Протокол 31.12: Несистемное событие

— Вот эта часть традиции мне нравится, — одобрительно протянул Наракзир, запивая свой бутерброд чаем, который пах так, будто тролль в нём не только мыл носки, но и добавлял туда корицу из лучших побуждений. При этом взгляд у архивариуса был сосредоточенный, почти благоговейный — как у человека, который наконец-то нашёл ритуал, не требующий магического круга, жертвоприношений и отчёта о нанесённом уроне. — Поесть — это всегда святое. Особенно на ночь. — Главное — отсчитать последние секунды до полуночи, — парировала Асия, уже с ритуальным вдохновением роясь в тарелке, где перемешались пирог, нарезка, сушёные ягоды, нечто подозрительно жёлтое и официально признанное за мандарины. — А потом — загадать желание. И надеяться, что вселенная хотя бы услышит, если уж не выполнит. Она ловко смела со стола очередную «торжественную закуску», сделанную кем-то, кто явно не читал поваренные книги, но умел обращаться с ножом, и отправила её в рот. В глазах её сверкала смесь голода, удовольствия и мстительного ликования — будто бы весь вечер она сдерживалась, играла по правилам, вела дипломатические ёлочные переговоры, и теперь наконец-то получила своё. — Я бы загадал, чтобы ко мне больше не приходили с просьбами «просто подписать вот тут, мы всё уже заполнили», — мрачно сообщил Наракзир, отламывая от пирога, который, по слухам, был приготовлен Тенью лично. Судя по плотности теста, она использовала ту же технику, что и при создании штурмовых амулетов. — Я бы загадала, — сообщила Асия с видом пострадавшей, но несломленной, хрустя с чувством особенно поджаренной корочкой, — чтобы одна личность, чьё имя начинается на «Са», а заканчивается на «урон», перестала трогать мои личные вещи без разрешения. Или хотя бы не делала это так, как будто у него на это лицензия от мироздания. Тень, до этого сохранявшая молчаливую дистанцию от ужина и в принципе от всего, что пахло праздником, внезапно побледнела. Даже по её привычно серому цвету лица это стало заметно: как если бы мрамор решил стать ещё мраморнее. Она резко вскинула взгляд — в угол. Туда, где находилась главная гордость асиевского новогоднего арт-перформанса, из серии «если не можешь отменить традиции — оседлай их и преувеличь». Асия, вооружённая остатками картона, фантазией и двумя списанными томами «Этика командного управления», собрала конструкцию, которую с лёгкой натяжкой можно было назвать телевизором. Прямоугольный короб, внутри которого, с характерным свечением и аккуратно вырезанным окошком, сидел… Саурон. Ну, его изображение. Плоское, неуклюже нарисованное углём и кусочком красной охры, с нарочито величественной позой, в которой угадывался и президент, и диктатор, и ведущий программы «Добрый вечер, подчинённые». Над плечом — бумажный герб Мордора, слегка покосившийся. На груди — орден, который, по утверждению Асии, «который он себе сам выдал». Выражение лица — с попыткой сохранить строгость, но по факту вышло что-то среднее между «мне подали не тот отчёт» и «я сейчас поздравлю, и всем будет больно». Тень, продолжая смотреть на это беззвучное богохульство, медленно прошептала: — Он тебя убьёт, — констатировала Тень, тихо, почти по-дружески. Без эмоций. Просто как факт. — Честное слово, Асия. Он увидит — и всё. Даже не посмотрит, кто свидетель. Просто… вспыхнет. Асия, расправляя салфетку, с достоинством, достойным обвиняемого, уверенного в своей правоте, подняла бровь: — По-моему, — с невинной уверенностью парировала она, оборачиваясь к инсталляции, — получилось похоже. Узнаваемо. Графика — ну, окей, устарела, но зато атмосфера передана. Речь от власти народу. Всё как положено. Единственное, чего не хватает — это титров внизу: «Саурон Морготович, обращение к нации. Сидеть, бояться, слушать». — В этом есть что-то… концептуально-логичное, — пробормотал Наракзир. — А что? — удивлённо подалась вперёд Асия. — У нас в мире глава страны всегда выступает на Новый год. Это традиция. Он желает счастья, здоровья, стабильности, а за кадром в это время обычно взрывают что-нибудь символическое. Очень душевно. Тень прикрыла лицо рукой. Словно пыталась защититься от всего, что в этом углу происходило. Или хотя бы не видеть момент, когда история пойдёт под откос. — Асия… — начала она, с интонацией человека, объясняющего одержимому кукольнику, что его марионетки — незаконны. — Если решает, что это уместно, он тебя теперь сам поздравит. Но… по-своему. — Ну, если он сам выйдет, будет даже круче, — бодро ответила Асия. — Картон уберём, окошко оставим, и вот тебе цифровая магия в реальном времени. Праздник же. Почему нет? А вон внизу я написала текст! Смотрите, вот тут он говорит: «С уходящим годом, дорогие соотечественники. Пусть новый год принесёт нам стабильность, железную волю и более высокую производительность литейного цеха». Я немного адаптировала, чтобы соответствовало текущей ситуации. Тень медленно опустила руку, открывая лицо с таким выражением, будто только что оценила степень разрушения, вызванную невинным «пощупаем, что за кнопка». Губы её дёрнулись, но не в улыбке — в попытке удержать всё, что накопилось между «это невозможно» и «это уже происходит». Она медленно, выверенно, с осознанием приближающейся катастрофы — повернулась за стол, потому что больше ничего другого уже не имело смысла. Если тебе осталось жить несколько минут — ешь. Желательно что-то жирное. И с мёдом. — Ладно, — проговорила она