Marry me out of spite

Мой тгк🤍🎀:https://t.me/fluffkitt _____ — Ынми. Это имя прозвучало почти как приговор. Нари стояла в входных дверях и смотрела на подругу так, будто та только что телепортировалась прямиком из прошлого, прихватив с собой все возможные проблемы, сплетни и неловкие вопросы. Ынми стояла уверенно, будто пришла не в гости, а на собственный праздник: на ней был бордовый кружевной лонгслив с глубоким вырезом, подчёркивающим фигуру и намекающим на то, что скромность сегодня осталась дома. Кружево тонко облегало руки, а ткань мягко ложилась по телу. Короткая джинсовая юбка с меховой отделкой по низу выглядела вызывающе и очень в духе Ынми — чуть дерзко, чуть «смотрите на меня», но при этом без перебора. Через плечо висела маленькая коричневая сумка, явно не для практичности, а для образа. На шее — тонкий чокер и цепочка с кулоном, а вся её поза кричала: я здесь, и игнорировать меня не получится. Нари моргнула. — …что ты здесь делаешь? Ынми, уже разуваясь и не утруждая себя вопросами, подняла голову и с абсолютно спокойным выражением лица ответила: — Твои родители позвонили. Сказали, что вы на выходных приедете знакомиться с новым женихом. И что, мол, будет семейный ужин. А я, между прочим, подружка детства. Почти как сестра. Так что меня тоже пригласили. Она говорила это так буднично, будто речь шла о походе за хлебом, а не о ситуации, в которой Нари и так держалась на честном слове, скотче и внутренней молитве «пусть всё пройдёт нормально». Ынми подхватила Нари под локоть и, наклонившись к ней, прошептала с улыбкой: — Ну что, пошли знакомиться с женихом? Нари хотела ответить что-то резкое, язвительное или хотя бы внятное, но вместо этого позволила себя утащить на кухню, где уже вовсю царила родительская идиллия: еда на столе, папа с довольным видом, мама с полотенцем через плечо и Чимин, сидящий ровно и чуть напряжённо, как человек, который знает — это ещё не конец испытаний. — Ой, Ынми, привет! — тут же спохватилась Хэвон, заметив гостью. — Проходи скорее, садись. Но Ынми уже не слушала. Её взгляд был прикован к Чимину. Она медленно оглядела его с головы до ног, прищурилась и присвистнула, ничуть не смущаясь присутствия всех остальных. — Воу. Значит, я не ошиблась. Реально красавчик. Чимин, явно не ожидавший такого напора, тут же поднялся со стула. — Здравствуйте. Ты, наверное, та самая Ынми? — аккуратно спросил он, протягивая руку. — Очень приятно познакомиться. Инми пожала руку с широкой улыбкой. — Да-да, та самая Ынми. Лучшая подружка твоей будущей жёнушки. Нари скрестила руки на груди и наклонилась к ней, прошептав сквозь зубы: — Почему мне вообще никто не сказал, что ты придёшь? — Шшш, тихо, — так же шёпотом ответила Ынми, не отрывая взгляда от Чимина. — Расслабься. Я здесь просто для знакомства. Ну… и посмотреть. Она уселась рядом с Нари, тут же потянулась к салату и с абсолютно невинным видом начала накладывать себе еду. — Ой, я такая голодная, вы бы знали. Целый день на ногах, вообще не ела. Хэвон тут же подалась вперёд: — Конечно, кушай, кушай, дорогая. Чанук согласно кивнул, а Нари почувствовала, как её собственная роль в этом спектакле начинает стремительно уходить на второй план. — Так, вообще-то мы тут про свадьбу говорили, — не выдержала она. — Да-да, конечно, свадьба, — тут же подхватила мама. Ынми, жуя салат и не особо заботясь о манерах, повернулась к Нари: — Подружка, я же всё ещё остаюсь дружкой? Или у тебя там тоже планы поменялись? Нари усмехнулась, но в глазах мелькнула тень усталости. — Конечно, остаёшься. Не переживай. С чего такие вопросы? — Ну не знаю, — Инми пожала плечами. — Жених же поменялся. Нари легонько хлопнула её по плечу. — Очень смешно. Хэвон тем временем повернулась к Чимину: — Чимин, мы бы хотели познакомиться и с твоим братом. Всё-таки мы будущая семья. Чимин чуть напрягся, но сразу кивнул: — Конечно. Без