что у меня от возмущения дыхание сперло.       — С ума сошел? Ты остаешься здесь, и это не обсуждается. Подросток сразу же посмотрел на меня, когда я стала устанавливать свои правила.       — Но почему? У меня хорошая способность, которая может быть очень полезной. Слишком долго удерживать время не смогу, но в критический момент…       — Нет.       Теперь уже все смотрели на меня озадаченно. Грейем с Дегейром молчали, даже не пытаясь его отговорить от этой затеи. Да что с ними не так? Он же еще ребенок! И они хотят взять его в логово одного из сильнейших и опасных магов? Злости не хватает.       — У нас не так много шансов против заклинателя. Любое, пусть даже небольшое преимущество в нашу сторону будет действительно важным и может сыграть решающую роль, — хоть Грейем говорил вежливо и вкрадчиво, меня это раздражало.       — Не понимаю, о чем вы вообще говорите. Я и так буду балластом, так вам еще придется отвлекаться на безопасность Сирила. К тому же его способности не до конца раскрыты, он ведь еще подросток.       — Эй, но это ведь я дал вам эту информацию, несправедливо оставлять меня здесь! С чего ты сделала такой вывод о моей магии? Ты ведь даже не видела, на что я способен. Да и я не маленький, хватит думать, что я бесполезный!       Он вскрикнул так, что я немного вздрогнула от неожиданности, его голос словно стал чуть ниже. Дегейр шагнул вперед, и его фигура возвышалась над мальчиком.       — Тон снизь, сопляк.       Сирил немного стушевался, и в его взгляде скользнуло сожаление, но лишь на несколько секунд. Он цыкнул и, развернувшись, вышел из дома, хлопнув дверью. Я уже сделала шаг, чтобы пойти за ним, как Грейем положил руку на мое плечо, отрицательно качая головой.       — Не стоит. Пусть остынет.       — А, что, если он убежит, его заметит полиция и схватит?       — Я усилил меры предосторожности, когда один из нас вышел за барьер, — он кинул красноречивый взгляд на Дегейра, который лишь закатил глаза и плюхнулся на диван.       — Теперь за пределы двора выйти без моего разрешения не получится, тьма не пустит его, так что с Сирилом все будет в порядке. Он еще слишком юн и вспыльчив, уверен, что через несколько часов придет в себя, — Грейем немного помолчал, словно подбирая слова, и затем продолжил, — давайте не будем горячиться, у нас есть время, пока я буду искать заклинателя. Начну с окраины города, поспрашиваю о заброшенных зданиях, мне это сделать проще. А когда будут результаты, мы сможем принять общее решение, хорошо?       Его предложение звучало разумно, хоть мне и не нравилось, что он берет большинство работы на себя, стоит признать, что по-другому сделать не получится, да и его способности позволят ему за короткий промежуток времени обыскать очень много зданий, надеюсь, ему не станет хуже из-за этого. Я тяжело вздохнула, в груди копошились беспокойство и чувство вины за то, что мне не представляется возможности хоть как-то ему помочь. Заметив мою тревогу, Грейем слегка улыбнулся и подошел ко мне, обращая на себя внимание.       — Все будет хорошо. Я обещаю, что буду осторожен.       Мне лишь оставалось кивнуть ему и принять его решение, в сердце что-то не давало покоя, навязчивая мысль обнять его крутилась в голове, но присутствие Дегейра рядом останавливало и смущало.       — Не думаю, что я быстро справлюсь, мне бы не хотелось доводить себя до предела, к тому же нужно оставить энергию на поддержание барьера. Будем надеяться, что за несколько недель получится обыскать всю окраину города, — Грейем отстранился и, накинув пальто и надев перчатки, направился к выходу, — в скором времени вернусь, если найду что-то – напишу.       