Marry me out of spite

Мой тгк🤍🎀: https://t.me/fluffkitt _____ Спустя пару секунд, когда он просто моргнул, как будто в голове завис «синий экран», парень напротив всё-таки соизволил открыть рот. — …Хорошо, — сказал он тихо, будто сам себе. — Я согласен. Нари даже не стала уточнять, шутит он или нет. Просто кивнула — коротко, резко — схватила его за руку и ровным, уверенным голосом сказала: — Пошли. — Подожди… я… — он робко попытался что-то вставить. — Пошли, — повторила Нари так, что спорить вообще не возникло мысли. Она шагнула мимо Даёна. Тот вытаращился на неё так, будто она только что объявила войну пол-Сеулу. — Нари! — взорвался он. — Ты вообще сдурела? Ты серьёзно?! Она повернулась. Очень спокойно. Очень холодно. И с такой усталой брезгливостью, будто смотрела не на жениха, с которым была три года вместе, а на таракана на кухне. — Курицу свою, с которой кувыркался, заберёшь сам, — сказала она. — У меня другие планы. Она крепче сжала пальцы на запястье парня, который шёл рядом. Он, честно говоря, выглядел так, будто его утащили в параллельную вселенную: строгий костюм, серьёзное лицо… и абсолютно потерянные глаза. Но молчал и шёл. Они поднялись. Дверь квартиры. Замок щёлкнул — и реальность снова дала по лицу. В прихожей стояла девушка. Та самая. На каблуках, с идеальными волосами, с едва виноватой, но всё равно наглой ухмылкой. Она торопливо обувалась. Нари посмотрела на неё сверху вниз. — О, — сухо улыбнулась она. — Курица сама соизволит уйти. Скатертью дорога. Та пискнула: — Послушай, я… это не– — Закрой рот, — даже не глядя на неё бросила Нари. — Выход знаешь где. И пошла внутрь. Спальня. Постель. Подушка. Простыни. И всё это — не просто ткань. А предательство. В её доме. В её кровати. Она резко втянула воздух. Позади тихо кашлянули. — Ээ… — подал голос тот самый парень, которого она всё ещё тащила за собой, как трофей судьбы. — Я… как… тебя зовут? Нари обернулась. И впервые нормально на него посмотрела. Бог ты мой. На вид — гроза районов. Челюсть, взгляд тёмный, строгий костюм, плечи — с них можно мосты строить. Но стоит заговорить — и вот он уже растерянный мальчик, который, кажется, вообще не понимает, куда попал. — Нари, — представилась она и даже протянула руку. — Будем знакомы. — Я… Чимин, — он неловко пожал ладонь. — Извини… Я вообще… я просто… — Я знаю, — она коротко выдохнула, улыбнулась почти извиняюще. — Прости, что втянула тебя во всё это. Я сейчас просто на эмоциях. Дверь щёлкнула снова. Вошёл он. Даён. С тем самым лицом «давай спокойно поговорим, любимая», от которого хотелось выть. Нари медленно повернулась. Ни слова. Прошла мимо. Зашла в спальню. Вернулась — уже с охапкой его вещей. Рубашки, какие-то папки, куртка, зарядки, чёртова гора его хлама — и всё это полетело ему в грудь. — Забирай свой хлам. И вали отсюда, — бросила она. — Нари, давай без истерик, — он поднял руки, делая этот мерзкий «успокаивающий» жест. — Давай поговорим нормально— — Нормально? — её голос сорвался. — Ты меня, блять, не понял? Я сказала — проваливай. Чимин осторожно шевельнулся рядом. — Может… мне выйти, а вы… это… потом— — Стоять, — она даже не посмотрела на него. — Просто стой тут. И снова — на Даёна. Он попробовал приблизиться. Плохая идея. Она буквально вытолкала его к двери. Без сантиментов. Выпихнула в подъезд. Швырнула следом обувь. — Всего хорошего, — отчеканила и захлопнула дверь прямо перед его лицом. Тишина. За дверью он пару раз ещё крикнул её имя, попробовал постучать. Но потом стих. Ушёл. А у Нари будто выключили внутренние опоры. Она медленно сползла по двери вниз, прижала ладони к лицу — и дала себе сломаться. Без того придуманного пафоса киношных героинь. Просто… больно. Горло жжёт. В груди как будто влажный комок рвётся наружу. И слёзы льются так, что кажется — никогда не закончатся. И напротив всё ещё стоит человек, который согласился жениться на ней. Просто так. Он смущённо переминался с ноги на ногу. Взгляд мягкий, беспомощный. — Эм… — осторожно начал он. — Ты… извини. Что я… в такой момент