И каждый год в последний день декабря…

Звонок в дверь вывел Глеба из полусонного состояния. Проморгавшись в темноте, он поднялся с дивана и, не включая свет, пошел в коридор. Почему-то первой мыслью было, что это Катька. Несмотря на то, что они расстались несколько месяцев назад. Он щелкнул дверным замком и наткнулся на пристальный взгляд брата. - Впустишь? – спросил Вадик. Глеб вздохнул. Желания разговаривать с кем бы то ни был, а тем более с Вадимом, не наблюдалось. - Что ты хочешь? - Хочу нормально поговорить. Без ора, истерик и хлопанья дверьми. - Зачем? Это уже ничего не изменит. Мы всё решили. – Младший Самойлов хотел окутаться в туман антидепрессантов и проспать ближайшие пару суток. – Сегодня Новый год. Иди к жене, Вадик. Вадим достал из-за пазухи бутылку коньяка и протянул брату. Глеб молча вернулся в комнату, поставил бутылку на стол и сел на диван. Старший принёс с кухни стаканы и, распечатав коньяк, наполнил их на одну треть. - Херовый был год, да? – Вадим подал брату стакан. Глеб медленно кивнул. Сделал глоток и вдруг дёрнул уголком рта в подобии улыбки. - Хоть в чем-то мы согласны друг с другом за долгое время. Вадик усмехнулся. Оприходовал содержимое стакана и подлил себе ещё. - Так что мы с «Агатой» будем делать? - «Агата» - это я и ты, но очевидно же, что работать вместе мы больше не можем. - То есть, закрываем проект? Почему-то слово «проект» покоробило Глеба.   «Агата Кристи» - это не проект, это целая жизнь. Он молча кивнул. В горле засаднило. Вадим кивнул в ответ и снова выпил. - Откатаем прощальный тур по стране и разойдёмся. – Глеб покрутил стакан, избегая взгляда брата. - На тур по стране уйдет год, - сказал старший Самойлов. - Ну и прекрасно, - ответил Глеб. Вадик откинулся на спинку кресла и закурил сигарету, выпуская вверх облачко дыма. - Решил, что будешь делать потом? - Давно решил. – Младший улыбнулся: - Свою группу создам. – Он тоже потянулся к пачке сигарет. Вадим подтолкнул к нему зажигалку. - А, ну да, - буркнул он. В груди неприятно кольнуло. – Ты двадцать лет мечтал об этом. Я вот только… - Я мечтал о том, чтобы никто не переделывал мои песни, - перебил брата Глеб, - и не забраковывал их. Старший Самойлов поискал глазами пепельницу. - Я забраковывал только откровенный шлак, который в последнее время из тебя попёр, как из рога изобилия. Глаза Глеба вспыхнули. - Конечно. Я же не Сурков. Вадим закатил глаза. - Знаешь, мне иногда казалось, что ты специально писал всякую хрень, зная, как я отреагирую. - Ну, ты-то вообще нихрена не писал. - Не догадываешься, почему? – Вадик затушил окурок. Глеб молча смотрел на него. - Ты мои песни сразу отвергал, даже не предлагая исправлять там что-либо, - криво улыбнулся старший и вытянул из пачки ещё одну сигарету. - То, что ты приносил, «Агате» вообще не подходило. – Глеб глотнул еще коньяка. - И чем же «Позови мне, небо» тебя не устроила? - Вадим наклонился над пламенем зажигалки. - Не помню уже. – Младший передёрнул плечами. - А когда-то мы понимали друг друга с полуслова. - Пока ты не начал водить дружбу с чинушами, – на лице Глеба мелькнула тень досады. - Твоё якшанье с либерахами тебе тоже на пользу не пошло. Глеб поджал губы. - Давай не будем начинать. Вадик кивнул и в очередной раз наполнил их стаканы. - Предлагаю записать последний альбом фифти-фифти, - сказал Глеб. – Половина твоих песен, половина моих. Никто ничего ни у кого не правит. Вадим прищурился. - Согласен. - В кои-то веки. – Глеб отсалютовал брату стаканом. Не спеша они прикончили бутылку. Время близилось к полуночи. До Нового года оставались считанные часы. - У тебя есть, что пожрать? – спросил старший Самойлов, неожиданно ощутив голод. Младший вскинул на него слегка замутнённый взгляд. - Вадик, а тебе домой не надо? Вадим взглянул в окно. На улице шёл снег. Лёгкий и пушистый. Почему-то такой бывает только тридцать первого декабря. Видимо, реально, волшебный. Домой не хотелось. Накануне они с Юлей повздорили, и она уехала встречать Новый год к сестре. Вадим обещал подъехать туда попозже. - Мой дом там, где ты, - произнёс он, глядя на брата. - Ну ты и зараза, Вадик! – расхохотался Глеб. Старший пожал плечами и направился на кухню. В холодильнике он обнаружил кусок сыра, банку сгущенки, упаковку сливочного масла, майонез и пару яблок. На дверце, рядом с бутылкой водки стояла баночка красной икры. В морозильной камере скучали пельмени. - Еще хлеб есть, - раздался голос Глеба за спиной Вадима. - Супер! Ужину быть! – Вадик довольно потёр руки. - Можно в магазин спуститься. – Глеб уселся на табуретку и подтянул одно колено к груди. - За шампанским? - Шампанское после коньяка? – скривился младший. - Так Новый год же. - Так ты серьезно домой не собираешься? - Ну, если ты меня выгонишь, то придётся ехать. Глеб помолчал, а затем тихо сказал: - Не выгоню. - Спасибо, - проговорил Вадим, тоже понизив голос. За шампанским он всё же сходил. Глеб сделал бутерброды с икрой и отварил пельмени. Про «Агату» больше не говорили. Искрящиеся снежинки танцевали в оконном стекле. То тут, то там вспыхивали фейерверки, и раздавался счастливый смех гуляющих людей. Утолив голод, Самойловы бездумно пялились в телевизор, переключая каналы. Кто к кому придвинулся первым, было не понять. Да и какая разница? Значение имело лишь то, что их губы наконец-то встретились, слились в долгом глубоком поцелуе. Языки переплелись. Ладони заскользили по телам друг друга. От одежды избавлялись молча и быстро, боясь, что другой передумает. А раздевшись, вцепились друг в друга, как утопающие. За окном взрывались петарды. В окнах соседнего дома перемигивались гирлянды. Из квартир других жильцов доносилась музыка. Глеб инстинктивно приподнимал бёдра, зарываясь ладонями в волосы брата и закрывая глаза, чтобы не видеть взгляда Вадима, наполненного любовью и болью. У них впереди еще год. Год, чтобы смириться и отпустить друг друга. Год для того, чтобы насытиться друг другом. Налюбить вдоволь. Про запас. Вадим крепче обнял Глеба, не спеша двигаясь внутри него. Глеб стонал в его плечо, в нарастающих волнах наслаждения. Оба сдерживались изо всех сил, желая растянуть удовольствие, но получалось это плохо. Слишком долго они не были так близки. - Вадик, я… Вадим подставил палец к его губам. - С Новым годом, Глебка… - Он убрал руку. - С Новым годом, Вадик…