Баллада о незваной

Вся эта ситуация заставила меня сомневаться в собственной адекватности. Конечно, ведь все вокруг тебя — незнакомцы, которые твердят тебе, что ты какая-то сумасшедшая Эсмилир, а не Настя. Ну, из хороших новостей — это не фашистское поселение и не секта. Но и не масштабная реконструкция и не косплей. Что, конечно, было довольно грустно. Два рыцаря шли со мной один слева, другой справа. Молча. Проходящие мимо нас люди в простецкой средневековой одежде — какие-то старомодные платья и так далее, как из музея — рассматривали меня, как будто у меня было три головы. Я накинула капюшон и, раздраженная, решила не обращать внимания на горожан. Пусть пялятся. Вокруг были каменные домики высотой в пару этажей, кто-то гнал коз, кто-то ехал на лошади, кто-то что-то выливал в окно (надеюсь, не какое-нибудь дерьмо из ночного горшка, как в старину в Европе). Мы шли сначала по каким-то узким улочкам, но вскоре вышли на что-то вроде проспекта, в дальнем конце которого возвышался внушительный замок — дворец. На «проспекте» было многолюдно, так что рыцарям, сопровождающим меня, пришлось расталкивать прохожих, чтобы мы могли пройти. Кто-то ругался, но большинство, завидев сверкающие латы и золотые плащи, покорно отходили, давая дорогу. Дети громко смеялись, бегали вокруг и пытались прикоснуться к этим плащам. Тем временем, мы приближались к замку. Он, конечно, впечатлял, но совсем не походил на Хогвартс. Интересно, здесь есть магия? Я как-то с поразительной легкостью приняла тот факт, что попала непонятно куда. Меня успокаивало, что эти рыцари даже не прикасались ко мне. Я леди, сказал один из них. Значит, человек я, хоть и сумасшедший, но зато статусный. Хорошо, что не крестьянка и не какая-нибудь треклятая прачка… Я вспомнила свой старый дом. Родителей, Киру, свой городок. И хоть мое прошлое — прошлая жизнь? — казалось всего лишь сном, далеким воспоминанием, но на глаза все равно навернулись слезы. Тем временем, я и два рыцаря дошли до первых замковых ворот. Замок стоял на холме, и его окружало несколько толстых стен с башнями. Один из стражников, проверяющих всех, кто заходил на придворцовую территорию через ворота, снял было с меня капюшон, но, увидев мое лицо, отдернул руку, как будто его обожгли кипятком. — П-проходите, — произнес он и поспешно отошел в сторону. В тот момент вместе со мной и двумя рыцарями через ворота проходила девушка с большой корзиной еды, и второй стражник, приподняв платок, которым была укрыта корзинка, засмеялся и шлепнул девушку по попе. Девушка захихикала и убежала дальше по делам. Меня чуть не стошнило. На призамковой территории было намного чище, чем в городе. Люди, мимо которых мы шли, носили богатую одежду, и пахли менее мерзко, чем те, кто обитал за стенами. Конечно, вряд ли простой крестьянин имеет, где помыться, да еще и каждый день. На меня больше не пялились. Просто не смотрели, отводили глаза и делали вид, что меня нет. Однако какие-то две девушки в шелковых платьях прыснули со смеху, увидев меня. Я отчетливо слышала слово «конюх». Мне хотелось развернуться и врезать им за это, но, наверное, лучше будет не высовываться и посмотреть, что будет дальше. Лишних проблем мне только сейчас не хватало. Задумавшись, я пропустила момент, когда мы из улицы вошли в помещение. Погода снаружи была ласковая, солнечная, но не такая жаркая, как в прошлой жизни. В коридорах, по которым я шла в сопровождении рыцарей, было прохладно. Несколько раз мимо нас прошмыгивали слуги и чинно проходила парочка золотых плащей, держа руки на рукоятках мечей. — Куда мы идем? — с ноткой тревожности спросила я. Рыцарь помоложе прыснул. — К лорду Альрику, моя леди, — гневно взглянув на мальчишку, спокойно ответил рыцарь-старик. — Он как раз ждет Вас. Ого, «моя леди». Тем временем, мы поднялись на несколько этажей, я запыхалась, а в окна в стене галереи было видно немного моря. Моря ли? Реки? Озера? Не знаю. Знаю только, что водоем был очень большой. — Кто этот Альрик? — Ваш