оказался рядом. Она всхлипнула, вдохнула, мотнула головой. — Не извиняйся. Это… не ты всё испортил. Нари резко встала. Как на автопилоте. Пошла в спальню. И, не глядя на Чимина, сдёрнула простынь. Потом пододеяльник. Наволочки. Всё — в один комок. «Ещё и на моей кровати… Чудесно. Выкину. Нет. Сожгу. Потом выкину. Потом ещё раз сожгу.» Чимин робко просунул голову в дверной проём. — Я… можно уточню? — осторожно спросил он. — Твое… ну… это… предложение по поводу женитьбы… было… серьёзным? Нари застыла на секунду. Повернулась. Посмотрела прямо в его глаза. — Да, — сказала просто. — Мой… бывший жених сказал, что я никому не нужна. Что без него я — ноль. Я хочу доказать ему, что это не так. На секунду её взгляд упал на кольцо. На пальце. На том самом. И сердце снова дёрнулось. Хватит. Она быстрым шагом вышла к окну, распахнула его. Внизу у подъезда, опершись о стену, всё ещё стоял Даён. Ни капли сожаления на лице. Только раздражение, усталость и… обида. Как будто это ЕГО предали. — Эй! — крикнула она. Он поднял голову. — Лови, придурок. Она сорвала кольцо с пальца — тяжёлое, холодное, когда-то любимое — и метнула вниз. Оно блеснуло в воздухе и, кажется, довольно ощутимо врезалось ему куда-то в плечо. Отлично. Прекрасно. — Подаришь своей… прошмандовке, с которой кувыркался! — добавила, захлопнула окно и повернулась. И впервые за весь вечер — улыбнулась. Зло. Облегчённо. Свободно. — Фух. Аж легче стало. Чимин моргнул. — То есть… — он осторожно поднял руки. — Мы… правда… поженимся? — Господи, да ты чего как маленький? — она махнула рукой. — Кстати, тебе вообще сколько лет? — Д… девятнадцать… — машинально ляпнул он, а потом сам охренел. — То есть двадцать девять! Двадцать девять! Она впервые искренне засмеялась. Нервно, срываясь, но — по-настоящему. — Фух. Хорошо. А то я уже начала думать, что меня реально понесло. Мне двадцать пять. Итак, Чимин, двадцать девять лет. Я предлагаю тебе фиктивные отношения. Надеюсь, до свадьбы дело не дойдёт, мне просто нужно надавать по самолюбию этому козлу. — Честно? — он провёл ладонью по затылку. — Я вообще ничего не понимаю. — Тогда зачем согласился? — искренне удивилась она. Он пожал плечами. — Ты… подошла так уверенно. Посмотрела… так… и я растерялся. И… ну… сказал «да». — Понятно, — кивнула Нари. — Добрый на нервах попался, судьба любит шутки. Она глубоко вдохнула. — Так что, ты в деле? Или сейчас сбежишь и забудешь меня как страшный сон? Он немного подумал — серьёзно, по-настоящему. А потом кивнул. — В деле. — Отлично, — сразу посветлели глаза. — Тогда номер телефона давай свой. Он протянул мобильный. Они быстро набрали контакты. — А теперь… — она выдохнула. — Будь добр, оставь меня одну. Я сейчас буду делать всё как в типичных дорамах: реветь в подушку, жрать мороженое ложкой из контейнера и вызывать подругу, чтобы обсудить, какой он мудак от макушки до пяток. — План звучит… убедительно, — мягко усмехнулся Чимин. — Спасибо, — она даже поклонилась игриво. — Тогда… я пойду? — уточнил он. — Ага, — кивнула. — Я тебе напишу. Ладно? — Ладно, — он опять неловко улыбнулся. — Не провожай. Я… вроде запомнил, где дверь. Он исчез в коридоре. Дверь тихо закрылась. И осталась она. И квартира. Которая теперь будто вся была пропитана их присутствием — не только его, но и той… другой. Стены, воздух, даже тишина — всё казалось грязным. Нари огляделась. — Так, — сказала она себе вслух. Голос всё ещё дрожал, но уже держался. — Поплачем позже. Сначала — дезинфекция. Она закатала рукава. И взялась за свою собственную маленькую войну. _____ Квартира наконец-то пахла не предательством и чужими руками, оставившими свои следы на каждом предмете мебели, а средством для уборки, свежестью и… чем-то почти успокаивающим. Нари отдраила здесь всё — как будто пыталась смыть не только грязь посторонних людей, но и боль, унижение и то тупое чувство опустошения, которое словно застряло в груди и мешало нормально дышать. Полы блестят. Кухня сияет. Постельное бельё сложено в пакет и обречённо лежит возле двери, ждущая