Его последняя фраза растаяла в воздухе, как и он сам, а мне подумалось, что это подходящий момент для разговора с Дегейром, ведь напряжение все еще витало вокруг нас. Я села к нему на диван, чем привлекла его внимание, красные глаза устремились на меня, а на лице было очень много эмоций, которые мне было сложно распознать.       — Ты солгал мне, — мой тон немного отрезвил его, и он как будто чуть-чуть взбодрился и напрягся.       — Лишь недоговорил кое-чего.       От беспечного тона в ответ челюсти сжались. Это не просто какая-то незначительная мелочь, я понятия не имела о сути своей силы. Как он может так наплевательски относиться ко мне? Ведь знает же, что мне и так непросто, и продолжает врать в глаза!       — Почему ты это сделал? Ведь знаешь, что я и так тону в этой лжи, и вместо того, чтобы протянуть руку, ты топишь меня еще глубже. Неужели я должна подходить к каждому, кому решила довериться, и насильно вытягивать всю правду? Сколько можно? Не понимаю, почему со мной никто не считается, почему никто не хочет спросить у меня, что я чувствую? Все считают своим долгом принимать решения за моей спиной, пока я не понимаю, какого черта происходит! — воздух вокруг меня словно дрожал, гнев подпитывал что-то внутри.       Дегейр встал, оглядываясь по сторонам, фиолетовая дымка стала наполнять комнату, он выглядел немного встревоженным и сразу подошел ко мне.       — У меня была на то причина, которая связана с нашим прошлым, ситуация закончилась плохо, поэтому мне пришлось принять меры предосторожности. И еще я не хотел чувствовать себя псом на цепи, которому можно дать команду, и он все сделает. Поэтому я не говорил тебе об этой особенности нашей связи. Успокойся, у меня не было цели вредить тебе, — татуированные руки держали меня за плечи, пока он поддерживал зрительный контакт со мной, глядя на меня сверху вниз.       — Или ты хотел творить все, что вздумается, держать при себе факт того, что я могу препятствовать твоим безрассудным решениям, как, например, убить кого-нибудь, кто потенциально мог нам все рассказать!       Глаза Дегейра сузились, а брови свелись вместе, его пальцы крепче сжали меня на месте, пока он пожирал меня взглядом.       — Он навредил тебе, черт тебя дери! Тебе не понять, что я ощущаю, когда кто-то касается тебя! Связь сводит с ума, она здесь, — он ударил себя ладонью в грудь, — и все во мне кричит, что, если на тебе будет хоть царапина, значит, я облажался! Все твои раны переносятся на меня в качестве напоминания, что я никчемен и не смог ничего сделать!       — Я тебе больше не верю, твои слова стоят не больше плевка на пол! Сколько всего ты утаивал от меня? Сколько раз прикрывался отмазкой заклятия на мне, чтобы повернуть дело в свою пользу?       Он прижал меня спиной к стене, запирая в ловушку из своих рук, его лицо оказалось опасно близко ко мне. От злости нечто сильное словно рвалось наружу, и Дегейр это заметил.       — Какая же ты упрямая, глупая, невыносимая, снова приходится тебя спасать…       — Ну в таком случае прошу прощения, что тебе приходится торчать со мной. Скоро мы найдем способ освободить тебя, и можешь валить на все четыре стороны! — дыхание сбивалось, когда слова срывались с губ, обжигая.       