Marry me out of spite

Мой тгк🤍🎀:https://t.me/fluffkitt _____ Вы когда-нибудь задумывались, что вообще нужно для полной, стабильной, уверенной, охренительно счастливой жизни? Ли Нари задумывалась. Буквально пару недель назад лежала на своём мягком диване, уткнувшись лицом в подушку “Hello, it’s me, your worst decision”, и думала. И знаете что? Пришла к выводу: у неё всё просто замечательно. У неё любимая работа — не просто работа, а дело жизни. Она не “крутит бумажки в офисе”, не “ходит на ненавистные смены”, не “терпит тупых начальников”. Нет. Нари — дизайнер одежды. Та самая ведьма, которая способна взять ткань, иголку, мозг и немного безумия — и превратить это всё в платье, от которого люди либо плачут от счастья, либо продают почку, чтобы его купить. Её ателье шло отлично. У неё была репутация — и это не репутация “ой, это та странная с зелёными глазами, которая разговаривает с манекенами”. Нет. Это была репутация талантливой, яркой, немного бешеной профессионалки. Семья у неё тоже была прекрасной. Родители — да, иногда жёсткие, иногда бесили своими “мы лучше знаем”, “мы прожили жизнь”, “мы тебе не враги, мы родители, поэтому слушай, как мы говорим”, но они её любили. Гордились. Даже если иногда делали это слишком громко. Они были здоровы, они были рядом — а это уже огромное счастье. Друзья? Есть. И не просто “знакомые, чтобы сходить выпить кофе”, а настоящие. Самая главная среди них — Ча Ынми. Та самая женщина-ураган. Если жизнь — фильм, то Ынми — это тот персонаж, у которого всегда есть комментарий, мем, крик “ДА ТЫ ШО ШУТИШЬ”, и который может одновременно вытащить из депрессии, довести до слёз от смеха и потом заставить есть мороженое ложкой из контейнера. И вот Ынми, кстати, с первого дня недолюбливала жениха Нари. Она называла его не иначе как “Банковский петух”. Потому что, по её словам, он “ходит такой важный, как будто мир ему должен, хвост веером, взгляд – ‘я бог, молитесь’”. И да, она говорила это ему в лицо. Постоянно. Без капли стеснения. Но самое главное в жизни Нари — любовь. У Нари была любовь всей её жизни. Кан Даён. При первом знакомстве он показался холодным, слишком самоуверенным, немного пафосным плейбоем, который явно привык получать всё, что хочет. Но постепенно он будто “раскрылся”. Стал мягче, заботливее, внимательнее. По крайней мере для Нари. С ней он был другим — нежным, иногда смущённым, иногда смешным. Он красиво ухаживал, делал подарки, умел говорить правильные слова, умел смотреть так, что казалось — да, вот оно, вот ради такого чувства люди вообще живут. Они познакомились в общей компании друзей. Сначала просто сидели в одной компании, потом начали переписываться, потом кофе, потом кино, потом уже “ты сегодня у меня” и “а завтра я у тебя”. И как-то всё закрутилось. Три года вместе. За это время он стал частью семьи, частью её жизни, частью её будущего. Да, родители не сразу одобрили. Мама сверлила его взглядом так, будто собиралась прочитать его душу как налоговую декларацию. Отец долго молчал, потом выдал: — Я присмотрюсь. Это, если что, в переводе с “языка отца” означало “пока я не уверен, но если обидишь мою дочь — закопаю”. Но всё как-то устаканилось. Родители смирились. Возможно, не потому что поверили в Даёна, а потому что видели, как сияют глаза Нари. Она была счастлива. Она верила. Она была уверена — вот он, её человек. Свадьба уже обсуждалась, дата была выбрана, кольцо было на пальце. Платья? Ха. Платья она сама себе сделает. И сделает так, что сама будет плакать от собственной гениальности. И Нари правда считала свою жизнь счастливой. Она просыпалась по утрам с мыслью “у меня всё хорошо”. Она ложилась спать с мыслью “я люблю и любима”. Иногда, конечно, возникали ссоры — ну а как без них? Он был