своего часа. Она честно собиралась его сжечь. Не выкинуть — именно сжечь, как символично тупой ритуал очищения. Она переоделась в домашнее — мягкие тёплые шорты тёмно-синего цвета, короткий белый топ и свободная олимпийка в тон, сползающая с плеча. Уютный, но красивый домашний образ, будто специально созданный дизайнером для вечера «я пережила конец света, но выглядеть плохо не собираюсь». Волосы собрала в небрежный хвост, сделала глубокий вдох… и только тогда позволила себе сломаться. Слёзы посыпались сами. Тихо вначале. Потом громче. Потом сильнее. Она уткнулась лицом в ладони и наконец-то позволила себе прожить то, от чего всё это время убегала. Когда чуть отпустило, Нари потянулась к телефону. Контакт «Лучшая Ынми» как всегда был на самом верху. Она нажала вызов. — Подружкааа!! Ты уже приехала? — весёлый голос Ынми буквально подпрыгивал в динамике. — Ынмиии… — голос Нари дрогнул и окончательно сорвался. На другом конце моментально стало тихо. — Что случилось? — резкая, собранная, серьёзная Ынми включилась мгновенно. — Он… я… — Так, моя дорогая, спокойно, — голос стал мягким, но уверенным. — Я сейчас закрываю магазин и еду к тебе. Ты только дыши, хорошо? Прибереги слёзы к моему приезду, а то я тоже хочу поучаствовать. Нари всхлипнула. — Хорошо… постараюсь… — Минут через тридцать буду. Ынми всегда была такой. Та, кто появляется рядом сразу. Когда Нари в школе сорвала связки перед важным выступлением — Ынми сорвалась ночью и поехала к ней с мёдом и лимоном. Когда Нари провалила первый большой проект — Ынми пришла с шампанским, тортом и словами: «Ну и что? Мы ещё всех порвём». Когда Нари сломала руку, Ынми примчалась в больницу между экзаменами, запыхавшаяся, взволнованная, но рядом. И Нари была для неё тем же. Именно она первая увидела, как Ынми сияет, когда собирает букеты. Именно она сказала: — Ты не создана для скучной офисной работы. Ты создана заставлять людей улыбаться цветами. И вот теперь у Ынми была собственная лавка. Flora Muse. И да, она была счастлива. Ровно через полчаса в дверь позвонили. Нари шаркая тапочками доплелась до входа и открыла. На пороге стояла Ынми. В ярко-вишнёвом свитере с открытыми плечами, в короткой чёрной кожаной юбке, с цепочкой на поясе — как всегда дерзкая, стильная и немножко как стихия. В руке — пакет, в котором определённо звякало явно «не лимонад». Нари даже не сказала ни слова. Просто шагнула вперёд и крепко обняла её. И заплакала снова. — Тише, моя хорошая, — мягко сказала Ынми, крепче прижимая её. — Давай зайдём. Ты сейчас всё расскажешь. Они прошли в гостиную. Просторную, тёплую, домашнюю. Огромный карамельно-рыжий диван, жёлтый ковёр с кругами, большой деревянный столик. На стене — рисунки, эскизы, зажимы, верёвки — вся жизнь Нари наглядно висела перед глазами, напоминая, какая она талантливая. У окна стоял манекен, аккуратно одетый в один из её недавних проектов. Квартира жила дыханием её профессии. И сегодня она казалась особенно живой, будто сама пыталась обнять хозяйку. Ынми забежала на кухню, прихватила две кружки, вернулась, открыла бутылку вина уверенным щелчком, как будто делала это сто раз. Налила по кружкам, уселась на пол рядом с Нари. — Ну? — мягко, но серьёзно. Нари вдохнула. — Он изменил мне, Ынми. У подруги дрогнула рука, и немного вина пролилось мимо. — ЧТО?! — Я приехала… домой… — голос дрожал. — И… они были в моей квартире… в моей кровати… Лицо Ынми медленно приобрело выражение священной ярости. — Он… привёл… её… в твою квартиру?.. В твою? В ту, где твои вещи, где ваши фотографии… где твоя жизнь?! Нари кивнула и рыдала снова. — Мало того, что он козёл, так он ещё и тупой козёл, — выдохнула Ынми. — Это надо иметь настолько маленький мозг, чтобы такое провернуть. Вот просто… куриное яйцо умнее. И дальше понеслось. Нари рассказывала всё — как вошла, как девушка хихикала, как он пытался оправдываться, как кричал, как обвинял её. Каждое слово причиняло боль. Но рядом сидела Ынми. И каждая новая фраза сопровождалась комментариями в стиле: — О боже, этот