Испачкать Солнце

1989 год, Июнь

С самого детства знала, что в моей жизни рано или поздно всё съедет вниз по кривой дорожке. Всё началось ещё в первый год моей жизни, когда родители решили покрестить малышку Никусю. Дети обычно кричат и плачут при омовении святой водой, ибо считается, что так выходит бес, но никто не хихикает. Дурная примета. Верующая бабуля на все мои выходки любила приговаривать, что дьявол поцеловал меня раньше бога. И, как бы я сама не шутила по этому поводу, понимала — не должно быть так. Неправильно это. А дальше станет хуже. Но об этом уже позже. Так как сейчас собиралась перешагнуть через другой важный этап. Была весела и воодушевлена будущими перспективами! Кретинка. Школа — один из этапов взросления. Основа ярких черт и способностей, что чеканит на тебе социализм. Второй дом, что вспоминать будем и со слезами на глазах, и с раной в сердце. А рана-то большая, к слову. Ранние подъёмы и завалы учебной работы пытались изничтожить молодой бунтарский дух. О чём это я? Ах, да… да пошла она, ей-богу! — А-а-а-а-а! — вылетает радостный Григорьев из дверей нашей колыбели кошмаров учителей о том, что выйдем исключительно проститутками и уголовниками. И чёрт дёрнул меня под конец года сказать, что в таком случае они точно будут нами гордится, ведь мы не стали педагогами. Неудобно вышло, ибо отцу пришлось вложиться на ремонт спорт-зала, чтобы меня с позором не выгнали, а сама ещё три дня сидеть не могла. Нет-нет, папуля у меня мировой и добрый, даже машину не забрал, просто учитель оказался убедительнее моих оправданий об оскорблении личности. Ай, ладно, бобёр с ними всеми. Главное, что мы сдали экзамены! Тем временем, кучерявый Григорьев сбежал вниз по ступенькам к нам, обнял меня, пожал руку Пухлому и поцеловал Машку в только-только накрашенные губы металлически-розовой помадой. — Ты чё, сдурел? — возмущённо воскликнула Мария, ударив парня в плечо и закопавшись тонкой ладошкой в красную сумочку. — Мамка из Италии привезла, а ты мне десять евро по лицу размазал. — Повезло, а меня папаня вчера с друганами поздравляли. Лучше бы леща дали. Быстрее отделался бы, — пробубнил Пухлый, прикладывая бутылку воды к зеленоватой коже. С откровенной жалостью покосилась на друга. Даня выглядел и впрямь жутко после лютого праздника отца. Бледный и трясущийся, словно повидал всякого. — Чё вы начинаете гундеть-то? — возмутился Григорьев, обводя каждого шальным взглядом зелёных глаз. — У нас выпускной на носу, а дальше всё — разъезд! И извините, но отмечать его куцым глотком шампанского и забродившим компотом Эллы Михайловны я не собираюсь. Кирюха бы со мной согласился. — Ой, не говорите мне ничего про алкоголь, — откровенно посерел Даня, хватаясь за центр живота. Мы с Машей одинаково сморщились от пухловской отрыжки. И так пахло не французским парфюмом, а сейчас не только спиртом и шпротами, но и следствием взаимодействия выше перечисленного с желудочным соком. Буэ. — Понятно всё с вами. Ни-и-ик, а ты чего молчишь? — обратился ко мне главный заводила нашей группы. Терпеть не могу, когда он так делает — преподносит моё слово решающим, будто я обязана быть толчком. Конечно, мои друзья были не самыми приятными людьми, но... они были. А я слишком хорошо знала, что без друзей тяжело, так что приходится соответствовать заданной планке. — Ты меня знаешь, я всегда за любой кипиш, — надела фирменную улыбку я, облокотившись о свой светло-голубой BMW 5. — Так, вы с Данькой приходите в божеское состояние и за Кирюхой дуете, встречаемся на рынке к обеду. С меня перевоз и хранение, а с вас бабки и список. — Юбку покороче надеть? — смекнула Маша, поправляя руками рыжую копну под негодующим взглядом своего