вспыльчивым, иногда слишком самоуверенным, иногда слишком “я мужик, я знаю лучше”. Она могла казаться слишком шумной, слишком эмоциональной, слишком “говорит не думая”. Но они мирились. Он умел улыбнуться. Она умела обнять. И всё вроде как возвращалось на свои места. Иногда, правда, в голове промелькивали маленькие тревожные мыслишки. Вот какие-то его переписки, которые он резко сворачивал при её приближении. Вот запах чужих духов, который он объяснял “коллега обняла, поздравляла”. Вот редкие исчезновения по “важным делам”. Но Нари — человек, который привык доверять. Она не была тем типом, кто сразу лезет в телефон, следит, делает допросы. Она верила. Потому что если не верить — зачем вообще строить отношения? Она смеялась громко, жила ярко, горела своим делом, любила по-настоящему. Она была уверена, что её жизнь сложилась правильно. Пусть не идеально, но достаточно близко к этому. И если бы кто-то тогда подошёл к ней, похлопал по плечу и сказал: “Эй, Ли Нари, совсем скоро твоя жизнь перевернётся так, что ты сама охренеешь” — она бы рассмеялась. Сказала бы что-то вроде: — Да хватит, у меня всё под контролем. А жизнь бы в этот момент только ухмыльнулась: “Детка… ты ещё даже не знаешь, что я для тебя приготовила.” _____ несколько часов назад Нари сидела в зале ожидания аэропорта и нервно теребила пальцами край билета. Табло над головой уже пару раз мигало, показывая информацию о посадке, а она всё равно не могла успокоиться — слишком много эмоций, слишком много мыслей. За последние дни она успела устать морально, физически, эмоционально и где-то на уровне души, потому что поездка в Индию, хоть и была рабочей, оказалась насыщенной до невозможности. Она летала туда за тканями — не просто тканями, а легендарными тканями, о которых среди дизайнеров ходили разговоры как среди детей о Санта-Клаусе. Местные мастера, ручная работа, уникальные узоры, редкие материалы для особых заказов, от которых отказаться просто невозможно. Да и обновить ассортимент никогда не вредно — даже если ты и так успешна, нужно держаться впереди. Руки сами собой потянулись к кольцу. Тонкое, элегантное, оно идеально сидело на её безымянном пальце, словно с ним и родилось. Помолвка. До сих пор звучало дико. Страшно приятно. Страшно реально. Кан Даён сделал предложение красиво, уверенно, именно так, как делают мужчины из дорам — с кольцом, цветами, серьёзным взглядом, от которого у неё тогда чуть сердце не выпрыгнуло. И она согласилась, даже секунды не думая. Она была в него по-настоящему влюблена. Настолько, что иногда даже самой становилось страшно. А когда он смотрел на неё так тепло, заботился, спрашивал, ела ли она, не устала ли — казалось, что вот она, Голливудская версия счастья. Даён был для неё всем: поддержкой, стеной, мужчиной мечты. Или, по крайней мере, она считала его таким. Объявили посадку. Нари вскочила, как ребёнок, которого позвали на батут. Чемодан в одну руку, телефон в другую — и она пошла в сторону выхода на посадку. Очереди, регистрация, проверка, всё как всегда. Но ей не было скучно — в голове рисовались картинки. Вот он встретит её, подбежит, закружит, поцелует. Возможно, подарит цветы. Возможно, обнимет так, что кости хрустнут — да и бог с ними, пусть хрустят. Перелёт прошёл удивительно спокойно. Без скандальных пассажиров, без детей, устраивающих оркестр из крика, без турбулентности, которая могла бы убить её последние нервы. Она даже успела немного поспать, чуть-чуть посмотреть дораму в телефоне, поесть, снова поспать и снова понарисовывать в голове радужные картинки. И вот — приземление. Родной аэропорт. Родной воздух. Родная страна. Она сделала глубокий вдох и чуть улыбнулась сама себе: — Дом, милый дом. Телефон пискнул. Сообщение от