Баллада о незваной

Лето было жарким. Настолько, что босиком было больно ходить по нагретому асфальту, который практически дымился и испускал едкий запах, который свойствен городам в буквально горячую погоду. Разве можно погоду называть горячей? В то лето она была именно такой, ни дать, ни взять. У меня были каникулы, свободное лето после десятого класса, последнее перед поступлением в институт. Жизнь была прекрасна, пока в один момент внезапно не закончилась — просто и моментально. Больно, правда, но без этого никуда. Умирать так рано я совсем не планировала. Но, как говорится, хочешь насмешить Бога — поделись с ним своими планами, а я, как порядочная девушка, напланировала себе кучу всего. Как минимум, выпуск из школы, поступление в вуз, учеба, потом встреча со второй половинкой, свадьба, дети, внуки, тихая и безболезненная смерть в окружении родных. Нехило так планов, а? Еще хотелось бы завести собаку. Но давайте я сначала расскажу о себе. Меня зовут Настя, и мне шестнадцать лет. Живу в прекрасном городе Туле, оружейной столице, перешла в одиннадцатый класс. В школе меня не дразнят и не притесняют, просто не обращают внимания. Нет, это не начало очередной серии «Беременна в 16». Это конец моей жизни, и одновременно ее начало. Как так получилось? Сейчас узнаете. Только сильно не смейтесь, это не выдумка, а чистая правда. Как же я не люблю свое имя. Вот бы меня звали, как какую-нибудь принцессу! Как там было в «Игре Престолов»? Санса, Кейтилин, Дейнерис… Но я уродилась простой Настей. Да еще и в Туле. Просто ноль романтики. Так, я отвлеклась. В общем, все началось с того, что моя подруга Кира позвала меня гулять. Дело было летом, жарища, дымящийся раскаленный городской асфальт, минимум одежды, полдень. У Киры был день рождения. Я знаю ее как облупленную, так что долго не думала над подарком, а просто пришла в местный магазин комиксов и купила коллекционную фигурку кого-то там из «Евангелиона». Понятия не имею, какой там сюжет и кто там кто, но Кира до жути любит это аниме. Хотя, с ее именем ей бы впору любить «Тетрадь смерти». Но сложилось как сложилось. — Хороший выбор, — довольно лаконично похвалил продавец в магазине комиксов, кудрявый парень с небольшой щетиной, который, когда я пришла, выкладывал на полку фигурки Funko Pop. Мне они никогда не нравились. Да, они в какой-то степени милые и мультяшные, но в целом дурацкие. Почти одинаковые. Которые в итоге поставишь на полку и забудешь. В магазине не было кондиционера, и вся прохлада, если так можно назвать эту «сауну» шла с улицы, где стояла температура под тридцать градусов, через широко распахнутую дверь. Девушка невысокого роста, стоящая за прилавком, похожая на маленького эльфа в очках, которые были на красивой цепочке с прозрачными блестящими бусинами, приняла деньги (которые я копила так долго и усердно) и, выдавая чек, спросила из чистого любопытства, для кого я покупаю эту фигурку. Как оказалось, она прочитала всю мангу буквально на одном дыхании, и знала имя той девочки, которая красовалась на коробке. Я призналась, что ни разу не смотрела «Евангелион» и не читала эту бессмертную современную классику, а эльфийка с очками, чуть улыбнувшись, призналась в ответ, что не смотрела первые три эпизода «Звездных войн». Какое облегчение. Итак, подарок, за которым я прошагала через целую пустыню, готов. Я решила не использовать оберточную бумагу, потому что Кира все равно ее порвет и выбросит, а это будет не в пользу защиты окружающей среды и поспособствует загрязнению планеты. И еще, мне не хотелось поддерживать токсичное «общество потребления». Поэтому я пошла в цветочный магазин и попросила отрезать самую широкую розовую ленту. Девушка-флористка была очень добра и помогла красиво перевязать