отец. Ё-моё. Сюрприз. Интересно, какие отношения у Эсмилир с ее отцом? Любит ли он ее и заботится или она его бесит, потому что сошла с ума? В моей прошлой жизни у меня с отцом особо проблем не было. Ну, кроме того только, что он был мне не родным. Он женился на маме, когда мне было 8. Сейчас мне 16, и я не помню времена, когда жила без отца. Мой отчим оказался хорошим человеком. Я звала его «папой». Но это все — Настя. В этой новой реальности я — Эсмилир. Галерея закончилась, уперевшись в деревянную дверь, что, как оказалось, было боковым входом в большой зал с высоченными потолками. В конце зала на возвышении стоял трон — металл и красный бархат. Над ним висело знамя с диким красным кабаном на зеленом фоне. Вообще весь зал был украшен в красно-зеленых тонах, а перед троном, немного в отдалении, находился стол, вокруг которого собрались какие-то вельможи в дорогущих шмотках. Даже я, будучи невнимательной к одежде других, поняла, что они богачи, потому что она была расшита золотыми нитями, и, скорее всего, вручную — да, конечно, вручную! Мы же в гребанном средневековье. Здесь все делается руками. А такие вещи — в основном женскими. Во главе стола, на котором была огромная карта, стоял какой-то мужчина средних лет с усами и длинными рыжими кудрявыми волосами. Рыцари сопроводили меня практически до стола. — Сир Альрик… — поклонился ему старик в латах. Тот, который был главным — по-видимому, мой отец, — отвлекся от карты и взглянул на меня. — Доченька… Видя заботу в его голубых глазах, я обрадовалась. Видимо, все-таки любит он свою непутевую дочку. Хоть с ним повезло. — Оставьте нас, — его голос отдавался эхом в полупустом просторном помещении. Все присутствующие откланялись, и спустя полминуты мы остались с ним наедине. Как только дверь закрылась за последним человеком, лорд Альрик изменился в лице — его исказил гнев, и голубые глаза загорелись злостью. Отец шагнул ко мне, но не чтобы обнять. Наоборот — он резко вцепился в волосы. — Др-р-рянь! Только позоришь меня! Было больно. Из глаз брызнули слезы. Повезло, ага… — Опять со своим конюхом якшаешься?! — Отпусти! — кричала я. — Тварь. Ты и твоя мать. Вместо сына рожает мне девок, да еще и полоумных! — Ай! Он наконец отпустил. Было очень обидно. Очень-очень, до слез. Я ведь ни в чем не виновата! Даже если эта Эсмилир и любит конюха, разве это следует наказывать? — Завтра на смотрины приезжает король с крон-принцем и если они узнают, что ты «того», меня ждет позор и гильотина! Альрик грязно выругался. — Чтоб глаза мои тебя не видели! Сегодня ты без ужина, поняла? Посидишь у себя и подумаешь над своим поведением! Без ужина? Мой живот возмущенно заурчал. Я ничего со вчерашнего дня не ела! — Вон отсюда, — уже успокоившись, тише сказал лорд Альрик и отвернулся. Подняв голову повыше, я широким шагом вышла из зала, стараясь хлопнуть огромной дверью погромче. Голодная и в слезах, я оказалась в коридоре. Куда идти и что делать, чтобы меня снова не ударили, я не знала. Просто побрела, как говорится, куда глаза глядят. По щекам катились соленые капли. Мне встретилась девушка в простом льняном платье с заплетенными в косу светлыми волосами. Может, она мне поможет?.. — Девушка, помогите, пожалуйста… Совсем расклеилась и расплакалась. Даже не знаю, куда идти. В этом мире у меня мало того, что отца не было нормального, так и друзей тоже. Кто захочет дружить с сумасшедшей? Девушка с сочувствием на меня посмотрела и всплеснула руками. — Да, леди Эсмилир, пойдемте, я Вас провожу. — Спасибо, — утирая нос рукавом, ответила я, едва поспевая за ней. Я так была погружена в собственные мысли, что совсем потеряла счет поворотам и бесконечным коридорам. Так бывало в той, прошлой жизни. Я никогда не могла ориентироваться в пространстве, особенно новом для меня. Наконец, мы остановились перед двойными резными дверями, у которых дежурил рыцарь в золотом плаще. — Ваши покои, — кротко сказала девушка, рыцарь открыл передо мной тяжелую дверь, и я оказалась в просторной светлой комнате