Дайона. «Дорогая, извини. Завал на работе, не смогу встретить. Как прилетишь — напиши, ладно? Люблю.» Нари на секунду замерла, но только на секунду. Улыбнулась. Ну да, работа. У него всегда её много. Она к этому привыкла. Ей не нужно, чтобы он постоянно носился за ней — они взрослые люди. Тем более… у неё есть идея получше. Она сдала паспортный контроль, забрала чемодан с ленты, привычно проверила замочек и только после этого позволила себе чуть потянуться. — Ладно, мистер занятость, — пробормотала она себе под нос. — Тогда я сделаю сюрприз первой. Сначала — к родителям. Они скучают. Они всегда скучают. Особенно мама, которая способна позвонить три раза за день просто потому что «ты не отвечала на первое сообщение быстрее, чем через десять минут». А потом — домой. К себе. К месту, где всё пахнет её жизнью. Где каждая мелочь на своём месте. Где, по хорошей иронии, ключи сейчас находятся у Кан Даёна, потому что именно он обещал поливать её растения и не убить их всех разом. Но запасной комплект — у неё. На всякий случай. И этот случай — как раз сегодня. Она выпрямилась, поправила волосы, ещё раз взглянула на кольцо, которое блеснуло в свете аэропортных ламп, и уверенно направилась к выходу. Такси. Чемодан в багажник. Усесться поудобнее. И сердце, которое бьётся чуть быстрее обычного. Она ехала к родителям. _____ Такси плавно остановилось у высокого жилого дома в Сеуле. Даже несмотря на усталость после перелёта, Нари почувствовала странное волнение — тёплое, домашнее. Эта квартира всегда казалась ей чем-то вроде безопасного убежища. Родители жили в Пусане, но давно купили жильё и в столице — «на всякий случай», как любила говорить мать. И, как оказалось, «всякий случай» — это когда их дочь выходит замуж, и половина подготовки почему-то оказывается в Сеуле. Она поднялась на нужный этаж, глубоко вдохнула… и позвонила. За дверью послышались шаги. Дверь распахнулась, и на пороге появился её отец — Ли Чанук, в домашней футболке, с чуть растрёпанными волосами и неизменной мягкой улыбкой. — Нари… моя крошка… — голос его задрожал от радости. Она даже не успела ничего сказать, как оказалась у него в объятиях. Тёплых, родных. Таких, которые мгновенно стирают усталость и тревогу из головы. — Папа… — тихо выдохнула она, уткнувшись в его плечо. — Заходи, заходи, не стой в коридоре! Только она переступила порог, как из кухни, практически бегом, выбежала мать — Ли Хэвон. — Нари! — мама всплеснула руками. — Доченька моя, ну наконец-то! Объятия мамины были крепкими и немного давящими, как всегда, но такими же родными. Пахло едой — домом. Жизнью. Семьёй. — Ну что ты там стоишь, разувайся, проходи! — мама уже суетилась, куда-то торопясь, будто внутри был целый ураган. Минуты не прошло, как Нари уже сидела за столом. Ей пододвинули тарелки, положили еду, поставили чай. — Ну, рассказывай! — мать уселась напротив, внимательно вглядываясь в дочь. — Как командировка? Как дорога? Устала? — Было… насыщенно, — улыбнулась Нари. — Ткани просто шикарные. Нашла то, что давно искала. Заказчица, думаю, будет в восторге. — И правильно, — гордо кивнул отец. — Наша дочь у нас не промах. — Как вы? — Нари посмотрела на родителей. — Всё нормально? Здоровье? Не перерабатываете? — Всё хорошо, — спокойно ответил отец. — Подготовка к нашей годовщине идёт отлично. Ресторан забронировали, меню обсудили. Всё под контролем. — Да, да, да! — подключилась мама. — И место красивое, и музыка хорошая. И, кстати… Она перевела взгляд на мужа. — И подготовка к вашей свадьбе тоже идёт хорошо, — мягко добавил отец. — Мы делаем всё, что можем. Нари чуть улыбнулась и опустила глаза: — Спасибо, папа… Я разгребу дела и присоединюсь к вам плотнее. Сейчас просто работы очень много. — Ну конечно, — кивнул отец. Но мама