коробку с фигуркой. Вуаля! Довольная как слон, я направилась к месту встречи. Идти было далековато, но автобусом пользоваться не хотелось — уже вчера покаталась, спасибо, какая-то духовка на колесах, плюс кругом потные пахнущие люди. Фу и бе. Да, я очень брезгливая. А когда мужчины, не моющие руки после туалета, здороваются рукопожатием… Или как одна потеющая женщина, помню из детства, на кассе супермаркета вытащила деньги прямо из лифчика. Кассир, скривившись — и я его так понимала! — осторожно и с отвращением взял мокрую купюру за краешек двумя пальцами положил ее в кассу. Почему мой мозг до сих пор помнит сие недоразумение? Вот такая гадость будоражила мой ум в детстве. (Отдала бы все накопленные на учебу деньги, лишь бы забыть этот эпизод.) Что-то я снова отвлеклась. Мы встречались у кинотеатра напротив главной площади, чтобы посмотреть «Зомбилэнд 3», а потом пойти в какое-нибудь кафе. Конечно же, туда, где есть кондиционер. Первую половину праздничного дня мы проведем вместе, а потом Кира поедет с родителями и братьями к бабушке с дедушкой, чтобы отметить событие — ей исполнялось 17 — в семейном кругу. Я всегда мечтала о большой семье, но все мои бабули и дедули уже отошли в мир иной, а братиками и сестричками родители меня не наделили. Равно как и мой дядя — двоюродными. Кира — моя единственная подруга, и то, что свой день рождения она хочет провести в моей сомнительной компании, значит для меня очень много. На самом деле, у нее много других друзей. Но знать, что она любит меня точно так же, как и я ее… Это замечательное чувство. Как там пел Джерард Уэй на своем сольном альбоме? «Не совру, все, чего я желал, все, что мне было нужно — это чтобы кто-то не хотел, чтобы я уходил». Моя Кира — это и есть тот «кто-то». С коробкой под мышкой я перешла дорогу, когда на светофоре горел зеленый свет, и несколько раз чуть не уронила фигурку. Неудобненько. Нужно было взять пакет! Ну почему я об этом не подумала… Сильна задним умом, можно сказать. Хотя, главное ведь подарок подарить, да? А именинница сама пусть решает, что с ним делать и куда его положить. В любую погоду Кира ходит с огромным красным рюкзаком. Ставлю сотку, что и сегодня она будет с ним. Тогда вообще можно не беспокоиться — он вместит в себя и коробку с подарком. Кира — как Гермиона со своей расшитой бисером бездонной сумочкой. Правда, Кира бы никогда не стала носить такую сумочку. Ее стиль — спорт-неформал-милитари. Она носит даже в жару тяжелые армейские ботинки, рваные джинсы и футболки с любимыми группами. У нее длинные волосы, которые она укладывает каким-то дорогущим феном в красивые локоны красного цвета. У нее есть и пирсинг — «штанга» на переносице и под губой. Говорят, противоположности притягиваются. Мы с Кирой — этому подтверждение. Так, к примеру, я люблю девчачью одежду и аксессуары, и сегодня я надела майку с хэллоу Китти и джинсовую юбку с розовыми клепками и взяла маленькую белую сумочку через плечо. Я подошла к зданию кинотеатра и оглянулась. Киры нигде не было, и я хотела посмотреть на часы в телефоне, но, похлопав свободной рукой по карману юбки, телефона не обнаружила. Внезапно я почувствовала холод в сердце. Где же он? Неужели вытащили? Или выронила его где-то? Я оглядела тротуар, по которому шла. Ни-че-го. Решила пройти обратно по своим следам и остановилась у пешеходного перехода. Вон он, мой хороший. Лежит на проезжей части. У меня вся жизнь в этом телефоне: куча фотографий, заметки, музыка, книги. Я не могу его потерять! Я побежала к нему, не замечая красный свет, чтобы не позволить машинам проехаться колесами по телефону, совершенно не думая о том, что может произойти. Что меня может просто сбить автобус. Вот так, быстро и безо всякой трагедии и иных прикрас.

