Черная олимпийка.

- Женёк, резче блять! Чё ты как баба. - Галдёж. Слышно голоса, которые перебивают друг друга. В голове лишь звук собственного пульса. Немая злость охватывает девушку. Она замахивается ещё раз. Под костяшками чувствуется что-то липкое и горячее. Влажные черные волосы спутались и теперь кровь стекает на них. Пульсация в висках не прекращается. Звуки давно перешли на второй план. Злость. Удар. Вот что сейчас важно. Вот единственное, что слышит сейчас Женя. - Э, пацаны блять! - Чей-то обеспокоеный голос срывающийся на крик. - Да оттащите её нах, она сейчас угробит человека. Мы не сволочи ведь. Кто-то хватает Женю за шиворот ветровки. Грязной, в пыли и болоте. С отпечатками крови на рукавах. Не ясно, своей или чужой. - Отпусти, сука. Я не закончила с ней! - Женя брыкается, но все без толку. Крепкая мужская рука уже легла ей на плечо. Женя успевает вырваться на миг, пинает ногой уже давно лежащую девушку, скрючившуюся в позе эмбриона. По характерному сдавленному стону понимает, что попала в солнечное сплетение. В простонародье - солнышко. Оттягивающий её ранее парень, снова хватает девушку, своей шершавой рукой. Разворачивает к себе. Приближается к её лицо. Вторая ладонь ложится на щеку Жени. - Э, родной, ниче не попутал? Лапы убери. - Голос девушки ледяной. Однако угрозы в нем больше не чувствуется. Все таки это Кира. Кирилл. Её верный друг и наставник. Пацан улыбается, обнажая поломанные в таких же уличных потасовках зубы. - Слышьте голубки! - Присвистывание и смешки в их сторону. Женя скривилась. Кира ей как брат почти. Да и младше на год, всего 16 недавно стукнуло малому. - Сваливать пора так-то. Пока менты не нагрянули.

***

Женя закинула руки за голову. Прикрыла глаза. Губы были сжаты. Послышался скрип рядом с ней. Пол в этой халупе скрипел везде, значит, Кира, на чьей хате они сейчас и сидели, вернулся в комнату. - Чё произошло то, я не врубаюсь, Жень. Чё девчонка тебе эта сделала то? Женя молчала. В голове прокручивались события последней недели. Тот день. Брызги лимонада. Клумба. Черная олимпийка.. Она ждала сегодняшней встречи. Караулила её под падиком. Шароебилась по району ради этого. Отыграться. Ударить сильнее. Сломать. И сегодня этот момент наконец-то настал. Впервые за всю неделю была прохлада. Пацаны кричали под окнами, зовя Женьку. - Не ломайся бля, сестра. Чё ты дома тухнешь. В начале лета такую движуху вместе мутили. Давай не кисни. Выходи нах. - После несколько минут таких уговоров, сопровождающихся постоянными ругательствами и перерывами на то, чтобы харкнуть под ноги, Женя наконец-то спустилась. Все было как всегда. Пройтись районом, пострелять мелочи на гараж. Запугать шкетов. Сейчас время спокойное было. Замесы были стабильно, но не слишком часто. На районе процветал порядок. Начало моросить. Капли ударялись об стекла, творя своеобразную симфонию. Кроссовки быстро промокли. Волосы слиплись. Компания стала искать укрытие. Искать долго, конечно, никто не собирался. Ближайший падик был выбором каждого. Нужно всего-то в домофон какой-то пенсионерке старой позвонить и наплести бабке, что слесари какие-то пришли. Вот уже и козырек какого-то падика виднеется. Как тут. Дверь открывается. Оттуда выходит девушка. Черные волосы. Ледяные глаза. Черная олимпийка.. Раздумья Жени прервал повторный вопрос Кирилла. - Ты мне ответишь? Ты вообще здесь? - Кира помахал рукой перед глазами Жени. - Женька, вызываю на базу. - Сорян. Задумалась. Так чё те надо? - Хмурит брови. Кира умиляется и треплет девушку по волосам. - Чё мадама эта сделала? С подъезда только вышла нах, а ты уже ээ.. в общем поразила её. - Да шаболда она просто. Не видно что-ли по ней? Я уверена, спроси у кого-нибудь из соседней улицы, ей каждый в рот надавал. - Женя не знала, почему так не хотелось сказать просто как есть. Просто не нашлось нужных слов. Опустив взгляд, она стала ковырять дырку в полу носком ноги. С кухни вернулась остальная часть пацанов. Все уже с открытыми бутылками гаража. - Бля, Кирюх, там разлилось немного. Иди уберись и бабу свою прихвати. Для вас там тоже две бутылки стоит - Снова смех. Жене это не нравится. Ей никогда не нравились ярлыки. А тем более такие. Он ей брат. Все они ей здесь братья и союзники по мировоззрению. Ни к кому из них она не чувствует большего. Это вообще было странно. Женька никому и никогда не говорила, сколько раз она пыталась влюбиться в кого-то из своих товарищей. Но разве был от этого толк? Ещё ни один парень не был способен вызвать то, что у людей принято называть любовью. А ради статуса Женя не хотела. Пусть как это не сходилось с уличными понятиями, она хотела быть рядом с человеком по любви. Этот нескончаемый поток мыслей пришлось прервать. Она встала со старенького дивана, который тоже отозвался скрипом. Обвела всех в комнате взглядом. Пьяные моськи, у всех разбитые лица. У кого-то эти раны свежие, у кого-то почти зажившие. Так жили все. Так жила улица. Это был закон, а закон нарушить было нельзя. Они с Кириллом вышли на кухню. Наконец-то во рту почувствовался приятный горьковатый вкус. Женя выдохнула и осела на пол, прислонившись к стене. Кира сел рядом. - Слыш, ээ.. - Кира замялся пытаясь подобрать слова. Особой поэтичностью или эмпатией он не был наделён, не положено было, но видел, что с подругой что-то происходит. - Чё ты кислая такая? Будто после неудавшейся ночи с каким-то псом. - Он конечно говорил образно. Псами они часто называли каких-то голодранцев, которые, по их мнению живут не по "понятиям". Женя молчала. А что она ему ответит? Что она может ответить самой себе? Как другие могут понять тебя, если ты сама не понимаешь себя? Она сделала ещё один глоток и Кирилл понял, что рассчитывать на ответ больше не имеет смысла. Встал. Открыл окно. Достал из кармана сигарету, а вторую протянул Жене. Дым обволок их. Смешивался с запахом озона после дождя. Или, как это называли они, запахом мокрого асфальта. Алкоголь наконец начал греть изнутри. Не тело. Душу. Грязную и покалеченную душу каждого из них. Наконец-то наступило умиротворение.