вслух, накладывая себе на тарелку чего-то подозрительно желеобразного. — Разбирайтесь сами. Вы взрослые. Взрослые, вооружённые гуашью и личным обаянием, видимо. А наказывать он будет по своему… усмотрению. Она бросила на Асию долгий, медленный взгляд поверх ложки. С тем самым выражением, которое у обычных людей переводится как "я предупреждала", а у Тени означало "я на вашей стороне, но не настолько, чтобы делить последствия". — И поверь, — добавила она со спокойной обречённостью ветерана особых операций, — усмотрение у него широкое. Гибкое. Местами… даже изощрённое, - она наклонилась чуть вперёд, подперев щеку кулаком и словно ненароком добавила, с интонацией особенно ехидной доброжелательницы: — Главное — когда он начнёт прорабатывать тему доминирующей вертикали власти, не перепутай: это уже не аллегория. Наракзир, до этого сосредоточенно ел, кашлянул, с трудом сдерживая смешок: — Да-да, особенно если ты решила совместить архетип диктатора и собственноручно изготовленный транслятор из хлама. Это, между прочим, очень пикантно. Он может это воспринять… как приглашение. Асия замерла с вилкой в воздухе. А Тень, сохраняя абсолютную невозмутимость, спокойно отправила в рот ещё ложку: — В общем, — добавила она с видом человека, который давно всё понял— не забудь сказать «С праздником». И после. Тоже. Асия приподняла бровь, но не отступила ни на шаг. Подошла к картонному «телевизору», как к алтарю великих намерений, и гордо поправила надпись, подчёркивая слова «производительность литейного цеха» жирной линией. Это было важно. И в каком-то смысле символично. В стране, где стабильность равна мощности домны, именно этот показатель определял успех. — А что? — отозвалась она, с полным ртом бутерброда. — Речь — написана, трансляция — настроена, фон — праздничный. Если Владыка вдруг решит… проявиться — пусть. Сэкономим на пиротехниках и психологах. Всё равно после такого года у нас уже нет нервной системы. Остались только мышцы и сарказм. Она обернулась, кивнула в сторону ёлки, сверкающей, как хищный трофей в зале заседаний, и добавила: — Он сам сказал: праздник допустим. Считай, я просто развила тему. Государственная инициатива снизу. Это, между прочим, редкость. Её надо поддерживать. Тень закатила глаза и больше не пыталась спорить. В какой-то момент понимаешь, что битва проиграна не потому, что ты сдалась, а потому, что противник вооружился воображением и клеем. А в этом случае — ещё и текстом поздравления, адресованным нации, с пунктом про литейный цех. Асия потянулась под стол, порылась в коробке, хмыкнула про себя — победно, как алхимик, нашедший эликсир между банкой с квашеной капустой и опасным реагентом, — и извлекла два свёртка, упакованных в крафтовую бумагу, перевязанную бечёвкой. Не золотые ленты, не артефактные печати, а бумага, нитка и тепло. Настоящий, упрямо-человеческий жест. И, как всё, что она делала, — с намерением. Первый свёрток она вручила Наракзиру. Тот приподнял бровь, подозревая очередную диверсию, но аккуратно развернул. Внутри лежал карандаш: не просто инструмент для письма, а тонкий, аккуратный стержень из необычного сплава, отливающий чёрно-серебряным блеском, с чуть шероховатой поверхностью, приятной на ощупь. Конец был украшен крохотной гравировкой — симметричным, строгим символом «бесконечности», выведенным в инженерной эстетике. — Вечный карандаш, — объяснила Асия, наклонившись вперёд. — Сплав я подбирала сама. Он не сотрётся. Никогда. Будет писать, пока ты сам не остановишься, — уголки её губ дрогнули. — Вдруг однажды тебе захочется составить не отчёт, а историю. Или хотя бы нечто, чего не захочется перечёркивать, — и тут же торопливо добавила: — но если ты будешь писать им свои порно-истории про меня, я его тебе засуну прямо во вдохновение. Наракзир замер. Словно не знал, что с этим делать. Это было слишком… личное. И потому он просто откинулся на спинку стула и кивнул. Медленно. Почти благодарно. Асия же уже протягивала второй свёрток. Его она вложила в руки Тени осторожно, с тем уважением, с каким преподносят не вещь — смысл. — Открой, — сказала она тихо. Тень, всё ещё не отпуская столовую ложку, аккуратно развязала бечёвку. Внутри оказался зеркальце. Простое, без оправы или инкрустации. Только стекло — идеально чистое, плотное, тяжёлое, с очень тонким металлическим ободом. И отражением. Честным. Не тем, что ты привыкла видеть в бронзе имперского этикета или глянце официальных залов. А настоящим: с лёгкой тенью под глазами, с усталостью. С тем, что осталось от человека, когда из него извлекли функцию. — Это для тебя, — сказала Асия. — Не для оружия. Не для Владыки. Не для системы. А для Тени. Не наблюдателя, не инструмента. А девушки, которая иногда тоже имеет право на себя. Хоть на мгновение. Тень смотрела в зеркало. Не как на вещь. Как на отражение, которое давно не приглашали к разговору: — Спасибо, — сказала она коротко. Без привычной колкости. Без сарказма. Просто. По-человечески. Наракзир всё ещё вертел в пальцах карандаш, а воздух вокруг них будто бы стал чуть теплее. Не от каминов. Не от магии. А от чего-то другого. От тихой, упёртой, почти бестактной теплоты, которую Асия всегда умудрялась пронести в самую чёрную дыру бюрократического ада. В этом мире, где всё имело статус, регламент, приказ и цену — она умела делать подарки. Без расчёта. Без расписок. Просто, потому что знала: даже у архивариуса и у Тени иногда заканчивается запас на «держаться».