индюк… — Я знала, что он мне не нравится не просто так! — Если бы ты меня позвала, я бы его выкинула из окна. — Идиот. Просто идиот с пафосом. В какой-то момент они обе смеялись сквозь слёзы. Это была их особенная магия. Когда стало чуть легче, Ынми протянула кружку: — За свободу. Хоть и больную, но честную. Нари слабо усмехнулась и чокнулась с ней. — Зато теперь, — протянула Ынми, — у тебя будет больше времени. Никакого мужика рядом. Свобода, независимость, алкоголь, дорамы, карьерочка… — Кстати… об этом… — осторожно сказала Нари. Ынми прищурилась. — Нари… только не говори, что ты успела ещё что-то натворить. — Натворила. — Господи, дай мне сил… — Ынми отпила и глубоко вдохнула. — Ладно. Давай. Выкладывай. Нари вдохнула. И выдала: — Я предложила первому встречному жениться на мне. И он согласился. Прямо перед глазами Даёна. Тишина. Оглушительная. Ынми смотрела на неё. Моргнула. Ещё раз. — Ты… что сделала? — Ну а что?! — Нари всплеснула руками. — Он сказал, что я никому, кроме него, не нужна. И… я просто… сорвалась. Хотела доказать, что это не так. — И втянула в это случайного мужика? — Да… — Красивый хоть? Нари фыркнула. — ЫНМИ!! — Ладно-ладно! — подруга подняла руки. — Просто уточняю важные детали. Но… — она наклонилась ближе. — Он правда согласился? — Да. Но он такой… растерянный был. Несколько раз переспросил. Я понимаю, это было сумасшедше глупо. Но… я не могла… остановиться. Ынми вздохнула. Серьёзно. Не с шутками. Не с сарказмом. — Хочешь честный совет? — Хочу. — Иди до конца. — Ынми! — Нари чуть не уронила кружку. — Ты офигела?! — Нет. Я сейчас максимально адекватна. Слушай. Ты не просто кого-то нашла — судьба сама швырнула тебе под ноги живого человека, который в нужный момент сказал «да». Это уже знак. Ты хочешь унизить Даёна? О, поверь, ничего не унижает мужика так, как то, что женщина не просто уходит, а находит кого-то лучше. Пусть даже фиктивно. Пусть даже сначала по договорённости. Она чуть улыбнулась. — А ещё… — она ткнула её в плечо. — Может, это вообще не худшая идея. Иногда жизнь начинает налаживаться с самого тупого решения. Нари задумалась. Долго. И впервые за весь день внутри появилось чувство… не надежды, но огня. Маленького. Но живого. — Может, ты и права… — Я всегда права. — Ынми гордо кивнула. — А этот Даён ещё локти будет грызть. Хоть жёстко угробил — но это будет лучшая карма. Они снова чокнулись кружками. Разговор постепенно стал легче. Они смеялись, обсуждали, какой Даён мудак, придумывали самые дурацкие варианты мести, вспоминали смешные моменты из прошлого. Потом Ынми достала из морозилки огромную упаковку мороженого, они уселись на диван с пледом, включили дораму и официально объявили вечер разбитого сердца и лучшей подруги. И впервые за этот день Нари стало не так больно. Не так одиноко. И чуть-чуть… спокойно. _____ Вечером, когда Ынми уже ушла, квартира неожиданно будто опустела. Без смеха лучшей подруги стены стали звучать гулко и слишком честно напоминали обо всём, что произошло. Нари сидела на диване, нервно вертя в руках телефон. В голове снова и снова крутились слова подруги. «Может, это вообще не худшая идея. Иногда жизнь начинает налаживаться с самого тупого решения.» Нари горько хмыкнула, утирая глаза тыльной стороной ладони. — Ладно… была не была. Она глубоко вдохнула, разлочила телефон, открыла контакты. Имя «Чимин» смотрело прямо в душу. Немного поколебавшись, она всё-таки написала. Скриншот переписки Отправив последнее сообщение, она положила телефон рядом, выдохнула и впервые за день позволила себе просто лечь. Грудь всё ещё болела — боль не исчезает сразу, когда рушится несколько лет жизни. Но впервые за последние часы в этой боли появилось хоть какое-то направление. Пусть тупое, безумное и рискованное — но направление. _____ Утром Нари проснулась легче, чем ожидала. Не счастливой — нет, до этого ещё было далеко. Но без ощущения, будто грудную клетку кто-то сжимает изнутри. Она приняла душ, дала себе немного времени на дыхание и тишину, а потом собрала волосы