проблем. — Для начала я познакомлюсь с его братом и лучшим другом, — тут же вмешалась Нари. — А потом уже устроим общую встречу. Ынми оживилась. — Лучший друг? Интересно. Он такой же красавчик? Нари ухмыльнулась: — Красавчик. — О-о, — протянула Инми. — Всё интереснее и интереснее. Вечер, вопреки ожиданиям, прошёл удивительно спокойно. Без криков, без драмы, без внезапных разоблачений. Нари ловила себя на мысли, что это даже подозрительно. И где-то глубоко внутри она понимала: это затишье — ненадолго. _____ Подъехав к дому Нари, Чимин заглушил машину так аккуратно, будто боялся нарушить тишину, которая повисла между ними после этого длинного дня. В салоне стало слышно всё: как щёлкнул поворотник, который он забыл выключить, как где-то вдалеке проехал мотоцикл, как кондиционер в последний раз вздохнул и замолчал. Нари уже привычным движением потянулась к ручке двери, даже не глядя, просто потому что тело само знало сценарий “вышла, закрыла, пошла домой”. Но на полпути её рука замерла, и в голове щёлкнуло что-то вроде: “стоп”. Она резко опомнилась, повернулась к Чимину и посмотрела на него так, будто ей сейчас нужно было быстро решиться — сказать или снова проглотить слова. И, конечно, она выбрала первое, потому что Нари вообще не из тех, кто молчит, когда мысль уже разогналась. — Слушай… — начала она и даже сама услышала, как в её голосе смешались нервозность и деловой тон. — Я весь вечер раздумывала. Я же себе буду шить свадебное платье. Не хочу покупать. Не хочу вот это всё “салон, примерки, чужие руки на мне”. Я хочу своё. И… — она сделала микропаузу, чтобы не звучать так, будто сейчас выдаст ещё один ультиматум жизни, — может быть, я тебе и костюм тогда сошью? Она сказала это вроде бы легко, но внутри у неё всё равно было ощущение, что она снова делает шаг куда-то слишком далеко. Чимин посмотрел на неё и сначала будто завис. Не потому что не понял, а потому что мозг у него явно пытался обработать объём событий: кольца, родители, “жених поменялся”, а теперь ещё и костюм на свадьбу. Но он быстро пришёл в себя, кивнул и даже улыбнулся — спокойно, без паники. — Я думаю, это очень даже отличная идея, — сказал он, и в его тоне было что-то такое… поддерживающее. Не “ну ладно”, не “если тебе так надо”, а именно “да, это правда хорошо”. — Класс, супер, — Нари оживилась моментально, будто у неё в голове открылся проект “операция свадьба” и сразу загорелась табличка “внести правки”. — Тогда мне нужны будут твои мерки. Придёшь ко мне в ателье, снимем мерки, выберем ткань. Какого хочешь цвета костюм? Чёрный? Тёмно-синий? Светлый? Только не говори “мне всё равно”, пожалуйста, а то я тебя сама заставлю выбрать, я серьёзно. Она начала тараторить всё быстрее, руками уже показывая, как будто мерки можно снять прямо в машине: ширина плеч, длина рукава, посадка по талии, и всё это вперемешку с “надо подумать про обувь” и “а галстук ты вообще носишь?” В какой-то момент Чимин просто не удержался и тихо рассмеялся. Это было не насмешливо, а по-доброму — как смеются, когда человек рядом слишком живой, слишком настоящий, и это одновременно немного пугает и очень притягивает. — Честно… — сказал он, когда Нари наконец сделала вдох, — когда ты говоришь про работу, ты очень мило выглядишь. Эта фраза ударила её в лоб, как внезапная волна холодной воды. Нари застыла, а потом у неё моментально вспыхнули щёки, будто кто-то включил режим “смущение” на максимум. Ей стало и приятно, и неловко одновременно, такое странное чувство, когда хочешь улыбнуться, но ещё больше хочется спрятаться под сиденье и сделать вид, что тебя нет. Она даже открыла рот, чтобы что-то сказать, но слова не сразу нашлись. Чимин, увидев её реакцию, тоже резко смутился. Он почесал затылок, взгляд у него метнулся в сторону руля, потом на приборную панель, потом на окно — куда угодно, лишь бы не смотреть ей прямо в