Черная олимпийка.

То лето стало началом. Палящее солнце выжигало все живое. На небе не было видно ни одного облака, стоило на пару секунд поднять взгляд вверх, как глаза начинали слезиться и болеть. Как назло на ветер не было даже намека. Наверное, именно поэтому сегодня безобразие на голове у Жени лежало спокойно, а не развевалось, как это было в большинстве случаев. Русые короткие волосы прядями торчали в разные стороны. Было заметно, что девушка стрижет их самостоятельно, поэтому аккуратность миновала её. Рваная стрижка делала из неё нечто, похожее на ёжика. Возможно, она и сама чем-то походила на ежа. Язык девушки был таким же острым на слова и таким же колючим, как иголки у старого, ворчливого ежа. Девушка сидела на старой, просевшей от влаги и долгого использования скамье. Краска облупилась и поблекла. За слоями было сложно разобрать, какого цвета она была изначально. Где-то виделись разные надписи. Чаще всего контекст был один. Женя пригляделась. Прямо возле неё величественно разместился огромный, старательно нарисованный член. Чуть дальше - сердце. Внутри надпись «С+Д». Обычная сопливая сентиментальщина. Дальше надписи. «Шлюха», ничего умнее видимо в голову не пришло. От следующей надписи учительница русского языка вознеслась бы в мир иной. «Маша я тибя сильно люблю извени». Про себя Женя отметила, что на месте Маши, кем бы она ни была, не простила бы этого отродья регрессии. Закончив рассматривать скамейку, Женя достала из кармана сигарету. Кажется, вторую за сегодня. Нужно было быть экономнее. Приятный и так привычный дым обволок девушку. Она держала сигарету лишь двумя пальцами, большим и указательным. Мизинец был оттопырен. Странная привычка, появившаяся у нее довольно давно. Костяшки были сбиты. Было видно, что на месте ещё не успевших зажить ран появлялись новые. Когда она подносила сигарету ко рту, а потом убирала, на фильтре оставались следы крови, с чего следовало, что губы тоже были разбиты. Кинув окурок на землю и потушив его носком потёртых кедов, девушка встала. Достав из кармана запутанные наушники, она подключила их к старенькому плееру. Мобилка лежала разряженной в заднем кармане спортивных шорт, достающих до коленей. По бокам были три полоски, оповещающие всем о том, что это фирма адидас. Настроение было паршивым. На турники было не пойти. Солнце нагревало метал, делая его непригодным для занятий. Ожогов поверх мозолей Жене не хотелось. По дороге домой девушка подошла к ларьку. Он стоял здесь сколько она себя помнит. Дав подзатыльник шкету, стоявшему перед ней вместе со своим другом, она грубо втиснулась перед ними, купив лимонад. Хоть что-то приятное за сегодня. Закинув оставшиеся копейки в тот же карман, где и лежал телефон, Женя двинулась к дому. Она поддела железный язычок пальцами. Он поддался не сразу, но вскоре раздался щелчок и жидкость внутри зашипела. Алюминиевая банка отдавала приятной прохладой. Отпив глоток и прищурившись от удовольствия, Женя, пиная какой-то камушек, быть точнее, кусок асфальта, который давно начал разваливаться, только на разворованные деньги его не починишь, направилась к своему старому доброму падику. Возле него, на такой же старой скамейке, на которой ранее сидела Женя, отличие было лишь в том, что здесь ещё была спинка, развалилась девушка. Черные, как смола волосы едва доставали до плеч. Редкая челка до бровей. Зашмыганная олимпийка. У себя в голове Женя прыснула от смеха. Ведь, «какая нах олимпуха в такую жаринь то бля. Чё за баба странная такая». Но, вылететь дальше головы и осуществиться во что-то боле, этим мыслям не дано было. - Слышь, красавица - Женя окликнула девушку. На неё устремилось два голубых глаза. «Как этот нах.. две льдинки, чтоль», только и пронеслось у неё в голове. - Чё те? - девушка в черной олимпийке внимательно вглядывалась в Женьку. Прищур на её лице не сулил ничего хорошего. Уж явно лицеприятного данная особь могла сказать мало. - Да бля. Чё морда лица кислая такая. Неуважение. Знаешь ли. Не твоя улица это нах. Фонарь получишь и меньше тут.. пасть раззевать буш.. - Женька насупилась, но лицо её быстро прояснело. - Этот. Сижки не найдётся? - Для тебя нет. - незнакомка показательно достала табачное изделие из кармана и подожгла. - Петляй отсюда. Может Женя и стерпела бы это. Может быть, даже не высказала бы ничего данной особи. Может. Всё может, если бы эта самая «особь», на свое горе, не ткнула бы средним пальцем в лицо девушки. На этом то терпение и лопнуло. Банка с дзвякающим звуком упала и покатилась по асфальту. Шипящий лимонад быстро вытекал под ноги обеим. Сжав кулаки, Женя схватила девчонку за шиворот вмазав по наглой харе. Удар прилетел в скулу. Тихий хруст. Стон. Не ясно, то ли злости, то ли боли. Пострадавшая ухватилась за патлы Жени и с размаху стукнула лицом об колено. Острая вспышка боли заставила отойти на пару шагов и шлёпнуться в клумбу. Брань обрушилась на незнакомку. Да так громко, что бабульки, живущие на первых этажах начали выглядывать из окон и ругать молодеж. «Это они ещё не видели помятые тюльпаны» подумалось Жене, пока она отплевывалась кровью. Подняв глаза она увидела, что незнакомка уже начала отдаляться. - Те пизда, потаскуха. Тебе жизни на этом районе не дадут. - Крик в спину. Но девушка даже не обернулась. - Вот сволочь блять. Поднявшись, она наконец-то отправилась в свое царство. Родной падик. Прохлада. Красота. Штукатурка правда сыпалась.. в углу разбитые бутылки. Запах сырости. Снова надписи. С них всегда можно было много чего узнать. Женя уже все здесь перечитала. Ничего нового, что могло бы быть интересным сегодня к сожалению не было. «Здесь был Леха. 23.07», единственная надпись, значившаяся за сегодняшний день. Женя отворила тяжёлую дверь. Небольшая однушка, с пост-советским ремонтом, зато полностью в её владениях. Покойная бабушка оставила это жилье именно ей, за что Женя была безмерно благодарна. Она подошла к кровати и не раздеваясь, плюхнулась на неё спиной. На стене висел ковер с замысловатыми узорами. В воздухе витала пыль, которую можно было увидеть в лучах солнца. Стрелки на настенных часах размеренно тикали, чем убаюкивали Женю. Это лето стало началом.