парня. Ухмыльнувшись, кивнула. Да, действуем по старой схеме. Вылавливаем моего многоуважаемого и малопринципного соседа, что алкоголь добывал нам уже год. Сухой закон, будь он неладен. Две фигуры в спортивном и в классическом костюмах стали удаляться по дорожке, заросшей сиренью. Яркие пятна клумбы на зеленом ковре раздражали взгляд. Терпеть не могла этот рассадник бархатцев и маргариток, который нас заставляли сажать каждый год весной. Через полчаса мы с подругой уже поднимались вверх в лифте. Как только двери разомкнулись на моём этаже, застегнула пуговицы белой рубашки до горла, пригладила выбившиеся прядки из высокого пучка и позвонила в звонок. Маша приложила руку к лицу, беззвучно ухахатываясь от моего вида примерной девочки. На моё счастье, открыла мне не вторая жена старшего Холмогорова. Есть такие люди, которых с первого взгляда не перевариваешь. — О, здравствуй, Никуля, — поприветствовал с теплотой меня мужчина. — Как экзамены? — Доброго дня, дядя Юр. Спасибо, всё сдала на отлично, — проговорила я, сжимая обеими руками ремешок своего ридикюля. — Ты заходи. Чай попьём, заодно расскажешь, куда надумываешь поступать. Зная твоих родителей они тебя на историческую кафедру постараются засунуть, — хохотнул Холмогоров. Ну, вот ещё. Кочевать, как лось, из одних руин в другие не входит в мои планы. Не успели приехать, как снова уже через две недели улетают на Камчатку. — Я бы с удовольствием с вами побеседовала, но у нас тут подготовка к выпускному небольшая. Можете, пожалуйста, позвать Космоса? — прощебетала я. Дядю Юру перекосило. Нет, в своём единственном сыне он души не чаял, но вместо того, чтобы получать образование — парень прожигал жизнь в гулянках. А чем он занимается? Никто не знает. — Нет его. — Мужчина снял очки, взглянув на меня. — Конечно, так говорить не по-соседски, но ты присмотрись к нему. Знаешь же, что парень не плохой. А ты девчонка у нас целеустремлённая, боевая. Может, из моего охламона кого-то путного вытащишь. Началось. Родители мне все уши прожужжали этой больной фантазией, когда два года назад спустила пьяного Космоса в лестницы. Тогда фраза «бьёт значит любит» заиграла новыми красками. Все решили, что это юношеская ревность пятнадцатилетки к привлекательному соседу, страшно перепутав с местью за заблёванный рюкзак с готовой домашней работой. Маша сзади двери издала сдавленный смешок, знающая от корки до корки мою рецензию насчёт Космоса. Сосед тут же напрягся, почуяв неладное, пришлось вновь отвлечь внимание на себя. — Дядь Юр, ну какие отношения в мои годы? А вашего Космоса нужно просто закрыть пьяным на часок в «Железной Деве», и он станет тише травы, — мило порекомендовала я. — Слышу Эдика, — хохотнул он, видимо, тоже припомнив любовь отца к средневековым орудиям пыток. — Ладно, беги, выпускница. Отмечай. Как только дверь закрылась, Маша загоготала в голос. Я закатила глаза, зная, что за этим последует, и направилась к двери уже нашей квартиры. — Теперь понятно, почему Космос не ведётся на мою юбку, — хохотала подруга, вваливаясь в прихожую. — А ты оказывается у нас уже при мужике после выпуска. Лихо. — Запасной вариант, если с журфака погонят, — решила подхватить шутку я. — Буду трогательно на нашей свадьбе рассказывать гостям, как жених помогал гробить печень малолеток, пока выбивал из старушек дань. — Отличный заголовок, сразу понятно, что жених — высокодуховная личность! Уже вдвоём ухахатываясь, мы поторопились в мою комнату. Судя по тому, что на кухне горел свет, то родители заперлись у себя в кабинетах и печатали статьи или систематизировали уже ранее добытый материал. Обычное дело тех людей, что зарабатывают головой. Моя спальня отличалась от