Дегейр стиснул челюсти сильнее, его тело плотно зажало меня между стеной и ним, не давая пошевелиться. Прежде чем я успела что-то возразить, он наклонился и впился в мои губы. Это ошеломило, наваждение пропало, а сердце начало биться в груди так больно, как будто до этого оно было каменным.       Сильные руки настойчиво, но мягко держали мое лицо, поглаживая кожу большими пальцами. Дрожь побежала по всему телу, а все мысли будто исчезли. Его тепло, ласка и что-то еще передавались мне, оно было настолько сильным и значимым, что это было почти тяжело вынести. Я ответила на поцелуй, немного неумело, но искренне, как будто это было мне очень нужно. Все эмоции могли свободно течь через меня, больше не гложа мою душу, было так легко, внутри появилась небольшая искра чего-то теплого.       Его дыхание было почти горячим на моей коже, он целовал меня отчаянно, словно мы больше никогда не увидимся. Было отчетливо слышно, как громко бьется его сердце. Внезапно Дегейр отстранился, тяжело дыша. Как только все прекратилось, осознание произошедшего заставило застыть на месте от смущения, щеки горели, как и уши. Что это было?       — Теперь ты в норме? — его голос заставил меня вздрогнуть, Дегейр смотрел на меня без усмешки, которую я пыталась в нем разглядеть, лишь легкое беспокойство виднелось на его лице, когда красные глаза оглядывали меня.       Я не знала, что ему ответить. В порядке ли я? И что со мной случилось? Что это было за ощущение, будто я сейчас взорвусь? Моя магия? Что-то в моей голове подсказывало, что он не сможет мне ответить на эти вопросы.       — Не знаю, что произошло со мной… а ты это сделал, только чтобы…?       — Да, не нашел варианта лучше, чтобы привести тебя в чувство.       Почему-то его прохладный тон задел что-то в груди. Этот поцелуй был лишь из-за этого? «Да о чем я думаю? Почему это меня вообще волнует?» – одернула я себя. Собравшись с мыслями и отогнав неприятное чувство, мне удалось спокойно ответить ему.       — Спасибо, что помог. Ты знаешь причину того, что было, и не сможешь рассказать, да?       Дегейр только кивнул на мой вопрос и сел в кресло, закинув ногу на ногу. Его взгляд был направлен на пламя в камине, а руки сцеплены вместе. Мысли кружились в голове, этот поцелуй совсем выбил меня из колеи, на губах все еще ощущалось мягкое прикосновение, а сердце и не думало успокаиваться. Но ведь это было лишь для того, чтобы привести меня в чувство, так? Это ведь ничего не значит.       Верно, ничего.       Я вдохнула поглубже, и в этот момент подумала о том, что должна знать все о нас. Только ли магические узы толкают его на такое? Было ли оправдание его жестокости, или он убивал из-за азарта и чувства превосходства? В голове всплыло его лицо, полное веселья, когда он собирался драться с культом.       — Ты упомянул все, что мне стоит знать о нашей связи?       — Если ты не ранена, я неуязвим, ты моя слабость и сила одновременно. Твои приказы дают мне дополнительную мощь на их исполнение, но я не могу сделать что-то невозможное, и все зависит от запаса твоей энергии, — Дегейр не отрывал глаз от огня, его профиль освещал оранжевый свет, играя с тенями на лице.       — А что с тобой было, когда я потеряла сознание? Сирил говорил, что ты куда-то пропал.       — Я был в том месте, о котором говорил тебе после случая в ванной. Помнишь?       — Там, где тебе не хочется находиться? Что это за место?       Он вздохнул, сжав кулаки и стиснув челюсти, от его игривости больше не было и следа, мне редко приходилось видеть его таким напряженным. Затем, словно нехотя, Дегейр начал говорить.

