Marry me out of spite

Мой тгк (реакции, moodboard, переписки, драбблы и просто болталки)🤍🎀: https://t.me/fluffkitt / @Fluffy__Kitty _____ Нари сделала шаг назад, в сторону воды, не отрывая взгляда от Чимина. Волны тихо накатывали на берег, касаясь её ступней, и от этого прохладного прикосновения по телу пробежали мурашки, но она даже не обратила на это особого внимания. Всё внимание было на нём. На том, как он смотрит. Не как раньше, не осторожно, не сдержанно. Сейчас в его взгляде не было сомнений. Он подошёл ближе, медленно, словно давая ей возможность остановить его, если она захочет. Но Нари не двигалась. Только дышала чуть тяжелее, чем обычно, и сама не заметила, как сделала ещё один шаг назад, заходя глубже в воду. Когда он оказался рядом, его рука сразу легла ей на талию, крепко, уверенно, без привычной осторожности. Пальцы сжались сильнее, чем раньше, и Нари тихо выдохнула, чувствуя, как это прикосновение отдаётся где-то внутри. — Ты сейчас так смотришь… будто я должна испугаться, но почему-то не получается. Он усмехнулся, но взгляд не изменился. — Я просто больше не хочу притворяться, что мне всё равно. Потому что это не так, и ты это прекрасно знаешь. Она чуть наклонила голову, смотря на него снизу вверх, и тихо ответила: — Я знаю. И именно поэтому я стою здесь и не убегаю. Волна накатила сильнее, намочив кожу чуть ниже колен, но никто из них не обратил на это внимания. Он сделал шаг вперёд, и вода уже коснулась его ног. Расстояние между ними сократилось до минимума, и Нари сама не поняла, в какой момент его пальцы скользнули выше по её спине. Его руки уже не были такими осторожными, как буквально минуту назад, сейчас они двигались по её телу с какой-то жадной уверенностью, и Нари чувствовала, как он меняется прямо в её объятиях. Чимин, который ещё час назад смущённо отводил взгляд, когда она брала его за руку, сейчас сжимал её бёдра с такой силой, что на коже наверняка останутся следы, и она понимала, что этот парень сейчас, это совсем другой Чимин, что он просто прятал эту сторону всё это время. Он целовал её шею, спускаясь к ключицам, оставляя мокрые дорожки, и она запрокинув голову, позволила ему делать всё, что он хочет, потому что внутри всё горело, и холодная вода океана казалась почти тёплой по сравнению с тем жаром, который шёл от его тела. — Ты даже не представляешь, как сильно я хотел тебя, — сказал он хрипло, отрываясь от её кожи на секунду, и его голос звучал низко, с каким-то рыком, от которого у неё подкашивались ноги. — Каждую ночь, с тех пор как ты начала жить у меня, я думал о том, как ты выглядишь подо мной. Нари всхлипнула, потому что слова ударили сильнее любых прикосновений — она не ожидала от него такой откровенности, такого грязного шёпота на ухо, когда он прикусывал её мочку, а потом дул на неё, вызывая толпу мурашек по всей спине. Она вцепилась в его плечи, чувствуя под пальцами слегка влажную ткань рубашки, и ей захотелось снять её с него, прямо сейчас, чтобы чувствовать кожу, чтобы прижаться к нему всем телом без преград. Они зашли чуть глубже — вода уже доходила до пояса, и когда очередная волна накатила, обдав их солёными брызгами, Нари поскользнулась на мокром песке под ногами, и Чимин тут же подхватил её, прижимая к себе так крепко, будто боялся, что она упадёт или уплывёт в океан. Вместо того чтобы поставить её на ноги, он просто приподнял её, заставляя обхватить его талию ногами, и в таком положении их лица оказались на одном уровне — она видела каждую капельку воды на его ресницах, видела, как расширены его зрачки, и как пульсирует жилка на его шее. — Ты сейчас такая красивая, — сказал он, и это прозвучало не как комплимент, а как констатация факта, с примесью какой-то животной похоти. — Вся мокрая, растрёпанная, готовая для