Взросление

Рассел, преисполненный чувством скорого триумфа и конца всей этой войны, на пределе своих возможностей преследовал ДжиМена. В голове крутились мысли о том, как обрадуется хорошим новостям Кевин, по крайней мере, программа маленького агента будет спокойна, узнав, что за его товарища отомстили. А уже позже, когда они добьют последнего скибидиста на земле, можно будет зажить, наконец-то, спокойной мирной жизнью, где больше не придётся волноваться за жизни друг друга и не нужно будет надолго разлучаться. Да, ради такого финала стоило страдать и драться до отказа систем, более чем стоило, и это придавало спикермену-титану сил лететь вперёд, навстречу, как он думал, решающему бою, что должен был поставить жирную точку в истории этого противостояния. Камерон хоть и отставал от Рассела – в конце концов, это была не гонка, как в старые добрые времена, Спикер просто слепо рвался в бой, выкрутив резервы систем на максимум, но не планировал отрываться и терять из виду красного титана, мало ли тот натворит чего в порыве слепого азарта. Камерон, конечно, тоже ощущал общий дух скорой победы, настроение было приподнятым, правда, в ядре, в самой глубине его программы, маячил какой-то инстинктивный тревожный сигнал, будто прямо сейчас происходит что-то нехорошее, или произойдёт что-то нехорошее, а может, всё сразу. Маленький тревожный огонёк будто пронизывал собой весь его корпус, ударяя в процессор, но пока бой не окончен, Камерамен-титан решил не делиться своими мыслями, чтобы не развеять общую уверенность. Уильям был более прагматичен и рассудителен, впрочем, это не мешало ему совмещать эти качества с завышенным чувством самоуверенности – он мог поставить под сомнение всё, кроме своей силы и ума, ну и любви к маленькому оператору, конечно, куда теперь без этого. Телевизионщик понимал, что шанс проиграть есть всегда, но сегодня он был готов убить главаря скибидистов, чего бы ему это ни стоило, ради Альянса, ради Кевина, который точно уже ждёт их возвращения. Разве они могут позволить себе разочаровать своего агента проигрышем какому-то там уже подбитому туалету? С такими мыслями три титана продолжают преследование, неожиданно подмечая, что движутся в сторону спланированной атаки альянса на здание, из которого шёл подозрительный сигнал и куда стягивались скибидисты. Стоило позаботиться о том, чтобы в пылу сражения не навредить силам Альянса, иначе получилось бы неловко – травмы среди простых агентов хоть и не редкость, плачевный их процент падает на бои, в которых участвуют титаны, ибо уследить за тем, куда и в кого тебя могут откинуть, практически невозможно, как и за тем, куда ты сам кидаешь оппонента. В этот же момент издалека они видят, как ДжиМен застывает, увидев меха, в котором раньше сидел учёный скибидист, как гласила информация, телевизионщику удалось разобраться в управлении, это промедление даёт титанам фору, Спикер даже успевает немного перевести дух, сев неподалёку от места, где развернулась битва. Конечно, оружие учёного не смогло надолго отвлечь лидера скибидистов, и Рассел вскоре ворвался в бой, выпуская первые выстрелы в сторону ДжиМена. Вторым подоспел Камерон – больше они не церемонились и атаковали все вместе, буквально окружив главного скибидиста, лишая его нового шанса на побег. Последним появляется ТВ титан, исподтишка срубая Джимену один из его лазеров, тот сразу же отлетает. Он не выглядит напуганным, скорее равнодушно настороженным и разочарованным. — Больше ты не сбежишь, — нарушает повисшую тишину Уильям, говоря, как отрезая все возможные исходы этой битвы, кроме смерти ДжиМена. Остальные два титана более чем с ним согласны, но только из уважения пока не нападают снова, позволяя двум противникам закончить диалог. — Вы все идиоты, вы не знаете, что грядёт, — голос у ДжиМена низкий, почти рокочущий, его ответ заставляет трёх титанов напрячься, не каждый день удаётся слышать, чтобы скибидисты говорили, те, другие, не в счёт. — Что бы ни нагрянуло в будущем, ты этого уже не увидишь! — Эти слова Уильяма становятся спусковым крючком для остальных двух титанов, и начинается битва. От мощных выстрелов земля под ногами простых агентов трясётся, и тем приходится отступить, только Камера вумен забегает в здание, чтобы их миссия не пропала даром из-за вмешательства титанов. Рассел был основной ударной силой в нынешнем положении, он атаковал ДжиМена, почти не различая ничего вокруг себя, всё его внимание было сосредоточено на лидере Скибидистов, он планировал добить его, не отвлекаясь ни на что, даже на боль от пропущенных выстрелов, сейчас, когда победа так близка, нельзя было менять приоритеты. И тут его субпрограмму пронзило до боли знакомое, отвратительное ощущение потери контроля над собственным телом. Управление всеми системами было в момент перехвачено, так что Рассел даже закричать не успел, только его руки в последнем инстинктивном жесте потянулись к шее, но замерли, так и не сумев схватить паразита. Чувство леденящей пустоты