***

      Шепот, чьи-то всхлипы, крики, как будто кто-то пытается убежать, умоляя оставить в покое, мерзкие звуки давят на меня снова и снова, отдаваясь эхом в голове. Что бы не делал, это не прекращается, нигде не скрыться от этого гнетущего чувства. Вокруг лишь темнота и я здесь совсем один. Или нет? Может ли что-то напасть на меня из мрака? Пусть попробует — вырву ему все кишки.       — Эй, что бы это ни было, покажись! Я прикончу тебя!       Никто не отозвался, повсюду раздавались лишь отголоски чего-то, что я был не в силах понять. Они вертелись рядом, не оставляя в покое ни на минуту, их было слышно то где-то вдали, то совсем рядом с ухом, заставляя рефлекторно отскочить.       Я махнул рукой, но не задел ничего, чему можно было бы дать отпор, все мое тело напряглось, дышать стало тяжело. Перед глазами появлялись яркие картинки, беспорядочные отрывки чего-то.       «Ненавижу тебя! Ты все испортил! Убийца!» – размытое лицо, тыкающее в меня пальцем, появилось так же быстро, как и исчезло.       «Слабак!» – выкрикнул чей-то голос, и в какой-то момент на моей руке появилось множество ран, кровь капала вниз.       Стук моего собственного сердца стал слышен повсюду, он был таким громким, что заглушал собственные мысли. Образы хаотично появлялись передо мной, я не понимал их смысла, но почему-то что-то надламывалось во мне всякий раз, как видел их. Это сводило с ума, бесило, хотелось выпустить пар, но неуловимое нечто не давало мне и минуты передышки.       — Хватит! Прекрати! Я разорву тебя на части кем бы ты ни был!       Ярость клокотала в груди словно в клетке, из которой не было выхода, она копилась и копилась, а тревога, страх и одиночество давили на меня. Сколько еще выдержу, прежде чем окончательно свихнусь?       — Ну давай, убей меня, чего ты ждешь?!       Но ничего не происходило, лишь давящее чувство тяжелым грузом залегло внутри, оно становилось все настойчивее, это было невыносимо.       Время уже давно потеряло свое значение, пока мне приходилось сидеть на полу, заткнув уши, чтобы хоть как-то прекратить это. Сколько я тут нахожусь? Почему не умираю? Почему я тут? Внезапно вспышка яркого света ослепила, и чей-то голос воззвал ко мне: «Помогите кто-нибудь!». Не медля ни секунды, сразу же вскочил на ноги и помчался на звук, где мрак не мог достать меня.       Проморгавшись, понял, что очутился в лесу, запахи мокрой травы и деревьев наполнили легкие. Огромный груз упал с моих плеч. Я больше не там, наконец-то! Силуэты неподалеку привлекли внимание, кто-то бил рукой о воду, непонятное ёрзанье было все же слышно даже сквозь шум дождя. Когда я шагнул вперед по луже, совсем близко снова раздалось: «Прошу вас, помогите мне! Умоляю!».       От осознания все внутри перевернулось.       На мокрой земле лежала Элинор… а на ней сверху было какое-то отвратительное отребье. В груди заклокотало то, что копилось долгое время, оно требовало стереть эту мразь в порошок. Как… он посмел коснуться ее? Как у него хватило тупости сделать это? Мышцы сокращались сами собой будто нервный тик.       Пинком я отправил это животное в свободный полет, чувство радости и облегчения от того, что он настоящий и я могу размазать его по земле, наполнило грудь напополам с яростью.       — Что за…? — это все, что он успел вякнуть, прежде чем упасть в грязь, как свинья.       — Ты поплатишься за это, ничтожество, — сказал я и злобно хмыкнул, предвкушая правосудие. Мне хотелось растянуть удовольствие, заставить его ползать в грязи, унижаться, умолять о пощаде, которая ему бы не досталась.       Он пытался убежать, но, судя по всему, не смог даже встать на ноги. Его тело дрожало, а взгляд был словно у животного перед бойней.       «Что, поджилки трясутся?» – говорил мой взгляд, когда я медленно подходил к нему, смакуя его ужас. Несколько минут назад он был таким смелым, а теперь что? Какое же жалкое отродье. Отвращение и чувство превосходства распространились по всему телу. Видимо, он собирался подняться, но я ему не позволил, пнув его ботинком по голове. Пока это тело лежало в луже, издавая болезненные хрипы, моя подошва наступила на жалкое лицо, начиная давить на черепушку, от чего она трещала как сухая ветка.       