меня. Она хотела ответить что-то дерзкое, что-то вроде «не слишком ли много ты себе позволяешь», но вместо этого из неё вырвался стон, потому что его рука скользнула между их телами, и он расстегнул тонкий замочек её платья под водой, не глядя, просто уверенными движениями, будто делал это уже сотни раз. Нари почувствовала, как ткань сползает по плечам, ногам, и платье тут же унесло волной куда-то в сторону берега, но ей сейчас было плевать — вообще всё стало неважным, кроме его пальцев, которые уже пробрались под мокрые трусики и гладили там, медленно, дразняще, заставляя её выгибаться и сильнее сжимать его бёдра ногами. — Боже, какая же ты мокрая, — выдохнул он с ухмылкой, и в его голосе слышалось такое откровенное удовольствие от этого факта, что Нари захотелось провалиться сквозь землю, но одновременно с этим — толкнуться бёдрами ему навстречу, требуя большего. — И это же не от воды, да? Это всё из-за меня и для меня. Она не могла говорить — только мотала головой, кусая губу, и издавала какие-то короткие, рваные звуки, когда его палец скользнул внутрь, медленно, под осторожным углом, и она почувствовала, как всё тело сжимается вокруг него, не желая отпускать. Чимин зарычал — низко, почти зверино, и снова впился поцелуем в её губы, заглушая её собственный стон, и на секунду они оба забыли, где находятся, забыли про океан, про луну, про то, что кто-то может их увидеть — остались только его пальцы внутри неё, его язык во рту, и единение, от которого темнело в глазах. Чимин отстранился первым, тяжело дыша, и его глаза потемнели ещё сильнее, в них читалось что-то дикое, неконтролируемое, и он смотрел на неё так, будто собирался съесть её прямо здесь, в воде, не дожидаясь ничего. — Сними с меня рубашку, — сказал он, но это не было приказом в грубом смысле — скорее мольбой, завёрнутой в требовательную интонацию. — Я хочу чувствовать тебя. Всю, без ничего. Нари не нужно было просить дважды — она ухватилась за мокрую ткань, наспех расстегивала пуговицы, и рубашка упала в воду, присоединяясь к её платью где-то на берегу океана. Она провела ладонями по его груди, по твёрдым мышцам, по животу, и он выдохнул сквозь зубы, когда её пальцы коснулись его сосков, таких чувствительных, напряжённых. Нари слегка надавила, царапнула ногтями, и он застонал ей прямо в шею, вжимаясь бёдрами в неё так, что она почувствовала его член через мокрые шорты, твёрдый и большой, и это осознание ударило в низ живота новой волной влаги. — Сними их, — сказала она, уже сама не узнавая свой голос — низкий, хриплый, почти требовательный. — Я хочу тебя. Сейчас. Прямо здесь. Он посмотрел на неё с ухмылкой, которая была такой самоуверенной и такой непохожей на того смущающегося Чимина, что Нари на секунду испугалась, испугалась того, как сильно ей это нравится, как сильно она хочет этого парня, который сейчас расстёгивал свои шорты одной рукой, второй продолжая ласкать её там, внизу, не вынимая пальцев. — Терпение, — сказал он, и его голос вибрировал где-то у её шеи, когда он целовал её, покусывал, облизывал солёную кожу. — Я ждал этого слишком долго, чтобы спешить. Я хочу растянуть это удовольствие. Хочу слышать, как ты стонешь моё имя. Хочу, чтобы ты умоляла меня. Она застонала — громко, отчаянно, потому что он добавил второй палец, и теперь растягивал её медленно, и легкая боль смешивалась с удовольствием, и Нари не понимала, хочет ли она, чтобы он остановился, или чтобы никогда не останавливался. Вода плескалась вокруг них, волны накатывали на спину Чимина, он придерживал её одной рукой, а второй продолжал своё грязное дело. Нари же водила ладонями по его мокрой спине, царапая, притягивая ближе, кусая его за плечо, чтобы не кричать слишком громко, потому что вокруг была только ночь и океан, и огромная