затопило его процессор, а потом пришёл не страх, а скорее животный ужас. Он боялся, боялся снова на месяцы оказаться в плену не своей, чужой воли, стать оружием против друзей, против Альянса, против его Кевина. Он пытался бороться, его программа судорожно билась в агонии, пытаясь вернуть себе контроль над собственным телом, но его руки уже вскинулись, пушки выдвинулись, начав стрелять по ближайшему титану – Уильяму. — Ооох, ты, блин, издеваешься надо мной? — Этот вопрос не адресован Расселу, скорее всей ситуации. — Прости, братец, придётся немного тебя помять, — продолжает он, с лёгкостью блокируя выстрелы красного титана. — Камерон, продержись пару минут! — не просит, а почти приказывает Уильям, уводя Спикера за собой. Можно сказать, сегодня он брал реванш с паразитом, которого не смог снять с Рассела в первый раз, из-за чего тот ещё долго страдал, находясь под чужим контролем. Сегодня он не оставит этого невезучего титана, в этот раз он спасёт его сам, потому что Рассел необходим им для победы, потому что он его друг, потому что они обязаны вернуться к Кевину все втроём, процессор маленького агента не переживёт такую скорую потерю ещё одного важного для него робота, а Рассел не переживёт ещё хоть минуту под контролем паразита. Поняв, что нужно действовать быстро, Уильям стреляет под ноги титану, заставляя обвалиться небольшой уступ, и пока тот теряет равновесие, телепортирует свою руку за его спину, схватив паразита и с силой сорвав с чужой шеи. Вернув руку с паразитом на место, ТВ титан смотрит на него и подкидывает в сторону Рассела, позволяя тому лично застрелить богомерзкую тварь. Рассел поднимает ослабевшую руку и, сжав пальцы в кулак, выстреливает в паразита, с трудом восстанавливая работу системы вентиляции, потому что воздух буквально выбило из систем, когда паразита отсоединили, в процессор сразу же хлынула волна ошибок и перезагрузки всех функций, что возвращались под его контроль. — Спасибо, приятель, — хрипло отзывается Рассел, поднимаясь на ноги. — Потом поблагодаришь, Камерон там один отдувается, нужно спешить, — решительно говорит титан и телепортируется на подмогу другу. Возвращаются они ровно в тот момент, когда в ногу Камерона вцепляется скибидист камикадзе, подрывая конечность с такой силой, что часть ноги отрывается, заставляя Камерона пошатнуться, потеряв контроль над ситуацией. Воспользовавшись этим, ДжиМен стреляет в него и пролетает мимо, задев так, чтобы титан рухнул на землю. — Вы не понимаете, я нужен вам! — пытается донести лидер туалетов, но его уже никто не слушает. В ярости Рассел безрассудно бросается на скибидиста, но тот парирует атаку и также сбивает его с ног, а потом в два рывка ударяет со спины, сначала казалось, что он целится в поясницу, но только Рассел ощутил два отчётливых удара, сначала по одной ноге, а потом по второй – чуть выше. После этого он перестал их чувствовать, точнее, большую их часть. В это время Рассел уже бросился на ДжиМена, но тот увернулся, вид у того был уже никудышный, но он продолжал упрямо цепляться за жизнь. Уильяму удалось нанести пару несмертельных ударов, но поддержки со стороны критически не хватало, Рассел пытался помогать с дистанции, но медлил, боясь попасть в Уильяма. Но вот, когда казалось, что можно уже нанести решающий удар, ДжиМен вскипел, дойдя до предела, и отбросил их, наспех прицепив к себе контейнеры с реактивными двигателями, он улетел, бросив напоследок, что обязан выжить. Со злости у Уильяма начался припадок бешенства, в котором он разрушил несколько ближайших построек, чтобы как-то успокоить системы. — Проклятье, эта крыса снова ушла! — Он хочет предложить добить его, но, обернувшись, видит только двух травмированных титанов – Камерон уже вставал, оперевшись на собственную оторванную пушку, а Рассел завис над землёй только благодаря возможности к полёту – но это не отменяло того, что Уильяму придётся телепортировать их в безопасное место самому. — Ладно. Давайте сначала отправимся к ближайшему блокпосту Альянса, — Уильям подходит и кладёт руку на плечо Рассела, Камерону удаётся самому доковылять до своих товарищей, и Уильям переносит их далеко от места битвы, в пустынную горную местность, где расположился небольшой штаб Альянса, по большей части наполненный спикерами. Рассел сразу же садится на один из выступов, наконец-то переводя системы в небоевой режим. Все спикеры собираются у его ног, пытаясь подбодрить титана – для них не важно, что он проиграл, важно только то, что он вернулся живым, ну и что, что не целым. Рассела это трогает, он даже пытается подтанцевать ребятам одними руками, но выходит жалко. Камерон старается держаться бодро, даже стоит на одной ноге почти ровно, импровизированный костыль показывает себя неплохо. В это время на планшеты всех агентов приходит запись отчаянного лазутчика, что чудом пролез почти в сердце временного сборища скибидистов, картина у них так себе, особенно у засветившегося на видео Джимена. — Вот он, они слабы, это шанс всё