Трепет.       Власть.       Гнев.       Все это заставило мое естество дрожать в предвкушении. Улыбка сама собой появилась на лице, смешок вырвался из горла. Ох, я мог бы просто раздавить его как блоху, и он бы лопнул, будто гнойная язва.       — Пожалуйста, пощадите… — раздалось откуда-то снизу, в нос ударил запах дерьма, мое лицо скривилось в гримасе в ответ на его скулеж.       Улыбка стала еще шире, мои скулы почти болели. Я убрал ногу с его головы и присел на корточки, вблизи был виден след от моей подошвы и то, как грязь и кровь смешались вместе в нечто бордовое, стекая вниз по помятому лицу. Моя рука схватила его за волосы, чтобы лучше видеть мельчайшую черту этой мрази, и подняла вверх так, что он стал задыхаться.       — Так ты раскаиваешься?       Он кивнул настолько, насколько ему позволяла хватка. Моя голова хищно склонилась в сторону. Ему так хотелось жить, он так отчаянно цеплялся за свое жалкое, никому не нужное существование. Я дернул сильнее, тихое хныканье донеслось до ушей.       — Я спросил: ты раскаиваешься?       Пальцы немного ослабли, позволяя ему ответить. Он закашлялся, едва хватая воздух ртом, стал заикаться, не в силах произнести хоть что-то членораздельное. Это начинало раздражать.       — Не хочешь жить? Три секунды на ответ.       Когда мои пальцы разомкнулись, его голова упала в лужу, грязная вода смыла часть крови на мерзкой роже, из которой мне так хотелось сделать фарш. Но мне нужно было услышать его лепет, как он оправдает себя, как будет придумывать отмазки, умолять дать ему второй шанс.       — М-мне очень ж-жаль….Гкх.. — моя рука отпустила его, и уродцу пришлось приложить собственные усилия, чтобы вылезти из воды и продолжить говорить, — ум-моляю…п-простите меня п-пожалуйста…       Я не отрывал от него взгляда, терпеливо выслушивая мольбы, мое лицо смягчилось, когда он стал ползать у меня в ногах.       — Что ж, в таком случае, надеюсь, тебе хватит этого урока, чтобы больше и не думать о чем-то подобном.       Сначала выродок никак не реагировал, продолжая трястись, но затем смысл сказанного дошел до маленького мозга, и он стал активно трясти головой, изо всех сил поднимаясь на ноги. Было видно, как он радовался, что ему дали шанс, как его лёгкие наполнялись воздухом от вздоха облегчения. Кривая улыбка, все еще полная страха.       — С-спасибо, я обещаю, что…       Резкий удар в пах не дал ему закончить фразу, он вскрикнул, повалившись в свою излюбленную кровать, в которой уже столько пролежал. Очухавшись, кретин недоуменно посмотрел на меня.       — О, ты думал, что я так просто отпущу тебя?       Внутри клокотал зверь – я и есть он, а эта гниль посмела тронуть… Мышцы напряглись, челюсти стиснулись. Пришлось запачкать руки и поднять этот кусок мусора за воротник так, что его ноги болтались над землей. Затем я резко ударил его о ближайшее дерево, прежде чем он снова начал умолять о свободе, послышался влажный хруст, кажется, на том стволе была ветка, и бедняга напоролся на нее, какая незадача… Он посмел прикоснуться к ней самым мерзким способом, я не дам ему так быстро умереть.       Я бы мучал его ровно столько, чтобы он ощутил гораздо больше ужаса, чем Элинор. Только мои руки приподняли его снова, как вдруг я почувствовал, что она стремительно отдаляется отсюда. Черт, я не могу тут долго находиться вдали от нее, придется поскорее прикончить его. Абсолютно незаслуженная смерть.       В руке появился привычный мне клинок, рукоять удобно легла в руку. Чувствуя, что все мое существо больше не может находиться здесь, я ударил ублюдка в грудь несколько раз, не сводя с него взгляд. Когда он перестал брыкаться, мои руки небрежно бросили его обратно в грязь, туда, где ему и место.