с большими окнами. В левой части «покоев» стояла огромная двойная кровать с красно-зеленым покрывалом, на котором был вышит стилизованный кабан. Опять кабан. Надоело. Плюс еще от долгого бега по улицам от рыцарей, волнений и просто шока — а еще от отцовской «любви» — мои колени дрожали, и я буквально упала на кровать без сил. И без ужина! Живот предательски урчал и болел, из глаз лились слезы. Подушка была идеально мягкой и прохладной, так что хотя бы это слегка успокаивало. Наконец, после нескольких минут или может быть часов, которые я проплакала, я провалилась в голодный сон. Мне снилось жаркое лето, шашлык, родители, Кира… Я почти не помнила их лиц. Все это было так далеко и так давно… Все, что я могла воскресить в памяти, это чувства. Но и они были мимолетны и быстротечны. Моя прошлая жизнь умирала в воспоминаниях. Проснулась я с головной болью и ненавистью ко всем и вся. На улице вечерело. В окна пробивался летний розовый закат. Как раз в тот момент в мою дверь постучали. Я утерла нос рукавом. Кого еще принесла нелегкая? Надеюсь, не папаша. — Леди Эсмилир, можно войти? — раздалось снаружи. Я узнала ее голос. Это была та девушка, которая проводила меня до «покоев». Одна из тех немногих людей здесь, что были добры ко мне. — Да, входи, — ответила я. Дверь приоткрылась со скрипом, и внутрь проскользнула худенькая фигурка. Она несла в руках какой-то сверток. — Вот, Ваша матушка передала Вам это платье, чтобы Вы надели его к ужину. — Альрик же запретил мне появляться там, — возразила я. Ужин. Живот свело от аппетита. Съела бы сейчас что угодно. Даже говядину. Или свинину. Фу. Эх. — Ваша матушка, леди Селестрия, уговорила Вашего отца, и он сменил гнев на милость. От радости я аж резко села на кровати. Матушка… Неужели у меня здесь, в отличие от отца, есть нормальная, любящая мать? Девушка подошла к столу — на нем еще стояли белые лилии в хрустальной вазе — и аккуратно положила сверток с платьем. Меня же кроме голода раздирала еще куча вопросов. — Матушка? Она… она нормальная? Не такая, как он? Горничная смутилась и ответила не сразу. — Она очень добра и любит Вас, несмотря на все… — Несмотря на все чудачества? — Верно, — кивнула она, но тут же извинилась: — Простите, мне не следовало это говорить… — Забей, все в порядке, — отмахнулась я. — Как тебя зовут? — Элиза, моя леди. Вы правда не помните? — Ни хрена я не помню, Элиза, — вздохнула я. — Вам следует одеться как можно скорее, пока Ваш батюшка не передумал, — предупредила горничная взволнованным голосом. Да уж. Лучше не злить этого мудака. Я встала с кровати и босыми ногами прошлась по пушистому ковру к столу, чтобы взглянуть на сложенный наряд. Я ожидала что-то страшное и красно-зеленое, но это оказалось довольно милое платье из голубой струящейся ткани. Эх. А я даже не знаю своей фамилии! Горничная все еще была в комнате, покорно ожидая дальнейших указаний. — Элиза, а какая фамилия у моего рода? — спросила я, стягивая старые потрепанные вещи и бросая их на кровать. Под простым льняным платьем, в котором я проснулась утром в амбаре, оказалось хлопковое нижнее белье. — Харроу, моя леди. — Понятно. Будем знать. — Давайте помогу Вам одеться. — Нет, я сама. Элиза ошарашенно посмотрела на меня. Я совсем забыла, что в старину аристократы даже одеваться сами не могли — все, даже такие элементарные вещи, им помогала делать прислуга. Справившись наконец с платьем, я посмотрела в зеркало на дверце шкафа. — Вам очень идет, моя леди. С одеждой все было в порядке, но вот с волосами нужно будет что-то сделать. Я ни разу за день не причесывалась. — Элиза, можешь помочь с прической? Девушка с радостью засуетилась, принесла откуда-то щетку и гребешок, усадила меня на стул и всего лишь за несколько минут заплела мне шикарнейшую косу. — Ну вылитая Китнисс Эвердин, — выпалила я, увидев отражение в зеркале. — Кто? — не поняла Элиза. Да уж. Лица родителей я почти забыла, а вот образы персонажей поп-культуры — нет. — Я говорю, красиво очень. Спасибо. — Сейчас