луна, которая смотрела на них сверху. — Ты кончала когда-нибудь в океане? — спросил он вдруг, и в его голосе была такая откровенная похоть, что Нари почти кончила прямо сейчас, от одних его этих слов. — Хочешь попробовать? Она не ответила — только закивала, потому что слов не осталось, потому что он ускорил движения пальцами, и она чувствовала, как что-то внутри натягивается, как приближается к краю, как она вот-вот сорвётся в пропасть. Он целовал её, не давая дышать, его рука сжала её грудь под мокрой тканью лифчика, сдавила сосок, и Нари выгнулась дугой, закричала — громко, не контролируя себя, и кончила, сжимаясь вокруг его пальцев, и он зарычал ей в губы, чувствуя, как она пульсирует, как стонет его имя снова и снова. — Чимин, Чимин, пожалуйста, не останавливайся, — бормотала она, слёзы наворачивались на глаза от перенапряжения, от того, как сильно это было, от того, какой он оказался — не тот тихий мальчик, а кто-то, кто знал, где нажать, где поцеловать, где прикусить, чтобы она потеряла голову. — Я тебя ненавижу. Как ты это делаешь? Откуда ты знаешь, что мне нужно? Он отстранился, медленно вынимая пальцы, и посмотрел на неё довольный. — Я просто смотрел на тебя всё это время, — сказал он тихо, и его руки потянулись к её лифчику, наспех расстегивая его сзади и стягивая его с желанного тела девушки. — Я изучал тебя. Каждый вздох, каждую реакцию, каждую маленькую дрожь. Я знаю твоё тело лучше, чем ты сама. Она смотрела на него, тяжело дыша, и какой-то частью сознания понимала, что это безумие — стоять в океане посреди ночи, почти голая, в объятиях мужа, который только что довёл её до первого оргазма пальцами, и который смотрел на неё так, будто видел насквозь. Но другая часть — большая, жадная, голодная — хотела продолжения, хотела его внутри, хотела почувствовать, каков он на вкус, на ощупь, на звук. — Ты боишься? — спросил он, и в его голосе вдруг проскользнула нотка той уязвимости, которая была ему так свойственна, и это слегка сбивало с толку — этот контраст между жёстким, уверенным парнем, который только что трахал её пальцами, и тем, кто сейчас смотрел на неё почти испуганно, ожидая ответа. — Нет, — сказала она честно, и её голос звучал твёрже, чем она себя чувствовала. — Не с тобой. Никогда. Он притянул её к себе снова, и их губы снова встретились — медленно, почти нежно, но это была ложная нежность, потому что через секунду его руки уже срывали с неё последнюю мокрую ткань, и трусики улетели в темноту. Они стояли в океане совсем голые, прижавшись друг к другу, и это было самым интимным моментом в её жизни. Он отстранился буквально на секунду, провёл рукой по её мокрым волосам, убрал их с лица и сказал тихо, почти шёпотом, глядя прямо в глаза: — Я хочу тебя так сильно, что у меня сейчас сердце остановится. Ты чувствуешь? Она положила его ладонь себе на грудь — прямо туда, где сердце колотилось как бешеное, и он улыбнулся, потому что понял всё без слов. Вода вокруг них колыхалась, луна рисовала серебряные дорожки на поверхности океана, и Нари знала, что никогда не забудет эту ночь — эту воду на коже, его руки на своей талии и взгляд, в котором было обещание чего-то такого, что изменит их обоих навсегда. Она сама потянулась к нему, обхватывая его лицо ладонями, и поцеловала, глубоко, жадно, вкладывая в это всё то, что не могла сказать словами. Чимин ответил сразу, без паузы, и его руки скользнули по её голой спине, сжимая, притягивая так сильно, будто хотел, чтобы она стала частью него. Вода вокруг них плескалась, волны мягко ударялись о бёдра, но они почти не чувствовали этого — только друг друга, только жар, который становился невыносимым. — Я больше не могу ждать, — выдохнула Нари ему в губы, и голос у неё был такой, каким она сама себя никогда не слышала — умоляющим, хриплым, полным животного голода. — Пожалуйста, Чимин. Он отстранился на секунду, посмотрел на неё — на её растрёпанные волосы, на припухшие губы, на глаза, которые потемнели от желания. И в его взгляде не было уже ни капли сомнения — только твёрдая, почти пугающая уверенность человека, который знает, что сейчас произойдёт, и который полностью контролирует ситуацию. — Ты уверена? — спросил он, но это был не вопрос — скорее последняя формальность, потому что его рука уже скользнула между её ног, и он вновь почувствовал, какая она влажная, горячая, готовая. — Потому что если да, то я не остановлюсь. Даже если ты попросишь. — Не попрошу, — ответила она, и в её голосе прозвучал вызов, от которого его глаза загорелись ещё сильнее. — Только начни уже. Он тихо усмехнулся — той же тёмной, опасной усмешкой, и приподнял её за бёдра, устраивая удобнее. Нари обхватила его ногами крепче, чувствуя, как головка его члена касается её входа, дразнит, скользит по влажным складкам, но не проникает. Он медлил специально, и она знала это — знала, что он хочет, чтобы она умоляла, чтобы она сорвала голос, прося его войти. — Чимин, прекрати издеваться, — простонала она, вцепляясь ногтями в его плечи. — Ты же видишь, как я хочу тебя. — Я хочу услышать это, — сказал он тихо, почти ласково, и это несоответствие между нежным голосом и тем, что он делал — как его член терся о её клитор, вызывая маленькие вспышки удовольствия — сводило с ума. — Скажи мне. Скажи, чего ты хочешь. — Тебя, — выдохнула она, почти плача от напряжения. — Я хочу тебя внутри. Трахни меня, Чимин. Пожалуйста. Он вошёл резко, одним толчком, и Нари вскрикнула — от неожиданности, от полноты ощущений, от того, как хорошо он заполнил её. Чимин замер всего на секунду, давая ей привыкнуть, и его лоб прижался к её лбу, дыхание сбилось, смешиваясь с её дыханием. — Боже, какая же ты узкая, — прорычал он, и его руки сжали её ягодицы так сильно, что на коже явно останутся следы завтра утром. — И горячая. Как будто создана для меня. Она не могла ответить — только стонала, запрокинув голову, когда он начал двигаться. Сначала медленно, глубоко, выходя почти полностью и снова входя, растягивая удовольствие, заставляя её чувствовать каждое движение. Волны океана бились об их тела, добавляя ритм, и Нари казалось, что они движутся в такт с чем-то природным, правильным. — Быстрее, — прошептала она, впиваясь пальцами в его спину. — Пожалуйста, быстрее. Он ускорился, и её стоны стали ещё громче, отчаяннее. Она не сдерживалась — не было смысла, вокруг никого, только луна, только океан и его тело, которое двигалось внутри неё с такой силой, что она теряла связь с реальностью. Каждый толчок отдавался в позвоночнике, в груди, в кончиках пальцев, и она чувствовала, как внутри неё натягивается что-то тугое, готовое вот-вот лопнуть. — Ты такая красивая, когда кончаешь, — сказал он ей на ухо, и его голос был низким, хриплым от возбуждения. — Я хочу почувствовать, как ты будешь сжиматься вокруг меня. Давай, Нари. Кончи для меня. Он шлёпнул её по ягодице — не больно, а так, чтобы почувствовала, чтобы добавить остроты ощущениям. Нари вскрикнула и закусила губу, а он шлёпнул ещё раз, с другой стороны, и это сочетание — лёгкая боль, его член внутри, шум волн — переполнило её окончательно. Она кончила с громким, отчаянным стоном, сжимаясь вокруг него так сильно, что он зарычал, вонзившись лицом в её шею, и на секунду остановился, чтобы не кончить самому раньше времени. — Чёрт, — выдохнул он, тяжело дыша, и его тело дрожало от напряжения. — Если ты ещё раз так сделаешь, я не выдержу. Она не ответила — только лизнула солёную кожу на его плече и провела губами по шее, оставляя влажные следы. Он не выходил из неё, продолжая двигаться, но медленнее, чувствительнее, и