Черная олимпийка.

Женя пулей выскочила из подъезда. Прохладный ветер обдал лицо. Плевать. Ничего не слышно. Только собственные шаги. Бег. Удары сердца. Слишком часто. Слишком быстро. Все смазанное. Поворот. Вправо. Или влево.. Темно. Нет. Дело не в свете. Фонари горят. Перед глазами темнеет. Все смазанное. Бордюр. Блять. Женя спотыкается. Пластом летит на землю и больно проезжается по асфальту коленкой и локтем. Лишь спустя мгновение, слегка отдышавшись замечает, что на глазах застыли слезы. Она не проронила ни одной. Держится. Веко предательски дернулось. Слезинка покатилась по щеке. Дальше Женя уже не могла. Горячие соленые слезы стекали по щекам. Она размазывала их по лицу кулаками, напрасно пытаясь успокоить себя. Всхлипы повторялись один за другим. Плечи подрагивали. События будто отмотались на несколько лет назад. Женя, казалось, снова стала маленькой. Вот она точно так же сидела на улице с разбитой коленкой и слезами на глазах. Все снова повторяется. Все повторяется из раза в раз, стоило в её жизни появиться Лазаревым. Один раз она это уже допустила. И клялась себе, что больше такого не допустит. Она все разрушила. Она сама не заметила, как подпустила человека так близко. Так ещё и какого? Лазареву младшую? Серьёзно? Нет. Нельзя. Не ради Жени. Хотя бы ради нее. «Ради неё..?» Ради неё. Ради это ненавистной моськи, с вечно прикрытыми, будто всегда сонными глазами. С этими пухлыми, яркими, почти вишневыми губами.. ради этой бестии, которая так и норовит, чтобы кто-то подправил ей лицо и сломал нос, если не других пару костей. Нос у нее был аккуратный. Маленький, чуть вздёрнутый. Совсем не похож на Жени, у которой на нем появилась горбинка после пары нелестных слов, вылетевших с её уст. Ради этого вечно хмурого взгляда. Ради язвительных слов и такого же острого, как у Жени языка. Ради этой дурацкой олимпийки, которую Лиза никогда не снимала. Ради тех холодных пальцев, ложащихся поверх теплых пальцев Жени. Так стоила ли она того, чтобы делать что-то во имя? Стоила.

***

Лиза сидела на холодном бетоне, словно окаменев. На губах все ещё чувствовался привкус чужой крови и дешёвого алкоголя. Всего в перемешку. Но больше всего чувствовался вкус страха. Дышать стало тяжело. В груди что-то неприятно заныло. Нет. Поцелуй не был мерзким. Он ей понравился. Это хуже всего. Она прекрасно помнит тот день. За полгода до злосчастного звонка из морга. Сашенька был дома. Он приехал к ней. Брат пах морозом, мандаринами и.. любовью. На щеках появился румянец, а на темных волосах собрались белые снежинки и не успев растаять, создавали звёздное небо на чужой голове. Лиза набросилась на него с объятиями. Запрыгнула, обхватив брата за шею, а Саша без особых усилий подхватил её и закружил в объятиях. Они сидят на кровати. Мягкая постель. Подушек много, но Лиза все равно кладет голову на плечо брату. В руках кружки с чаем. На коленях у Саши старый, гудящий ноутбук. Играет заставка «Смешариков». Потом готовка. Лицо парня всё в муке, что вызывает смешок у Лизы. Он наигранно дуется. Тыкает пальцем в муку, а потом по носу сестре. Теперь ее очередь возмущаться. С горем пополам печенье готово. Спасение кухни, после двух юных поваров кажется невозможным. Получив нагоняй от матери они все же убираются, продолжая смеяться. Тряпка летает по воздуху. Иногда не только тряпка. Мать улыбается. От нее ещё пахнет цитрусовыми духами, с апельсиновым шлейфом, а не алкоголем, от запаха которого хочется спрятаться, забиться в угол. Она приобнимает детей. Развод не мешает любви. Саша не стал ей чужим, выбрав жить с отцом. Она ласково треплет его по коротким волосам и нежно улыбается. Тогда она улыбалась часто. Они бегут на улицу. Лиза бежит, хватаясь за перила и перескакивая ступеньки. Вслед на ней Саша. С шапкой в руках. Она протестует. Не станет это надевать. На улице уже темнеет. Включаются фонари. Снег медленно припорашивает все поверхности: крыши домов, машины, дороги. Саша собирает горсть снега и скатывает ее в снежок. Бросок. Лиза стоит недовольной, со снегом на лице. Потом раздается смех. Лиза делает то же самое и теперь в снегу стоит Саша. Между ними разражается снежная война. Смех, крики. Хорошо. Вымотанные идут по заснеженному закоулку. Навстречу идёт девушка. Чуть старше Лизы, может. Она бросает взгляд на незнакомку. Высокая. В ушах наушники. Смотрит куда-то прямо. Будто в никуда. Профиль.. красивый. Девушка будто сошла со страниц журнала. Лиза смотрит. Слишком долго. Это замечает Саша. - Чего ты смотришь так на неё? - он хмурится. Лиза слегка вздрагивает. - Не знаю.. Просто красивая девушка. - Лиза в последний раз провожает незнакомку взглядом. - Ты блять пялилась на неё. - Саша впервые выходит из себя при Лизе. Лиза впервые видит Пуму. - Да ничего я не смотрела.. - она отшатывается от брата. - Ты чё блять? Сначала пялишь, а потом что? В постели тебя с ними будут находить? У Лизы в уголках глаз выступают слезы. Это была первая их ссора. И последняя. После смерти Саши она сделала все, чтобы не предать его. Не очернить память. Этой грязью. Этой мерзостью. Несколько раз она сближалась с девушками. Слишком сильно. С девочкой из параллельного класса, с которой после школы держались за руки, прячась в старых падиках. С девочкой со двора, с которой делили одну сигарету на двоих. С официанткой с подработки. Они все были прекрасны. И все, несомненно вызывали интерес. Но большего Лиза себе не позволяло. Как только они оказывались слишком близко, она исчезала. Между девушками не может быть больше, чем дружбы. Вся это нежность, эти взгляды, эти прикосновения.. Все это неправильно. Этого не должно быть. Лиза жила с этим последние три года. А потом появилась Женя. Нагло разрушив это все одним поцелуем. Забрав у Лизы этот первый поцелуй. Первый её поцелуй теперь принадлежал девушке..