профессорского лоска и практичности в остальных комнатах. Светло-бирюзовые стены, на одной из которых сама рисовала фантастическое деревое с золотыми яблонями. Внутри каждого плода были прицеплены фотографии — меня с родителями (маленькой и взрослой), одноклассниками, друзьями и подружками, фоток из Америки, а рядом ещё любимые цитаты. Хрустальная люстра по центру, к которой докупала ещё хрусталя, чтобы сверкающие нити свисали к полу, кровать на небольшом круглом пьедестале и целая зеркальная стена, созданная для улучшения тренировок. С разбегу плюхнувшись коленками на кровать, подтянулась вверх и достала одну из книг на полке, что причудливо возвышались над кроватью. — Оп! — возликовала, вытаскивая между страниц заначку. — Есть у меня опасения, что ребята много не наскребут. — Умно, — отрешенно проговорила Маша, заглядываясь на себя в зеркало. Нет, правда безобразно красивая девчонка она. С натуральными рыжими локонами, молочно-светлой кожей и яркими голубыми глазами. Грех не полюбоваться утонченной красотой принцессы из сказок. Но самолюбование подруги иногда и такого нарцисса, как я, поражало. Закатила глаза, подошла к шкафу и пихнула её бедром, что она покачнулась, сказав: — Отвлекись от лика неземной красоты, иначе Григорьев повесит зеркало к себе на лоб и таки заделает тебе ребёночка в выпускной вечер. Вот это сенсация будет. — Царёва, блин, — сморщилась подруга, зная мою репутацию главной сплетницы. — Давай показывай, что у тебя там. Только учти, на дискотеку мы все равно пойдём. Моя лучшая виниловая розовая юбочка для дискотек была пожертвована Маше, в цвет топик и серебристая курточка тоже. Затем откопала сапожки розовые, а после стала творить макияж и начёсывать рыжую волосню, щедро снабжая её лаком. Приманка для Космоса готова. В крайнем случае, если не он, то клюнет балбес Пчёлкин, что падок на стройные ножки из-под короткой юбчонки. Как молодые парни они вообще любят смазливых девчонок, но следует всегда показывать, что мы, по сравнению с остальными, уровнем чутка повыше. Ещё в двенадцать лет мама меня просветила, что мальчики всегда хотят взять от любой девушки больше положенного. Но это не значит, что им можно на самом деле. Владеть иллюзией другого человека — вот необходимый навык для того, кто хочет влиять безнаказанно. Сама я оделась по-скромнее. Чёрные лосины, ботильоны на шпильке и удлинённый неоново-жёлтый пиджак с чёрным пояском, под которым скрывался голубой топ. Просто родители не выпустят из дома в чём-то, что оголяет шестьдесят процентов моего тела. Да и ещё в дневное время. — Мам, пап, ужинайте без меня, буду в одиннадцать! — крикнула я выхода. — Ты пообедала? — это мама из левой части дома. — По дороге перехвачу! — Никусь, забери мой костюм из химчистки, — а это папа из кухни. — Квитанция в пиджаке. — Ес, босс, — говорю я, засовывая квитанцию в сумочку. Маша покачала головой на это общение, но что уж поделать? У родителей сложная работа, и не мне их судить. Да и у меня всё необходимое есть, так что не стоит надумывать проблему на пустом месте. Беспрепятственно покинув дом и обойдя Элину Родионовну, поцокавшую на наш модный вид, мы сбежали вниз. Да, пришлось совершить крюк и забрать папин костюм. Сами же друзья нас поджидали возле торговой точки у носков. Запыхавшиеся ребята передали быстро список и деньги. Они не должны отсвечивать. Ни один парень не захочет помочь, когда с тобой ещё три увальня. И тогда мы с Марией Журавлёвой двинулись на охоту. Проведя год назад своё небольшое расследование, мы с Григорьевым пришли к выводу, что мой сосед подался в рэкет. Гнусное дельце, конечно. Мы сами с Артёмом сбежали с урока физкультуры, решив поискать подарок Машке, и