глаза, потому что, кажется, он только сейчас понял, как это прозвучало. — Я… — начал он быстро, — я имел в виду… ну, это же нормальный комплимент, и ничего такого нет. Я же сказал правду. Да, сказал правду. Нари наконец выдохнула, и ей стало смешно. Не над ним, а над всей этой ситуацией — два взрослых человека сидят в машине, играют в “будущих супругов”, и при этом оба краснеют от простого “ты мило выглядишь”. Она рассмеялась, и напряжение в салоне будто чуть отпустило. — Чимин, — сказала она, всё ещё улыбаясь, — теперь ты выглядишь мило. Успокойся. Мне приятно, просто… я не привыкла просто так получать комплименты. И это было правдой. Даён в их отношениях почти никогда не говорил ей ничего такого. Не говорил “ты красивая”, не говорил “мне нравится, как ты горишь своей работой”, не говорил “ты молодец”. Если и говорил — то так, будто делал одолжение. А её увлечение работой он вообще считал чем-то “несерьёзным”. Будто ателье — это игра, будто мечта о бренде — это каприз. Он постоянно вставлял свои “ну ты же понимаешь, что это не работа”, “лучше бы ты думала о доме”, “женщина должна…”. И Нари, вспоминая это сейчас, ловила себя на мысли, что ей противно, что она столько времени это терпела и пыталась подстроиться. Типичный сексист, как она уже сама про себя это формулировала без скидок и оправданий. И поэтому слова Чимина — простые, обычные, человеческие — вдруг ощущались как что-то очень тёплое. Как будто ей впервые сказали “я тебя вижу”. Чимин, видимо, тоже почувствовал, что лучше не застревать в этой неловкости, и мягко перевёл разговор в привычное русло. — Хорошо, тогда созвонимся и договоримся ещё, когда поедем к моему брату знакомиться, — сказал он. — Да, конечно, — Нари кивнула. — Тогда на связи. И спасибо тебе за сегодня. Всё прошло лучше, чем я ожидала. — Я тоже ожидал худшего, — честно ответил Чимин и даже чуть усмехнулся, — но прошло довольно-таки неплохо. — Да, — согласилась Нари. — Ещё раз спасибо. И спокойной ночи. — Спокойной ночи, — ответил он. Она вышла из машины и на секунду задержалась у двери, как будто хотела ещё что-то сказать, но передумала. Повернулась и пошла к подъезду, чувствуя, как вечерний воздух обнимает кожу тёплой влажностью. Поднимаясь по ступенькам на свой этаж, она уже мысленно стягивала с себя напряжение дня, как неудобную обувь. Открыла дверь, вошла в квартиру, и с первым же шагом почувствовала, как тело расслабляется. Дома всегда было проще. Здесь можно было не держать лицо, не просчитывать ответы, не думать, как смотреть “влюблённо” и не выглядеть при этом идиоткой. Она прошла вглубь квартиры и, не разуваясь до конца, пробормотала сама себе: — Всё. Наконец-то можно спокойно посидеть и отдохнуть. Потом посмотрела на кухню, на коридор, на гостиную, как будто выбирая место, где её никто не тронет, и решила: ванна. Самое-самое отличное и верное решение — принять ванну и расслабиться. Прямо как в этих смешных советах “как снять стресс”: “выпей воды”, “подыши”, “сделай ванну”. И Нари даже подумала, что сейчас она всё сделает правильно. Но как только она вошла в гостиную, всё случилось так резко, что мозг не успел подготовиться. Бах. Громкий треск, будто кто-то выстрелил рядом. Стекло дребезгнуло, разлетелось, и что-то тяжёлое влетело в комнату. Нари закричала — не красиво, не “киношно”, а по-настоящему, громко и резко, как кричат от шока. Она замерла на месте, сердце заколотилось так, что казалось, сейчас выскочит. В ушах зашумело, и несколько секунд она вообще не понимала, что произошло. Потом взгляд упал на пол. Среди осколков стекла лежал булыжник. Не маленький камешек, не “так, напугал”, а прям булыжник — тяжёлый, грубый, с налипшей грязью. И к нему была привязана записка. Руки у Нари дрожали, когда она наклонилась, стараясь не наступить на стекло. Она развернула бумажку, и буквы поплыли перед глазами, но смысл читался сразу, как пощёчина. “Я же сказал, что не договорил”. Внутри неё вспыхнула ярость. Не страх — ярость. Горячая, резкая, как будто кто-то нажал на кнопку “хватит”. Она подбежала к окну почти впритык, даже не думая о том, что вокруг осколки, что можно порезаться. Внизу стоял Даён. И от этого вида у неё в голове всё перемешалось — “как он здесь”, “почему”, “что ему надо”, “он вообще нормальный?”