***

Женя едва перебирала ногами, шатаясь в сторону своего дома. Слезы высохли, но глаза отчётливо оставались красными. Чего будет стоить ей эта ошибка? Она не знала. Дрожащими руками Женя едва попала ключами в замочную скважину. Не раздеваясь, плюхнулась на кровать. Мелкая дрожь била все тело. Женя из раза в раз по иронии судьбы возвращалась мыслями к этому поцелую. К нежным рукам Лизы, вытирающим кровь с её лица. К почти детскому испугу в глазах после этого. К прикосновению, впервые настолько приятному Жени. То ли от круговорота мыслей, то ли от выпитого алкоголя, Женю начинало мутить. Тошнота подкатила к горлу. Едва перебирая ногами, девушка дошла до ванной комнаты. Холодная вода плеснула в лицо. Это определенно было ценой той ошибки, за которую нужно будет ещё долго расплачиваться. Сил дойти обратно не было. Девушка прислонилась к холодной стене в ванной. Прикрыла глаза. Холодно и дурно. Лиза не должна была такое в ней вызывать. Но вызывала. «Злоебучая Лазарева.» Женя вздохнула. Может, стоило признаться хотя бы себе?

***

Лето стремительно кончалось. До начала учебного года оставалось всего каких-то две недели. Уже спустя пару дней после инцидента Женя заметила, что никто ничего не знает. «Неужели она не рассказала никому?» - вопрос намертво остался висеть в воздухе. Женя старалась не думать. Больше проводила время с Кирой, как в старые добрые. Меньше оставалась одна. Нужно забыть. Просто забыть. Будто её никогда и не было. Вот только сердце каждый раз болезненно щемило, когда Лизы в очередной раз не оказывалось поблизости. Женя отмахивалась от этой мысли. У неё есть Кира. Кира хороший друг. Кира прекрасный человек. Кира красивый, остроумный, смешной, добрый, заботливый. Но.. он все ещё просто друг. И Женя ничего не могла сделать с этим. Как бы ей хотелось, чтобы все эти шуточки, стебы, намеки и смешки со стороны компании были правдой. Все было бы намного легче. Лето кончилось быстро. 31 августа застало всех врасплох. Одиннадцатый класс. Экзамены. Поступление. Вот о чем сейчас должна думать Женя. Теперь ее главные заботы это улица и учеба. Никаких Лазаревых в её жизни. Все как всегда разрушила черная макушка, появившаяся на пороге их класса в первый учебный день. Учительница улыбнулась. - Ваша новая ученица. Лиза Лазарева. Прошу принять её в наш дружный коллектив.