Странник и его нелегкая дорога

Осень. Казалось, туман поглотил весь мир. Частые, назойливые дожди размыли давно протоптанные тропы, превратив их в рыжие, скользкие ручьи. В такое время люди в деревнях заканчивали последние приготовления, укрывая от сырости семена будущей пшеницы, что скоро лягут в холодную землю. Из чащи леса, точно рождаясь из самого тумана, вышел силуэт. Человек шёл неторопливо, но уверенно. Хороший чёрный плащ с потускневшей красной окантовкой плотно облегал его плечи, лицо скрывал глубокий капюшон. На плече, оттягивая его, висел потертый, но крепкий мешок. Под капюшоном прятались седые, не по возрасту светлые волосы и спокойные глаза. Это 24 летний странник - Эллис Вестфаль. Направляясь в Ратсбург, он свернул к Уитфилду - деревне на перепутье. Здесь можно было сбить с подошв липкую грязь лесных троп, узнать новости и, если повезёт, согреться. Он прошёл мимо пустых, вспаханных полей. На соседнем участке копошилась толпа юношей, разбрасывая зерно. Их голоса, звонкие и грубоватые, неслись по ветру вместе с птичьими криками. Один из парней, выпрямив спину и заметив одинокую фигуру на дороге, махнул рукой - широко, по-деревенски дружелюбно. Эллис на мгновение остановился, затем так же просто, без лишней суеты, поднял руку в ответ. Язык дороги был универсален: «Я иду с миром». Парни, удовлетворив любопытство, вернулись к работе. Деревня встретила его запахом дыма, влажного дерева и кисловатого браги. У колодца, под навесом, он и встретил знакомого - старосту деревни. Они виделись лишь раз, пару лет назад, мельком, но люди дороги редко забывают лица друг друга. Староста, мужчина с бородой, тронутой сединой, и внимательными глазами, отложил ведро. Улыбка тронула его губы. -Здравствуйте, Эллис. Видно, Бог снова свёл наши тропы. Как ваша дорога? Эллис откинул капюшон, позволяя старосте видеть его открытое, предвещающее прибыль лицо. Его ответ прозвучал чётко и ясно - так говорят люди, привыкшие, что каждое слово может быть взвешено на незримых весах. -Здравствуйте, староста. Я иду к вам из Аурльдмаерра и держу путь в Ратсбург. Уитфилд, как и в прошлый раз, лежит у меня на пути. Не могу пройти мимо такого надежного причала в осеннюю распутицу. Староста кивнул, его взгляд скользнул по крепкому плащу и мешку на плече Эллиса. Гость не выглядел ни разорившимся, ни слишком богатым - это было хорошо. -Что ж, путь дальний. Давайте пройдем в таверну, - он махнул головой в сторону самой большой постройки с тускло светящимся окном. - Согреетесь, расскажете, что нового в большом мире. Если истории будут стоящими… может, и выйдет скидка на хлеб да на ночлег. Осень на дворе, цены - сами знаете. В его тоне звучала не только деловая хитрость, но и искренняя тоска по новостям из-за околицы. Эллис ответил лёгким, понимающим кивком. История в обмен на хлеб, самая честная из валют. -Весьма разумно, - сказал он, делая шаг вперед. -У меня как раз есть кое-что об урожае яблок в долине к востоку. И кое-что о ценах на железо… Они пошли по грязной улице, двое мужчин, которых свела вместе большая дорога и маленькая деревня под названием Уитфилд. Таверна не имела вывески, но в ней не было недостатка в названиях, которые давали ей местные - обычно после третьей кружки. Эллис и староста вошли в шумное, душное от дыхания десятка людей здание. Воздух был густым коктейлем из запахов: дым от камина, пережаренное мясо, кислое пиво и влажная шерсть одежд. Кто-то спорил о качестве осенней шерсти, кто-то хрипло пел, а в углу двое стариков с азартом кидали кости на столешницу, изъеденную жуками-точильщиками. Они нашли свободный стол в относительно тихом углу. Эллис снял плащ, аккуратно повесил его на спинку стула, чтобы красная окантовка была видна - знак для тех, кто понимает. Мешок он поставил на пол, прижав ногой. - Так, - сказал староста, придвигая свою кружку. - Ты мне хотел рассказать о чём-то... о яблоках и ценах на железо, верно? Говори, слушаю. Эллис