такие прически очень популярны при дворе, — скромно заметила Элиза. Я вздохнула. Чувство голода никуда не исчезло. Впереди вдалеке маячил ужин с отцом. — Проводишь меня туда… Ну, где будем кушать? — Конечно, моя леди. Пойдемте поскорее, пока лорд Альрик не начал нервничать. — Ух, пошли, — ответила я и встала со стула. — Его лучше лишний раз не злить. Снова лестницы, пролеты и коридоры. Такое ощущение, что мне специально выделили комнату подальше от остальных. В голове созрел вопрос. — Альрик упомянул, что скоро приедет король с крон-принцем на смотрины. Как это понимать? Что такое смотрины? И причем тут король? Элиза замялась и ответила не сразу. — Э-э-э… Дело в том, что… В общем, ходят слухи, что у Вашего батюшки, как это сказать… Большие долги. Кто-то говорит, что он проиграл целое состояние в карты, или что он потратил невероятную сумму на строительство резиденции для своей… — Любовницы? — предложила я. — Да, точно. — Вот гад. Еще и матушке изменяет! Элиза решила не отвечать. Если кто-то услышит, что она рассказывает, даже если это просто слухи, ей несдобровать. Но я никому не расскажу. — А как связаны долги и приезд короля? И ты так и не рассказала, что такое смотрины. Мы снова свернули направо, и нам встретился мальчик с кувшином. Элиза заговорила только когда он отошел на безопасное расстояние. — Смотрины — это знакомство жениха и его родителей с невестой. — И что? — не поняла я. — Жених — это крон-принц, а невеста — Вы, моя леди. Я чуть не упала от шока. Выходить замуж в 16 я никак не планировала! Даже за крон- принца, кто бы это ни был. — Меня что, насильно выдадут замуж? В горле пересохло и запершило. Я закашлялась. — Это обычное дело и Ваш долг как наследницы дома Харроу, — кротко ответила Элиза, пока мы поднимались по лестнице. — А зачем? Причем тут долги? — Дело в том, что так оформится союз между Южными землями Харроу и Клермонской короной. Великий Юг — ценный союзник. Его долги будут уплачены, когда он станет на сторону де Клермонов. Это не мои слова, — поспешно добавила Элиза. — Так говорили советники лорда Альрика, когда я подавала им вино несколько дней назад. — Я что, получается, разменная монета в политической игре? Элиза промолчала. Я сама, к сожалению, знала ответ. Все кусочки пазла сложились в картинку. — Альрик боится, что король узнает, что я ненормальная и откажется от династического брака? — Не могу знать, моя леди, — смутилась Элиза. — Все ты знаешь. Могла бы хотя бы мне не врать, — вздохнула я. Элиза ничего не ответила, наверное, потому что мы уже подошли к месту назначения, и говорить было опасно. Два рыцаря раскрыли передо мной тяжелые деревянные резные двери, и я вошла в обеденный зал. Он был просторный, но плохо освещенный. Основным источником света были свечи, да и последние лучи уходящего вечернего солнца, проникавшие в узорчатые окна с витражами. Во главе стола восседал лорд Альрик, мой папаша. По правую руку от него — женщина в изумрудно-зеленом платье, чьи медного цвета волосы были убраны в высокую замысловатую прическу. Наверное, это была моя мать в этой жизни. Она мне сразу понравилась, с того самого момента, как я взглянула на нее впервые. Ее взгляд был таким проницательным и мудрым! Она смотрела на меня не с отвращением, как несколько часов назад Альрик, а с тревогой и заботой. Еще за столом сидели две девочки лет четырнадцати. Увидев меня, они многозначительно переглянулись и заулыбались. Ничего хорошего их улыбки не сулили. Единственный свободный стул стоял справа от моих, кажется, сестер. Стол был уставлен различными ароматными яствами. В центре лежала огромная запеченная рыба, что-то вроде осетра. Слева от нее — жареная курица или какая-то другая птица, а справа — супница. Живот изнывал от голода. Моя семейка уже приступила к трапезе. Я подошла к стулу, отодвинула его и села за стол. Две хихикающие сестры-близняшки — одна в красном платье, а другая в зеленом — наблюдали за мной, будто я цирковая обезьяна и вот-вот сделаю что-то уморительное. Я