***

Городской шум сменился оглушающей тишиной. Не знаю, как долго я была в темноте, может быть, час, а может, и несколько лет. После смерти время вообще течет как-то странно и совсем непонятно, причем я знала, я была уверена, что умерла. Я не чувствовала боли — а должна бы. Сначала я порхала в воздухе и откуда-то издалека видела, как мое тело прокатилось по дороге после столкновения с автобусом. Я знала, что получила смертельный перелом ребер, которые проткнули легкие и отчаянно бьющееся сердце, а также черепно-мозговую травму и множественные переломы с левой стороны тела, куда ударил тот дурацкий автобус. Когда он, сбив меня, остановился на переходе, в него врезалась еще пара машин, где-то заревела скорая, сбежались люди, кто-то развернул меня на спину и попытался реанимировать. Но это было уже не мое тело. У меня его теперь вообще нет. Я быстро потеряла интерес к нему, ведь это просто оболочка. Фантик. Кожура от банана. Мусор. Когда-то давно, в детстве, я смотрела научные передачи, и мне очень хорошо запомнился выпуск про большой взрыв — как будто вселенная взорвалась и стала из мельчайшей точки чем-то бесконечным. То же самое я чувствовала в тот момент. Как будто мой земной мирок стал вдруг больше в сотни тысяч раз. Но потом все вокруг закружилось, завертелось, и окружающий земной мир пропал. Я будто была в эпицентре урагана, летела над землей, окруженная потоками воздуха. А потом наступила тьма. Кромешная темнота, да еще и давящая тишина… Мне было страшно. Вдруг я останусь здесь навсегда? Это что, чистилище? Или ад? Точно не рай. И, хоть у меня больше не было сердца, я чувствовала его бешеный ритм. Было страшно. Все слышали истории про свет в конце тоннеля, но здесь я его не видела… Может, это все, это и есть мой конец? Вечно сидеть в темноте, под оглушающую тишину и звук собственных мыслей? Так жестоко. Я снова не знала, сколько времени прошло. Кажется, тысячу лет, и меня поглотило уныние. Я совсем отчаялась и пыталась считать минуты — это длилось несколько часов. Уже много раз сбивалась и начинала заново. Но тут мой взгляд притянул отблеск света. Тоннель! Тот самый, о котором говорили по телевизору и в газетах. Какое-то время я находилась в тоннеле и видела свет в его конце, медленно плывя в его направлении. Я приняла тот факт, что умерла, но, когда я двигалась к свету, сбоку внезапно открылась дверь, и меня — ну или мою душу — засосало в дверной проем.

***

Давно я так хорошо не высыпалась. Моя любимая мягкая кровать! Открывать глаза не хотелось, и я снова и снова прокручивала в голове прошедший сон. Там был день рождения Киры, мы вместе смотрели очередной боевик про зомби, смеялись и лопали попкорн. Это было так давно, так далеко… Окончательно проснулась я из-за того, что где-то совсем близко закукарекал петух. Прямо как в мультике. Ку-ка-ре-ку! Мои веки затрепетали, и я открыла глаза. С первой же секунды, когда я увидела, что меня окружает, мое сердце забилось так, будто сейчас пробьет мою грудную клетку изнутри. Деревянные стены, вокруг сено. Что-то щекотало кожу — по мне ползали муравьи, и я, ненавидящая все, у чего больше четырех лап, чуть не закричала. Еще не хватало и вши подцепить. Что это вообще за место? Я слезла — точнее, свалилась, как с горки — с кучи сена, встала, отряхнулась и огляделась. Итак, это, похоже, какой-то амбар, в котором хранится сено (капитан Очевидность), а также садовый инвентарь — всякие вилы, лопаты. Рядом сидел дворовый пес и глядел на меня с обожанием, виляя хвостом. Пахло молоком, где-то рядом кудахтали куры. Так, стоп, какие еще куры? Действительно, самые настоящие куры. Ходят вокруг и клюют землю. Петуха хоть и было слышно сначала, но его я не видела. Ну и хорошо, не люблю петухов, они часто клюются, у меня с детства эта фобия, когда за мной лет в пять по деревне бегал черный, злой петух с красивым хвостом, переливающимся зеленым. Сейчас, кажется, день, или позднее утро — солнце в зените. Сквозь дощатую высокую крышу амбара проникали солнечные лучи, слепя глаза, привыкшие к темноте бесконечного тоннеля. Замычала корова. Я оглянулась. Действительно, вон она, в стойле, рыжая такая, с небольшими рожками. Я всегда любила коров — поэтому, кстати, не могла есть говядину, даже вкуснющие бургеры из «Бургер Кинга» — подошла к ней и решила погладить. У нее были красивейшие карие глаза и длинные-длинные ресницы. Ну вот как такую