она ловила каждое его движение, понимая, что скоро он тоже кончит. — Хочу тебя сверху, — сказала она вдруг, и он посмотрел на неё с удивлением, смешанным с возбуждением. — Давай поменяемся. Нари спрыгнула с него в воду, и взяв его за руку, повела их ближе к берегу, чтобы она могла как следует насладиться им. Толкая его в грудь, чтобы он улегся на спину, а она оседлала его сверху. Его руки сразу оказались на её бедрах, поддерживая, чтобы она не упала. Волны накатывали на них, омывая грудь Чимина, и Нари чувствовала себя богиней — влажной, голой, сильной. Она сразу опустилась на его твердый орган на всю длину и начала двигаться сама, задавая ритм, и он застонал, закрывая глаза, потому что вид сверху — её растрёпанные волосы, мокрая грудь, губы, прикушенные от удовольствия — был слишком хорош, чтобы быть правдой. — Тебе нравится? — спросила она, наклоняясь к нему и касаясь губами его губ. — Нравится, когда я сверху? — Безумно, — выдохнул он, и его руки сжали её бёдра, помогая двигаться быстрее. — Ты не представляешь, как сексуально ты выглядишь сейчас. Она ускорилась, чувствуя, как он пульсирует внутри неё, как его дыхание сбивается, как он сжимает её бедра всё сильнее, пытаясь сдерживаться. Но она не хотела, чтобы он сдерживался — она хотела чувствовать, как он кончает, как теряет контроль, как ломает в себе этого сдержанного парня, которого все знают. — Кончай, Чимин, — прошептала она ему прямо в губы, и её голос был мягким, почти нежным. — Я хочу тебя чувствовать полностью. И он кончил с глухим рыком, выйдя из неё в последний момент. Нари почувствовала, как он напрягся, как его пальцы впились в её бёдра, и как горячая струя спермы ударила ей на спину, смешиваясь с водой. Он тяжело дышал, прижимая её к себе одной рукой, и она чувствовала, как его сердце колотится где-то под её грудью, как его дыхание постепенно выравнивается, как напряжение уходит из мышц. — Ты просто невероятная, — сказал он тихо, и в его голосе не было уже той опасной самоуверенности — только нежность и легкая усталость. — Я даже не знаю, что сказать. Не верю что ты моя жена. — Ничего и не говори, — ответила она, проводя пальцами по его мокрым волосам. — Просто побудь со мной ещё немного, муж. Он притянул её ближе, и она уткнулась носом в его шею, чувствуя запах солёной воды, его кожи и того, что только что произошло между ними. Волны океана убаюкивали их, луна светила всё так же ярко, и Нари казалось, что они могут оставаться здесь вечно — голые, мокрые, счастливые, не думая о том, что будет завтра, что скажут люди, как это всё вписывается в их прошлую жизнь. Потому что сейчас была только эта минута — и она была идеальной. _____ Утро после той ночи ощущалось совсем по-другому. Не было ни неловкости, ни лишних мыслей, которые обычно начинали давить. Всё стало проще, даже спокойнее. Как будто они наконец перестали ходить вокруг друг друга и просто начали быть рядом по-настоящему. Когда они вышли из отеля, Нари поймала себя на том, что впервые за долгое время не думает наперёд, не прокручивает в голове варианты того, что может пойти не так. Ей просто хорошо рядом с ним. И этого оказалось достаточно. Сегодня на ней была светло-голубая приталенная блузка с короткими рукавами и небольшими рюшами у горловины, застёгнутая на пуговицы, и джинсовые короткие шорты с потертостями. Образ выглядел летним и очень живым, идеально подходящим под жаркий день и прогулку по городу. Волосы она оставила распущенными, они чуть растрепались от ветра, но она даже не пыталась их поправить. Чимин шёл рядом в белой свободной рубашке с коротким рукавом, чёрных шортах до колена и кроссовках, с небольшой сумкой через плечо. Он выглядел легко и расслабленно. Нари время от времени ловила себя на том, что просто смотрит