не была бы собой, если бы не продолжила: — Вот не могли немного подождать с этой свадьбой… Зачем так быстро? Нари выдохнула и подняла взгляд. — Мам, я же… люблю его. Хэвон чуть прищурилась. — А ты уверена, что он тебя любит? Нари даже не колебалась. — Уверена. — Хорошо, — мама кивнула, но её взгляд был строг. — Тогда скажи мне: поженитесь — и где вы будете жить? — У меня же своя квартира. Будем жить у меня, — спокойно ответила Нари. Отец мягко вздохнул: — Дочка… извини, но это неправильно. Мужчина должен обеспечивать. У Нари дрогнула челюсть. — Так. Папа. Мам. Давайте без этого. Я его выбрала — и точка. Отец поддержал её мягко, но так, как умел только он: — Если ты выбрала — значит, выбрала. Мы рядом. Но помни — ты всегда можешь прийти домой. Всегда. Дальше разговор стал легче. Они смеялись, обсуждали ткани, клиентов, вспоминали глупости из прошлого. Нари достала подарки: маме — красивый платок и редкий чай, папе — дорогой ремень и кое-что вкусное из тех краёв, где она была. Они сидели ещё примерно час с лишним, просто наслаждаясь тем, что они вместе. Но пора было ехать. — Мне уже пора. — Как же этот твой Даён, — буркнул отец, — даже не встретил. — У него работа, — спокойно сказала она. — Я приеду домой, сделаю ему сюрприз. Ужин приготовлю… Он придёт — и у нас будет вечер вместе. — Вот… — снова вспыхнула мама. — Усталая с дороги, а будешь ещё кому-то готовить. — Мам, — она мягко улыбнулась, подошла, поцеловала её в щёку. — Всё нормально. Она поцеловала и папу. — Я вас люблю. — Мы тебя тоже, — почти одновременно ответили родители. Нари надела обувь, взяла чемодан, вызвала такси. Она ещё раз оглянулась на квартиру — на этот маленький тёплый мир, где её всегда ждут… И вышла. Теперь — домой. _____ Нари вышла из такси, расплатилась, поблагодарила водителя и вытащила чемодан. Тёплый летний воздух коснулся лица, и она даже улыбнулась. Дом. Наконец-то домой. Она так соскучилась по своему маленькому, но такому уютному миру. Поднялась по ступенькам, толкнула тяжелую дверь подъезда плечом и, привычно приветствовав консьержку, направилась к лифту. Голова была забита только хорошими мыслями. Она даже почти вприпрыжку зашла в лифт, нажала нужный этаж и тихо вдохнула. Всё будет хорошо. Сейчас быстренько принять душ, смотаться в магазин, накрыть ужин — и устроить Дайону маленький сюрприз. Он войдёт, увидит её… обнимет, поднимет, закружит. Она даже представила его удивлённые глаза. Двери лифта распахнулись. Нари везла чемодан по коридору, остановилась у своей квартиры и вставила ключ. Замок щёлкнул привычно. Она толкнула дверь… и сразу что-то встало поперёк горла. В прихожей стояли мужская пара обуви — ладно, это понятно. Но рядом — женские туфли на каблуке. Яркие. Чужие. Не её. Она даже на секунду зависла. — Чё за…? — прошептала она и сама же себе попыталась найти логичное оправдание. «Наверное, гость. Может… мама прислала какую-то службу? Нет. Подруга? Никто не говорил…» Она тихо прикрыла дверь, чтобы шум не выдал её присутствие. В квартире было слишком… тепло? Нет. Слишком… живо. И странно. В кухни ничего. Но вот в спальни… Смех. Женский. Такой лёгкий, сладкий, дурашливый. Мир стал вязким. Ноги сами пошли вперёд. Каждый шаг — как будто по тонкому льду. Рука легла на ручку двери спальни, сердце ухнуло в пятки, ладони вспотели. Она толкнула дверь. И всё. Её жизнь просто треснула. Даён лежал на её кровати. На их кровати. Полностью голый. Рядом — женщина, тоже без единой тряпки. Они смеялись, болтали что-то абсолютно лёгкое, будто просто лежали где-нибудь на пляже. Всё было таким абсурдно-обычным, будто он делал это сотню раз. Первыми её заметил не он — она. Девица открыла глаза, увидела Нари и замерла. А потом повернулся Даён. Истерично выдохнул: — Нари… это… не