милейшую мордочку можно убить и зажарить ее плоть? Курицы ладно, они не очень умные, но коровы… Совсем другое дело. — Как тебя зовут, красавица? Она лизнула мою руку. Тут я заметила свой рукав и решила наконец-таки обратить внимание на свой наряд. Что за тряпье! Где моя маечка с Китти? Где супер модная джинсовая юбка с клепками? И, наконец, где мои любимые трендовые белые кеды?! Они влетели мне и родителям в копеечку, а теперь я мало того, что нахожусь в какой-то деревне, так еще и потеряла все свои вещи. Вместо любимой красивой одежды на мне было какое-то серое тряпичное платье, все в соломе, которую с первого раза не отряхнуть. Обидно до слез! Стало так жалко себя, что я даже прослезилась — ведь телефона в кармане я так же не нашла. Родители меня за это убьют. Не то, чтобы они были такие строгие и злые; просто я постоянно пытаюсь им доказать, что в шестнадцать лет я совершенно самостоятельная личность, которой можно доверять и которая не ведет себя как маленький ребенок. А я повела себя безответственно и потерялась, теперь нахожусь хрен знает где без телефона и одетая как страшилище. Еще на ногах какие-то мягкие мокасины из коричневой кожи. Удобно, правда, но где мои кроссики? Так, ладно, поплачу попозже. Я утерла ладонью свои слезы. Надо выбираться. Я тихо подошла к широкой деревянной двери амбара, сквозь неровно подогнанные доски которой пробивались лучи дневного солнечного света. Толкнув дверь, ступила на улицу. День был настолько ярким, что мои глаза, привыкшие к полутьме, оказались не готовы к такому количеству света. Послышались новые звуки. Чей-то смех, кудахтанье кур, скрип какой-то проезжающей мимо телеги, цокот лошадиных копыт по камням. Я стояла у амбара, мимо которого сновали какие-то люди в странной одежде, мимо прошел какой-то мужчина в латах и кольчуге, с мечом (!). Все было похоже на реконструкцию каких-то исторических событий с элементами косплея. В направлении амбара шел рыжий взъерошенный мальчик лет восьми и вел ослика, нагруженного какими-то мешками. — Мальчик, дай телефон позвонить, — сказала я, уверенная, что найду общий язык с ребенком. Я люблю детей, и дети любят меня. Но мальчик, глядя на меня, выпучил глаза, покрутил пальцем у виска и ускорил шаг. Бедный ослик еле поспевал за ним. Ну вот. И что такого я сказала? Вот деловая малявка. Недалеко от амбара был небольшой какой-то рынок, продавали яблоки, хлеб, яйца и так далее. Ладно, пойду-ка я к женщине за прилавком с фруктами неподалеку. Есть, кстати, хотелось просто дико. Дай мне сейчас бургер с говядиной — и я слопаю его в один присест, наплевав на свои принципы. — Женщина, извините, у вас можно где-нибудь позвонить? Я потерялась, кажется, нужно срочно дозвониться до родителей. Женщина улыбнулась во все свои 16 зубов, что у нее остались, и захохотала. Что смешного? Созерцая ее гнилушки, я скривилась. Я закатила глаза. Внезапно сердце сжала чья-то холодная рука: я наконец поняла, где нахожусь. Скорее всего, это какая-то секта. Как в том фильме, с Эммой Уотсон, «Колония Дигнидад», про закрытое поселение где-то в Южной Америке, созданное фашистами-беглецами из Европы после второй мировой. Стало так страшно, что я чуть ли не словила паническую атаку. Надо выбираться. Все мои попытки расположить к себе местное население потерпели крах, так что я решила, что пора действовать. Нужно поискать выход из этой деревни. Я оглядела себя. Выгляжу как одна из них, народу здесь полно, так что вряд ли они помнят мое лицо. Кто они? Ну, фашисты. Эх, сейчас бы капюшон… Как в фильмах про средневековье, когда герой с серьезным видом, накинув на голову капюшон, путешествует инкогнито. Я решила вернуться в амбар. Нужно найти оружие для самообороны — какой-нибудь ножик или кастет… Войдя внутрь деревянного дощатого строения, я нашла какой-то зеленый плащ, висящий на гвозде на стене. Кастета я не нашла. А вот ножик… На каком-то столе с железками в углу я, хорошенько порывшись, нашла что-то похожее на ручной небольшой нож. Ржавый, старый, но зато острый. Я накинула плащ на плечи — от него пахло молоком — и надела на голову капюшон. Теперь я чувствовала себя крутой и опасной. Ух, попадись мне фашист! Я вышла из амбара. На улице стояла пара рыцарей в латах с золотыми плащами и о чем-то беседовала с той «зубастой» женщиной у прилавка с яблоками. Она что-то рассказывала, отчаянно жестикулируя, и вдруг кивком головы указала на