сделал небольшой глоток из своего кубка, давая себе секунду собрать мысли в точные, выверенные фразы. -Да, о них самых, - начал он, понизив голос до доверительного, делового тона. - Пока шёл к вам, наткнулся на настоящее райское место в старом саду, что к востоку от каменной гряды. Яблони там - стволы в два обхвата. И плоды... - он сделал паузу, глядя на старосту, будто предлагая тому представить. - Кислинка лишь оттеняет мёдную сладость. Сам я продать их не смогу - не мой товар. Но вы, с вашими связями на осенней ярмарке... сможете. Так что я рассчитываю на скидку. А что до железа... - он оглянулся, будто проверяя, не подслушивает ли кто. - Оно подскочило в цене, как испуганный заяц. В Аурльдмаерре кузнецы клянут день, когда родились. Говорят, граф Ратсбургский собирает войско для похода на север. Броня, оружие, подковы... Всё это требует хорошей стали. Староста задумчиво провёл пальцем по краю кружки. Информация была весомой, как слиток. Их разговор медленно поплыл дальше, как река: от сплетен о соседних деревнях до полузабытых легенд о рудных жилах в Чёрных холмах. Эллис слушал, кивал, вставлял уточняющий вопрос. Их беседу прервала тень, упавшая на стол. К ним подошла девушка, лет восемнадцати. Простая льняная одежда, руки, знакомые с работой. Она держалась стеснительно, пальцы теребили край фартука, но подбородок был поднят - она заставила себя подойти. - З-здравствуйте. Вы же Эллис Вестфаль? - её голос был тихим, но чётким. Эллис повернулся к ней, его выражение сменилось с расчётливого на нейтрально-внимательное. -Да, это я. У вас ко мне дело? - спросил он без суеты, давая ей пространство. - Нет-нет, что вы! - она вспыхнула и замотала головой. - Просто... Я слышала, вы направляетесь в Ратсбург... - она замялась, потом резко вытащила из-за пояса маленький, тщательно зашитый холщовый мешочек. На нём неловким, но старательным почерком было выведено: «Эдмонду от любимой». Изнутри исходил тихий, негромкий звон - не монет, а, возможно, колечка или медальона. - Можете ли вы доставить это Эдмонду Хоккорту? Эллис не спеша взял мешочек. Он был тёплым от её ладони и удивительно лёгким. -Эдмонд Хоккорт... - он повторил имя, впитывая его. - Хорошо, я передам. Но Ратсбург велик. Мне нужно больше, чтобы его отыскать. Где он служит? Чем занимается? Девушка понизила голос до шёпота, её глаза забегали по сторонам. -Он... он служит оруженосцем... ну, почти что рыцарем, в графской армии. Думаю, этого... достаточно? - в её тоне прозвучала нотка отчаяния. Она явно боялась сказать лишнего. Внезапно она отшатнулась. - Всё! Мне пора! Спасибо! И, не дожидаясь ответа, она развернулась и почти выбежала из таверны, растворившись в полумраке у входа. За столом воцарилась короткая тишина, нарушаемая лишь общим гомоном. Эллис и староста медленно переглянулись. На их лицах было ни то смех, ни то истинное смятение. Эллис бережно положил мешочек в один из внутренних карманов своего плаща, рядом с уголём и «блокнотом». Теперь у него в пути была не только золотая гиря ответственности перед гильдией, но и эта хрупкая, звенящая искра чужой любви. - Что ж, думаю, мне пора, - сказал Эллис, вставая. Деревянный стул скрипнул под ним. Он ловко накинул плащ, привычным движением встряхнул его, чтобы ткань легла как надо, и взвалил на плечо верный мешок. - Думаю, я куплю у вас два батона хлеба. В дороге лишним не будет. - Конечно, - староста тоже поднялся, потирая затекшую спину. - Как и обещал, скидка в половину стоимости. За такие новости - только так. Эллис приподнял бровь, и на его лице появилось неподдельное, чуть театральное удивление. -Это более чем благосклонно с вашей стороны. Неужели мои истории так стоят? -Стоят, - твёрдо кивнул староста. - Они были не только увлекательными, но и… каплями мёда в улей. Полезными, с точки зрения торговли, конечно. Яблоки нынче стали популярны... Не могу я после такого драть с тебя лишнюю лирию за