то, что ты подумала! Какое там «не то». Перед глазами всё плыло, уши заложило. Она даже не закричала. Просто развернулась и выбежала. Чемодан грохнулся где-то в коридоре, но она его уже не чувствовала. Она просто неслась. В лифт, из лифта, вниз, к выходу — всё без единой мысли. Просто инстинкт: сбежать. Вырваться. Спастись. «Он не мог. Это же… он. Он не мог. Это сон. Это перегруз. Это усталость. Это просто… нет, блять, это настоящее». Шаги. Сзади. Громкие. Слишком быстрые. — Нари! — голос сорвался. — Нари, стой! Она обернулась. Даён выбежал во двор, торопливо натягивая футболку. Волосы взъерошены. Вид виноватый, но взгляд — раздраженный. Не испуганный. Не умоляющий. Как будто он… злится. Серьезно? — Нари, послушай меня, ладно? — он подбежал ближе. — Это не… — Сколько? Он поморгал: — Что… сколько? — Сколько. Времени. Ты. Трахаешься. В моей. Чёртовой. Кровати. С ней. — каждое слово звучало как удар. — С ней? — он фыркнул, скривился. — Ты сейчас серьёзно… — Я сейчас, блять, более чем серьёзно! — голос сорвался. — Сколько?! Он вдруг тоже вспыхнул. — Ты успокоишься вообще? — выплюнул. — Ты истеришь посреди двора. У нас свадьба вообще-то! — Какая нахер свадьба?! — сорвалась она. — Ты трахаешься с другой бабой в моём доме и говоришь мне про свадьбу?! И вот тут он, как будто ждал этой точки, сорвался окончательно. — Да потому что, Нари, откроем карты? — он вскинул руки. — Ты вообще себя видела? Ты вечно занята своей работой, своими тканями, своими проектами! Тебя никогда нет дома, ты живешь в каком-то своем мире! Я тоже, знаешь ли, человек, мне нужно внимание, мне нужна женщина рядом, тепло, нормальные отношения! А с тобой… блять, с тобой постоянно «я занята, у меня работа, я устала»! Она застыла. Просто смотрела. Он продолжил, разошёлся: — Думаешь, я хотел так быстро на тебе жениться? Серьёзно? Нет! Это всё, чтоб твои родители не нудели, чтоб все были довольны. А ты… Ты правда думаешь, что кроме меня ты кому-то нужна? Да кому нужна такая, как ты? С твоим характером? С твоей вечно заебавшейся мордой и вечной гонкой за работой? Эта фраза ударила, как пощечина. «Ты никому не нужна, кроме меня». Вот оно. Настоящее. Вот кто он. Вот что он думает. Она медленно выдохнула. Стерла слезу. И вдруг… успокоилась. Не полностью. Но внутри что-то странно щёлкнуло. Тепло ушло. Остался лед. И ясность. — Ты серьёзно? — тихо спросила. — Вот так, да? — Да! — он бросил. — Именно так! Она кивнула. Раз. Еще раз. Будто нажимала какую-то внутреннюю кнопку «ок». А потом повернула голову — и взгляд упал на подъехавшую машину. Чёрная. Та самая, которую невозможно не заметить. Из неё вышел мужчина в идеально сидящем костюме. Высокий. Уверенный. С выражением лица: “я сегодня никого убивать не планировал, но если придётся — сделаю это красиво”. От него исходил такой спокойный холод, что даже воздух вокруг, казалось, выровнялся. И в голове Нари вдруг родилось одно очень сумасшедшее, очень идиотское, но чертовски правильное по ощущениям решение. Она посмотрела на Дайона. Медленно, почти холодно. — Ты сказал, что я никому не нужна, кроме тебя, да? — спокойно спросила. — Да, — ухмыльнулся он. — Именно. — Хорошо, — кивнула она. И развернулась. Просто ушла. Уверенно. Не оглядываясь. Дайон что-то выкрикнул ей вслед, но она уже не слушала. Потому что ноги уверенно несли её к мужчине у машины. Он как раз закрыл дверь, собираясь идти, но… остановился, потому что к нему уверенным, но очень злым шагом подошла девушка. Заплаканная, но красивая. Глаза блестят. Дышит быстро. Вид решительный. Она остановилась прямо перед ним. Они пару секунд молча смотрели друг на друга. Он чуть приподнял брови: «эм?..» А Нари просто вдохнула… и спокойным, очень серьёзным голосом выдала: — Женишься на мне?