меня. Рыцари обернулись и уставились на меня. Меня вдруг будто пробило молнией от страха. Я поправила капюшон и молниеносно зашагала прочь, по улице меж деревянными и каменными строениями. Наверное, оборачиваться не стоило, но я все-таки это сделала. Два золотых плаща в начищенных до блеска и сверкающих доспехах преследовали меня. Я перешла на бег, и на очередном перекрестке меня чуть не сбила лошадь. Что-то похожее уже было… Только тогда это был автобус. В мозг волной нахлынули воспоминания о прошлой жизни. О том жарком дне, когда я умерла, спасая свой мобильный телефон. Что за глупая смерть? У меня всегда все через одно место. Я бегала быстрее всех на физре, мне за это даже грамоту когда-то давали. Так что у тех чуваков в железных одеяниях просто не было шансов. Я молнией на огромной скорости неслась, заворачивая в разные стороны, чтобы запутать преследователей. На очередном повороте, заворачивая за угол, я увидела что-то вроде прачечной — оттуда пахло мылом и стираным бельем — и забежала внутрь, захлопнув за собой дверь. Я совсем запыхалась. Решила оглядеться. В прачечной было жарко, там стояло несколько больших деревянных котлов-полубочек, в которых трудящиеся женщины стирали одежду и белье. Они посмотрели на меня, будто на сумасшедшую. Надеюсь, меня не настигнут те рыцари. Я сползла спиной по стене, тяжело дыша от бега. Ко мне, засучив рукава, медленно подошла женщина в белом. У нее были мозолистые, сильные руки, это прямо бросалось в глаза. Наверное, все дело было в том, что она профессиональная прачка. Никто из женщин не сказал мне ни слова — они продолжили заниматься своими делами. Им было совсем все равно. В помещении было очень тепло; вокруг на веревках было развешано постельное белье. Оно было просто ослепительно белым и прямо-таки сияло белизной! Вот это профессионализм. Мне бывает лень постирать вручную свои носки, а тут целая простыня, например. Я зауважала этих женщин, и мне стало их очень жаль. Вот это, конечно, работа — стирать вручную чужие тряпки. Внезапно на меня снизошло озарение. Это точно не косплей-ивент и не реконструкция. Либо здесь реальная секта, где люди живут, как в средневековье, либо я попала в прошлое. Или какую-нибудь параллельную реальность. Я только-только отдышалась, как в дверь снаружи забарабанили. — Открывайте! Она здесь! — Что мне за это будет? — спросила та женщина через дверь, внимательно наблюдая за мной. У нее оказался глубокий, грудной голос. — Благодарность от лорда Альрика и два фунта серебра. Я замотала головой, с ужасом глядя на нее и надеясь, что она не заложит меня. — Нет. Я выдохнула с облегчением. — Пять фунтов, — с ледяным спокойствием сказала женщина. Что?! — Договорились, — раздалось снаружи. Женщина открыла дверь, и внутрь ввалились двое золотых плащей. Как ты могла? Я так тебя уважала! Ну что ж, теперь пора применить все знания самообороны, что я приобрела на уроках ОБЖ… Я достала из кармана ножик и встала в позу. Помирать, так с музыкой! Одним движением один из рыцарей, что помладше — молодой парнишка, лет семнадцати — выбил этот треклятый ножик из моей руки. — Почему вы меня преследуете?! — из последних сил выдавила я. Я так переволновалась и набегалась, что дико устала. Еще и голодная! Рыцари переглянулись. Их было двое: один мой ровесник, а второй — самый настоящий дед с седой бородой. В его возрасте бегать за мной по улице, наверное, не самая лучшая идея. Но он еще держится бодрячком. Тот, что младше, усмехнулся и бросил: — Да, правду говорят, что у нее с умом не в порядке. И сразу же получил затрещину он старика. — За что?! — Она леди. Слышал бы тебя лорд Альрик, давно бы выгнал тебя из гвардии куда подальше. Леди, хаха. Ну, слава Богу, не преступница и не ведьма, которую нужно сжечь. — Леди Эсмилир, пойдемте с нами, — успокаивающим тоном сказал седовласый рыцарь с бородой. — Мы не причиним Вам вреда. Ваш отец и мать очень беспокоятся за Вас. — Вы меня правда с кем-то путаете. Мое настоящее имя — Анастасия, а не Эсмивир… — Эсмилир, — поправил молодой рыцарь. — Тем более. Правда, помогите мне выбраться отсюда. Сколько ехать до Тулы? — я снова чуть не расплакалась. — Тут совсем недалеко, давайте вместе пойдем в эту Тулу, — ободряюще сказал старик. Как будто я какая-то сумасшедшая и не понимаю, где нахожусь. Хотя… Так оно и было. Абсолютно ни малейшего понятия не имею, где я. Может, и правда сошла с ума?..