хлеб. Эллис слегка склонил голову в почтительном жесте, который он подсмотрел когда-то у купцов побогаче. -Огромное вам спасибо. Если по пути мне встретится часовня, обязательно поставлю свечу за удачу вашим сделкам. Он вышел из таверны, и его будто ударили по лицу. Не холодом, а светом. Ослепительный, низкий луч утреннего солнца, пробившийся сквозь разорванные тучи, ударил ему прямо в глаза. Эллис резко зажмурился, прикрыв лицо согнутой в локте рукой. Под веками заплясали красные круги. «Похоже, я тут всю ночь просидел…»- без особого сожаления подумал он. «Ну что ж. Не впервой. Ночь прошла не впустую». - Что такое, ослеп от утреннего солнца? - позади раздался знакомый хрипловатый голос. Это вышел староста, щурясь не меньше Эллиса. - Ничего, пройдёт. Пошли на склад, получишь свой хлеб. Они свернули за угол, к старому, почерневшему от времени амбару. Дверь со скрипом поддалась, впустив их внутрь. Здесь пахло пылью, сухим деревом и - сладко и основательно - ржаной мукой. Было темно, лишь тонкий луч из щели в стене и тусклое пламя свечи в руках старосты отгоняли мрак, выхватывая из него мешки с зерном и грубые стеллажи. - Так… - староста подошёл к полке, взял две плотные, тяжёлые буханки. Хлеб был тёплым на ощупь, едва остывшим от ночной выпечки. - С тебя, по уговору, пять лирий. Эллис не стал лезть в потайной карман. Он достал монеты из небольшого кошеля на поясе - расчётливо, показывая, что платит за хлеб, а не за что-то иное. Монеты звякнули, перейдя в мозолистую ладонь старосты. Взамен в руку Эллиса легли буханки. Вес был приятный, обнадёживающий. - Ну что ж, - сказал староста, открывая дверь обратно в серое утро. - Бог тебе в дорогу, путник. Дай знать, чтобы наши тропы пересеклись ещё хоть раз! - Обязательно! - крикнул Эллис уже через плечо, делая первый шаг по грязной дороге, ведущей прочь от Уитфилда. Он шёл достаточно долго, пока изба деревни не превратились в тёмные точки, а вокруг расстелились бескрайние, пожухлые поля. Вдалеке синела зубчатая стена леса. И тут сзади, обгоняя его, послышался скрип колёс и фырканье лошади. К нему поравнялся возок - небогатый, но крепкий, нагруженный тюками и ящиками. На облучке сидел коренастый мужчина в кожаном переднике, с лицом, обветренным всеми дорожными ветрами и хриплым голосом заговорил: - Здравствуй, путник! - торговец придержал лошадь, и та замерла, дыша паром. - Куда путь держишь? Далекó? - Здравствуйте, - Эллис остановился, давая оценку товару, что везет человек. - Держу путь в Ратсбург. - Ого-го! - торговец присвистнул. - Путь не близкий, ноги оттопчешь. Не хочешь проехаться? Не за красивые глаза, разумеется. - Всё упирается в цену, - ответил Эллис, его голос звучал ровно, без особой надежды. - Не разорю! - торговец хитро прищурился. - Всего двадцать лирий. Довезу до самых ворот. Эллис на секунду задумался. Двадцать лирий - цена приличная, почти как за ночлег в хорошей таверне. Но целый день пути, сохранённые силы и подкованные ноги… -Хорошо, - решил он. - Тогда я сяду сзади. Он ловко вскарабкался на воз, устроившись между тюками с шерстью. Возок тронулся, заскрипев, закачавшись на ухабах. Путь до Ратсбурга занял полдня, и это время они заполнили обменом. Не просто болтовнёй, а валютой странников: историями. Торговец жаловался на пошлины, рассказывал анекдоты про скупых графских сборщиков, а Эллис в ответ делился наблюдениями о состоянии дорог и настроениях в деревнях. Он ни словом не обмолвился ни о яблоневом саде, ни о походе на север. И вот, когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая небо в медные тона, впереди показалась цель. Сперва это были просто высокие серые зубцы на линии горизонта. Затем они выросли в могучие стены, увенчанные башенками. От них тянулись поля, дымки очагов, а к главным воротам, словно ручейки, сливалась в грязную реку людская толпа - телеги, всадники, пешие. Эллис был как никогда близок к торговому сердцу графства, Ратсбургу.