закончить! — решительно говорит Уильям, и два титана подхватывают его настрой. — Но не вам, вы отправитесь домой, вам нужен срочный ремонт, да и Кевин разозлится, если узнает, что вы пошли в бой в таком состоянии, а вам и так от него достанется за то, что не были осторожны, а мне, — он фыркает, — за то, что за вами, идиотами, не уследил. — С этими словами он было начинает телепортироваться, но его останавливает ТВ учёный. — Остановись, нам лидер нужен живым, мы получаем сотни сигналов и записей о нападении новой фракции скибидистов, и, как нам известно, они враждуют с земными скибидистами. Если это так, мы будем вынуждены временно прекратить конфронтацию ради выживания. Новые враги ещё беспощаднее, после них остаётся только выжженная земля и трупы! — продолжает он, видя, как недовольство Уильяма нарастает. — Объединиться с ними!? ДжиМен только что практически убил моих друзей! — Уильям, ты должен послушать…! — Хакашита не успевает договорить, потому что что-то приближается. Сначала появляется один Астро, насмехается, демонстративно уклоняется от выстрелов и, смеясь, улетает, а вслед за ним из ниоткуда возникает целая флотилия во главе с, видимо, материнским кораблём. Происходит ни что иное, как массированная атака. Первые выстрелы попадают в Камерона, от чего его корпус вспыхивает... Очень иронично, похоже на кончину Вантуза. Он это чувствует, чувствует, что от точного попадания энергия в ядре колыхнулась, а система на мгновение замерла. Когда он смотрит на Уильяма, они понимают друг друга без слов. Телевизионщик перехватывает Рассела, который уже хотел кинуться на помощь. — Нет, я не могу потерять и тебя, — строго говорит Уильям, начав телепортацию. — Что значит потерять и меня!? Камерон же жив, нам нужно ему помочь! — Рассел пытается выпутаться из чужих рук, но сил не хватает. — Рассел, перестань вести себя как наивный ребёнок, у нас нет шансов, он делает это для нас, для Кевина, если никто из нас не вернётся, подумай, что будет с Кевином! Эти слова заставляют Рассела впасть в ступор, и он пропадает в чёрном дыму вместе с ТВ титаном. Камерон последний раз смотрит на агентов, что спешно эвакуируются. Он одновременно и рад и расстроен, что не может последний раз посмотреть в объектив Кевина. С одной стороны, они уже не увидятся, и та, последняя встреча над телом Вантуза останется последней в архивах агента, а с другой стороны, он не увидит боли и переживаний в его линзе, не услышит его встревоженный голос, называющий его самопожертвование глупым, не услышит полных боли мольб передумать, и ему не придётся молчать вместо ответов на его слова, ему не придётся отворачиваться, чтобы не видеть укора в его объективе, в конце концов, его уход на верную смерть не останется последней памятью о нём в чужом процессоре. Смирив свою тоску, Камерон развернулся и запустил двигатели, взлетая и сбивая по территории полёта несколько небольших астро, сразу же ускоряясь и улетая прочь от базы, чтобы отвести вражеский флот от своих. Он не мог убить Астро сам, почти всё его оружие было выведено из строя, также он не мог отправиться в сторону альянса, он не мог привести эту разрушительную катастрофу домой, к Кевину. Он должен был покончить с преследователями, и он уже знал как. У каждого титана есть ядро, его сердце, его батарея, его жизнь, блок питания такой мощи мог вызвать взрыв, сметающий всё в радиусе нескольких километров. Выбор был очевиден, именно поэтому ТВ титан заведомо записал его в список тех, кто не вернётся. Диод в его объективе моргает пару раз, система переходит в сверхактивность, намеренно инициируя перегрузку ядра, температура корпуса начинает стремительно возрастать, а огонь, которым объята одежда, только ускоряет процесс. Сейчас Камерамен Титан был похож на феникса, он горел, пролетая над каменистой местностью, чтобы сгореть окончательно, только, в отличие от феникса, из пепла он уже не вернётся. — Прости, Кевин, кажется, рука – не единственное, что я потеряю в этом бою, — усмехается вслух титан. Перед его линзой проносятся архивированные воспоминания, их знакомство, все передряги, в которых они успели побывать с маленьким агентом, сама маленькая фигурка, которую он помнил лучше, чем свою камеру. После такой насыщенной жизни и умирать не так обидно. Когда он доходит до последнего воспоминания с Кевином, там, над крышей Альфа Хилс, где они расстались, перегрев ядра достигает критической отметки, и Камерон резко тормозит, чтобы флот астро пролетел чуть вперёд, дабы оказаться в середине их строя. После этого ядро детонирует с оглушительным хлопком. Горы вокруг сотрясаются, пространство охватывает яркий синий свет плазмы, что вспыхивает и почти сразу гаснет, не оставив после себя ничего живого, только выжженную землю и обугленное тело титана с разорванной грудью, упавшее где-то в горах. Напоследок, перед самым взрывом, Камерон успел подумать, что это хорошо, хорошо, что он так далеко, что его не обнаружат, пусть Кевин верит, что он когда-нибудь вернётся.