. — Ты чё, придурок вообще?! — крикнула она вниз, и голос у неё сорвался, потому что эмоций было слишком много сразу. Даён даже не выглядел виноватым. Он стоял спокойно, будто пришёл не разбивать окна, а попросить соль у соседей. — Спускайся, давай поговорим, — крикнул он в ответ. Нари захлестнуло ещё сильнее, она вцепилась пальцами в подоконник и рявкнула так, что самой стало страшно от собственного голоса: — Ты вообще больной! Даён, как и ожидалось, сдаваться не собирался. Он стоял внизу, задрав голову, и кричал всё громче, будто силой голоса мог заставить её подчиниться. Его слова эхом разносились по двору, цеплялись за стены дома и возвращались обратно, ещё более мерзкие и агрессивные. — Нари, спускайся, по-хорошему! — орал он, и в этом «по-хорошему» не было вообще ничего хорошего. Нари всплеснула руками, стоя у разбитого окна, и даже не пыталась скрыть ни злость, ни отчаяние. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле, адреналин бил по венам, а руки дрожали, но голос у неё стал резким и твёрдым. — По-хорошему?! — крикнула она вниз. — Ты это называешь по-хорошему?! Ты разбил мне, блять, окно! Даён даже не смутился. Он только криво усмехнулся, словно это всё — обычная бытовая ссора, а не чёртов камень в чужом доме. — Ну, я же говорил, что я ещё не закончил, — крикнул он в ответ. — Так вот, я хочу закончить наш разговор сейчас. От этих слов внутри Нари что-то окончательно оборвалось. Вся та усталость, все попытки быть спокойной, взрослой, адекватной — всё это моментально сгорело. — Наш разговор уже давным-давно закончен, — закричала она. — Всё. Мы с тобой расстались. Ты с первого раза не понял? Ты что, тупой?! Она смотрела на него сверху вниз и видела этот взгляд. Злой, жёсткий, какой-то совсем чужой. Не тот, к которому она когда-то привыкла, не тот, который она оправдывала и сглаживала. В этом взгляде было слишком много агрессии и слишком мало адекватности. И в этот момент Нари поняла одну очень простую и очень страшную вещь: оставаться здесь дальше — опасно. Она сжала зубы, собрала всю смелость, какая у неё осталась, и закричала ещё громче, чтобы он точно услышал каждое слово. — Или ты уходишь сейчас, действительно по-хорошему, — её голос дрожал, но не ломался, — или я вызываю полицию. И уедешь ты отсюда уже в полицейской машине. Даён замолчал. Просто стоял и смотрел. Она видела даже отсюда, как он прищуривает глаза, как напрягается челюсть. Эти несколько секунд тянулись мучительно долго, будто время нарочно замедлилось, проверяя её на прочность. Нари не отводила взгляда, хотя внутри всё сжималось от страха. — Ладно, — наконец сказал он. — Я уйду. Она не поверила сразу. Стояла, затаив дыхание, не двигаясь. — Но я тебе ещё раз повторяю, — продолжил он, уже отходя назад, — наш разговор не закончен. Я не успокоюсь, пока мы с тобой не поговорим и не примем правильное решение. Он развернулся и ушёл, растворяясь в темноте двора. Нари смотрела ему вслед, пока он окончательно не исчез из поля зрения, и только тогда позволила себе рухнуть. Она буквально сползла вдоль подоконника, села на корточки у стены и закрыла лицо руками. Тело накрыла паника. Руки тряслись так сильно, что она не могла их контролировать, дыхание сбилось, мысли путались. «Если он способен на такое… — стучало в голове. — Если он уже разбивает окна… что будет в следующий раз?» Ответа не было. Только страх и гул в ушах. Она не плакала — слёзы просто не шли. Было ощущение, будто мозг выключился, оставив её одну