на него, не скрывая этого. Они шли по узким улочкам, где витрины магазинов сменяли друг друга, где пахло кофе, выпечкой и чем-то сладким, и весь город будто жил своей жизнью, не замечая их. Но для Нари сейчас существовал только он. И то, как он держал её за руку. Не робко, не осторожно, а спокойно, уверенно, будто это давно стало привычкой. Он вдруг в какой-то момент остановился, оглянулся по сторонам и потянул её к себе ближе, не спрашивая, наклонился, оставляя мокрый поцелуй на её губах. Короткий, но такой естественный, что она даже не сразу среагировала, а потом только тихо выдохнула, чуть смутившись. — Ты вообще собираешься предупреждать меня или теперь всегда так будешь делать? Он усмехнулся, глядя на её реакцию. — А тебе не нравится? Она закатила глаза, но улыбка сама появилась на губах. — Нравится, но это не значит, что я не буду смущаться. Он наклонился ближе, касаясь губами её щеки, потом медленно спустился к шее, оставляя короткий поцелуй там, от которого у неё по коже снова побежали мурашки. — Привыкай тогда, потому что я не собираюсь останавливаться. Она тихо рассмеялась, слегка толкнув его в плечо. — Ты вообще понимаешь, что на нас люди смотрят? — Пусть смотрят и завидуют. Мне сейчас абсолютно всё равно. И в этих словах не было ни грамма наигранности. Он правда не обращал внимания ни на кого вокруг. Только на неё. Они продолжили идти дальше, иногда останавливаясь у витрин, заходя в маленькие магазинчики с сувенирами. Нари перебирала открытки, магниты, какие-то милые безделушки, время от времени показывая ему. — Смотри, это можно маме взять, она любит такие штуки, которые потом можно на кухне поставить и всем показывать, что ей привезли из Европы. Он подошёл ближе, заглядывая через её плечо. — Тогда бери сразу несколько, чтобы она могла выбрать и не жаловалась, что ты мало привезла. Она тихо усмехнулась. Они выбрали ещё пару вещей — что-то для родителей, что-то для Ынми, для Чанхёна и конечно же Хосока и вышли обратно на улицу. Солнце уже начинало садиться, свет становился мягче, и город будто замедлялся. Нари остановилась, глядя на витрину с украшениями, но в этот самый момент её телефон зазвонил. Она посмотрела на экран и слегка улыбнулась. — Это мама. Она сразу ответила, поднеся телефон к уху, и голос её стал мягче. — Мам, привет. Как вы там? Всё хорошо? Но уже через секунду её улыбка чуть померкла. В голосе матери было что-то странное. Не такое, как обычно. Не тёплое, не спокойное. — Нари, ты сейчас можешь говорить? Она нахмурилась, отходя чуть в сторону от Чимина, хотя он всё равно остался рядом, внимательно наблюдая за её реакцией. — Конечно могу. Что случилось? У вас всё в порядке? На том конце повисла короткая пауза. Слишком короткая, но достаточно, чтобы внутри у Нари что-то неприятно сжалось. И вдруг она услышала голос. Тот самый, вызывающий жуткую изжогу внутри. — Привет, Нари. Её лицо в моменте изменилось. Улыбка исчезла, глаза потемнели, а рука, держащая телефон, сжалась сильнее. Голос Дана эхом раздался в груди, но быстро собравшись она слегка прокашлялась и спросила. — Ты что там делаешь? Голос стал резче, холоднее. — Мам, скажи ему, чтобы он немедленно убирался. Я не хочу его слышать, тем более сейчас. Она сделала шаг в сторону, как будто пытаясь дистанцироваться даже через расстояние. — Ты вообще как там оказался? Тебе мало было того, что ты сделал? Зачем ты снова лезешь в мою жизнь? Но мать перебила её, и в голосе уже слышалось раздражение. — Помолчи, Нари. Девушка замерла. Это было неожиданно. Мама редко так говорила с ней. Пауза была слишком долгой и напряженной, от чего по телу Нари пробежал легкий холодок. И потом, наконец она услышала тихий, но напряжённый вопрос: — Даён сказал, что ваш с Чимином брак — это фиктивный брак. Это правда?