решила не обращать на них внимания и не опускаться до их уровня. Придвинула свою тарелку, взяла кусочек хлеба и оторвала от курицы ножку. Обе сестры, глядя на меня, прыснули, в то время как Альрик снова загорелся гневом. — Бестолочь, сколько раз тебе объяснять, что есть ты можешь только после того, как я тебе разрешу?! Я закатила глаза, отложила ножку на тарелку, и взглянула на своего папашу. Он выдохнул, мгновенно остывая, и ответил: — Все, теперь ешь. И как мы выдадим такую дуру за крон-принца? — Батюшка, — начала близняшка в красном платье, — почему нельзя выдать меня или Алисию? А не эту убогую, — и она покосилась на меня, будто я была не человеком, а кучкой дерьма. — Потому что тебе и Алисии по тринадцать лет, а не шестнадцать, как Эсмилир. Ты что, с нее берешь моду все забывать? Выдавать девушек замуж до их совершеннолетия строго запрещено. А ждать три года я не могу. Союз с де Клермонами нужно оформить уже сейчас. Конечно, подумала я, долги-то поджимают. Сам виноват, раскидывает деньги направо и налево. — Хотя, — немного подумав, прожевав и проглотив, заметил Альрик, — пусть она и дура, главное, чтобы родила наследника. В отличие от тебя, Селестрия, — обратился он к жене. — Надеюсь, в это раз ты родишь мальчика, который проживет больше, чем пару месяцев. Ого. Селестрия теряла ребенка. Мне стало ее очень жаль. Мало того, что муж идиот, дочки гадкие, так еще и единственный сын умер малышом. Я молчала — рот был занят вареной картошкой. Но раздражение внутри потихоньку копилось и копилось. — Да она вообще ни на что не способна. Только и знает, что развлекаться со всякими отбросами типа конюхов, от которых воняет навозом, — и две девчонки противно захихикали. — Да от нее и сейчас воняет, меня тошнит уже… Это было последней каплей. Я резко встала, взяла в руки супницу и опрокинула ее на голову одной из сестер. Это был тыквенный суп-пюре. Единственное, о чем я жалела, так это о том, что не попробовала его, потому что пахло очень аппетитно. — Мое платье и волосы! — истошным голосом завизжала девчонка, заорал Альрик, закричала вторая близняшка, моя мать залпом выпила бокал вина, а я, все еще в шоке от своего поступка, гордо покинула обеденный зал. Итак, что мне теперь делать? Отец меня четвертует. Возвращаться нельзя. Куда идти? Несмотря на некоторую эйфорию от того, что я только что провернула, я чувствовала лютое отчаяние. Хотелось выйти в окно или утопиться… Выходить в окно опасно. Во-первых, это очень больно, а во-вторых, можно выжить и переломать себе все кости, и тогда меня все равно четвертуют. Второй вариант — утонуть. Точно! Как Шекспировская Офелия. Кстати, как раз здесь неподалеку есть водоем. Но сначала его надо как-то найти, а для этого нужно выйти из замка. Ну почему здесь нет указателей выхода со стрелками? Пробегая по очередному коридору, я столкнулась с Элизой. В руках у нее была какая-то одежда. — Послушай, ты должна мне помочь! — в панике бросилась к ней я, тяжело дыша. — Мне нужно спрятаться. И еще найти озеро! Альрик меня убьет! — Так, тише пожалуйста, — успокаивающим тоном начала Элиза. — Пойдемте, моя леди, в западном крыле, где живет прислуга, безопасно. Накиньте это, — и она набросила мне на плечи какой-то плащ, что до этого держала в руках. — Ваше голубое платье слишком выделяется. — Мне нужно к озеру… Мы спустились по узкой винтовой лестнице — я чуть не споткнулась. Нас никто не преследовал, и это вселяло надежду. Я твердо решила, что до полуночи подожду в крыле прислуги, а потом, под покровом ночи, сбегу и утоплюсь. Так будет лучше для меня. Может, умерев во второй раз, я наконец-то обрету покой. Мне так повезло с Элизой! В этом мире она была моим первым и единственным другом. Она, как и обещала, спрятала меня в своей комнатке в крыле для прислуги. Она была до ужаса тесной — там помещалась лишь старая одноместная кровать и сундук. Ни окон, ни шкафа, ни стола. Я села на кровать и обняла коленки. Элиза обещала вернуться в полночь. Мне осталось жить несколько часов.