с этим состоянием. И тогда она сделала единственное, что пришло ей в голову. Не рассуждая, не взвешивая, не думая о том, “уместно ли”. Она просто взяла телефон. Руки дрожали так, что она с трудом попала по экрану. Набрала номер почти на автомате. Гудки. Один. Второй. — Алло, — раздался знакомый голос. — Чимин… — выдохнула она. — Ты далеко уже от моего дома? Её голос дрожал так сильно, что даже она сама его почти не узнала. И Чимин это понял сразу. В трубке мгновенно сменился тон. — Что случилось? — быстро спросил он. — С тобой всё в порядке? Кто-то тебя обидел? — Это… — она сглотнула. — Это он. Даён. Он разбил окно в моей квартире. На секунду в трубке стало тихо, а потом Чимин заговорил очень чётко и спокойно, будто именно это сейчас было самым важным. — Подожди. Не паникуй. Слышишь? Успокойся. Дыши. Набери стакан воды и выпей. Я сейчас разворачиваюсь и еду обратно к тебе. — Хорошо… — прошептала Нари. — Хорошо, я сейчас… я успокоюсь. Звонок оборвался. Она ещё несколько секунд сидела, глядя в телефон, будто он мог сейчас дать ей ещё какие-то ответы. Потом медленно поднялась и пошла на кухню. Движения были неловкими, будто тело ей больше не подчинялось. Она налила воду, но руки так тряслись, что половина пролилась мимо стакана, растеклась по столешнице. Она даже не обратила на это внимания, просто схватила стакан и выпила воду залпом, захлёбываясь. Ей казалось, что всё это заняло минуту, максимум две. Но на самом деле время тянулось куда дольше. Мозг действительно был отключён, и ощущение реальности возвращалось кусками. Когда телефон снова зазвонил, она вздрогнула. — Я подъехал, — сказал Чимин. Нари сорвалась с места. Она выбежала из квартиры, не запирая дверь как следует, сбежала вниз и буквально влетела к нему. Она даже не успела ничего сказать, как Чимин уже был рядом. Он взял её за плечи, осторожно, но крепко, осматривая, будто проверял, цела ли она. — Ты в порядке? — спросил он быстро. — Да, — кивнула она. — Меня не задело. Только… окно. — Пойдём, — сразу сказал он. — Поднимемся к тебе. Они поднялись в квартиру. Чимин остановился посреди гостиной и посмотрел на разбитое окно, на осколки стекла, на камень на полу. Его челюсть напряглась, но он ничего не сказал. Нари села на диван, сжав руки в замок. Её всё ещё слегка трясло. Чимин сел рядом, повернулся к ней и сказал тихо, но очень уверенно: — Я не могу позволить, чтобы ты здесь осталась. Нари подняла на него глаза. — И что мне делать? — голос у неё был почти пустой. — Родителям если сказать, они такую шумиху поднимут, что я даже представить не могу. Чимин не думал долго. Не вздыхал, не колебался. Просто сказал, как будто решение было очевидным. — Собирай вещи. Поехали ко мне. Нари резко повернула голову. — В смысле… к тебе? Как? — Ну, — он пожал плечами, — поживёшь пока у меня. У меня есть отдельная комната, все удобства. Недалеко от твоего дома, тебе на работу будет недалеко ехать. Да и… — он чуть замялся, — мы вроде как помолвлены. — Чимин… — Нари нахмурилась. — Я благодарна, правда. Но у меня есть Ынми, если что. Он покачал головой. — Дело не в том, что я не доверяю Ынми или ещё что-то. Просто… — он посмотрел ей прямо в глаза, — мне будет спокойнее, если ты будешь рядом. Эти слова ударили куда-то очень глубоко. Так глубоко, что дрожь в теле начала уходить. Нари вдруг поняла, что впервые в жизни рядом с ней мужчина, который заботится не потому, что “должен”, не потому, что “так принято”, а просто потому, что ему не всё равно. Она посмотрела на него и поймала себя на странной мысли: куда вообще её всё это занесло, почему она рядом с этим человеком чувствует себя в безопасности, и почему эти мысли вообще появляются? Она резко мотнула головой, будто хотела вытряхнуть всё лишнее. — Тогда… — сказала она наконец, — тогда можешь, пожалуйста, подождать? Я соберу вещи. — Конечно, — кивнул Чимин. — Без проблем.