и выбрала одежду. Лёгкое короткое платье цвета малины с мелким рисунком ложилось по фигуре красиво и мягко. Хотелось выглядеть нормально. Не жалко. Не сломано. Нормально. Посмотрев на себя в зеркало, она тихо кивнула. — Хорошо, — сказала она своему отражению. — Ты не развалилась. Уже прогресс. Но до встречи было несколько часов, и просто сидеть дома — худшая идея. Поэтому Нари собрала вещи и направилась в свой кабинет. Там всегда было безопасно. Там пахло тканью, мелом, кофе, и жизнью. Там всё было её. В мастерской, как всегда, царил «творческий беспорядок», который на деле был идеально понятной только ей системе. Рулоны ткани лежали по бокам стола, на стене висели эскизы. Большие окна пускали свет. Неоновая надпись «MAKE ART, NOT DRAMA» казалась особенно ироничной. — Ага. Очень смешно, — фыркнула Нари и включила музыку. Она ушла с головой в работу. Стежок за стежком. Нить ложилась послушно. Руки делали привычное. Мысли постепенно переставали резать изнутри. Когда костюм был готов, она посмотрела на часы — прошло почти два часа. — Отлично, — выдохнула она. — И работа, и терапия. И когда нужно было ехать… сердце всё равно заныло. Чуть-чуть. Потому что боль не выключается кнопкой. Но уже не так остро. Уже терпимо. Она села в свою маленькую кремово-белую «малышку» Mini Cooper и направилась к кафе. Кафе оказалась таким же, как она и представляла: небольшим, спокойным, солнечным. А Чимин… он сидел у окна. Белая рубашка, свободные чёрные брюки, аккуратные ботинки. Опрятный, собранный, серьёзный — как будто с обложки журнала. Только пальцы нервно теребили край планшета, выдавая, что внутри он сейчас — далеко не каменная статуя. Как только она подошла ближе, Чимин сразу поднялся. Чуть смущённо улыбнулся. — Привет. Ты… хорошо выглядишь. — Привет… спасибо, — Нари тоже улыбнулась. — Ты тоже вполне ничего. Не выглядишь человеком, втянутым в чужую личную драму. — Я старался, — он хмыкнул. Они сели друг напротив друга. И в тот же миг между ними повисла лёгкая неловкость. Не неприятная — просто новая. — Ты… как себя чувствуешь? — осторожно спросил Чимин. — После всего. — Честно? — она усмехнулась. — Нормальнее, чем ожидала. Он мягко улыбнулся. — Рад это слышать. Кофе? — Латте. Он подозвал официанта, заказал напитки и снова повернулся к ней. Нари вдруг вдохнула поглубже. Пора. — Чимин… если что… я не заставляю тебя во всё это лезть. Ты правда оказался просто не в том месте и не в то время. И я… я виновата, что втянула тебя. Ты можешь спокойно сказать “нет” и я всё пойму. Ну… почти. — Нари, я… — Подожди, дай договорить. — Она подняла пальцы, чуть нервно. — Я правда не хочу рушить твою жизнь вместе со своей. И… В этот момент телефон на столе завибрировал. На экране крупными буквами высветилось: «Мамуля». — Чёерт… — простонала Нари, закрывая глаза. — Возьми, — тихо сказал Чимин. Она глубоко вдохнула и нажала на вызов. — Да, мам? Голос матери был бодрым и деловым. — Нари, солнышко, я звоню по поводу вашей свадьбы. Хотела уточнить пару моментов. Мы с папой уже обсудили ресторан, там есть замечательное… — Мам, подожди… — И если вам что-то не понравится — переделывать будет сложно, ты понимаешь? Времени мало, свадьба через месяц, поэтому нужно… Она говорила быстро. Чётко. Уверенно. А Нари в этот момент перестала слышать слова. Только смысл. Свадьба. Деньги. Подготовка. Родители. Ожидания. Счастье, в которое они так верили. “Просто сказать им, что свадьбы больше нет?.. После того, как они вложили в это столько сил?” К горлу подкатила тяжёлая ком. Она медленно подняла глаза. Чимин смотрел на неё. Взволнованный. Растерянный. Но не отстранённый. Не чужой. Словно уже оказался внутри этой истории вместе с ней. Нари беззвучно прошептала одними губами: — Прости. А потом сказала в трубку: — Мам… тут кое-какие изменения. Мгновение тишины. — Что? — голос матери стал напряжённее. — Свадьба отменяется? Нари закрыла глаза. И шагнула. — Свадьба — нет. Но… жених поменялся. И теперь она поняла, что дорога действительно отрезана. Для неё. И для него.