случайно увидели, как Космос с дружком собирают подати с торговых точек. Ну да, и включили дурочку, что вот случайности в жизни бывают, встречаемся постоянно, а раз увиделись, то не мог бы по знакомству старому помочь молодому поколению разжиться весельем? — Ник, меня тут недавно позвали манекенщицей работать, — проговорила вдруг Маша, когда мы стали неспеша прогуливаться по строительному ряду. — Я ещё Тёмке не говорила… как думаешь, согласиться? Я взглянула на подругу. Для модели, конечно, у неё и лицо, и фигура, и рост — всё просто в шоколаде. Но так внезапно? Звёзды счастья так зажигаются теперь? — Не знаю, — через пару мгновений ответила ей. — Модельный бизнес, конечно, заманчиво, но шатко всё это. А кто тебе предложил-то? Если Слава Зайцев, то сама пинками поведу. — Скажешь тоже. Нет, конечно, — вздохнула она. — Недавно сидели с Тёмой в кабаке одном. Он отошёл руки помыть, а ко мне подсел мужик. Солидный такой и начал говорить, что с моими данными мне только на подиум. Визитку оставил, но она у меня дома где-то валяется. Я ещё хотела тебя попросить со мной в клуб сходить завтра. — Дело твоё, конечно, но я бы мужикам в кабаках особо не доверя… А-а-а-а-а! — завизжала уже оторванная от земли. — Ага, попалась! — заголосил Космос, быстро-быстро кружась. Откуда-то прогремел ещё один хохот и злобное от Маши: «убери грабли!» А я молча молилась, чтобы под ногами Холмогорова не оказалось камня. Когда меня опустили на землю, первое, что я сделала… обрушила сумоку на эту каланчу! На голову не получилось, но в побородок всё-таки достала. — Придурок! А если бы ты меня уронил? Мне что, пришлось бы идти на выпускной с мордой Квазимодо? — взвилась я, сразу представив сколько злорадных насмешек собрала за вечер. Отмахиваясь от моих ударов, парень с искренней радостью на меня посмотрел, словно красна девица, дождавшаяся из армии любимого. — Царёва, хорош! Я просто праздную, что выпускаешься из школы. Наконец-то! — весело отозвался Холмогоров, поправив светлый пиджак. Затем склонился ко мне, сказав: — Теперь нашу любовь можно не скрывать. Тэк-с, что же мне сделать, чтобы заслужить прощение? Подбирающийся ближе к сердитой Машке, Пчёлкин только фыркнул, выражая этим и мои мысли насчёт холмогоровской верности. — В качестве приданого и морального ущерба с тебя подгон, — моментально зацепилась за опрометчиво брошенный парнем крючок и выудила список из кармана. — Именно столько нужно, чтобы выпить за нашу любовь. Ухмыляющийся до этого Космос, так и замер со списком в руке. Уголки полных губ поползли вниз. Пчёла тоже заинтересовался листком и уважительно присвистнул, как в него заглянул. — Не жирно ли будет? — озвучил деловито Виктор, дав понять, что будет торговаться. Я накрутила прядь на палец, послав ему кокетливую улыбочку. Надо было взглянуть, что там написали ребята. — Ну, мальчи-и-ики, вы же всё можете. Такие умные и сильные, ну придумайте нам замес на праздник жизни, — заканючила я. — Ни хрена себе. А вы нам что? — усмехается Пчёла. — Гульнуть-то хочется перед взрослой жизнью. Разве это такая проблема для вас? — присоединилась Маша, что и ножку выставила вперёд, и топик пониже натянула. — А мы вам дадим номера наших подружек. Некоторые из них давно хотят с вами познакомиться и восемнадцать им уже есть, — подмигнула я Вите, которому особо запала пышногрудая Настя. Пару раз о ней у меня спрашивал, так что обмен был равнозначным. После этих слов парень сразу подобрел, став нашим верным союзником. Долго же придётся Настю уламывать остаться в России ещё на пару дней. — В самом деле, Кос. Пускай девчонки оторвутся напоследок, — сказал Пчёла, обняв нас за плечи. Нас обдало лютым перегаром и табаком. — Тем более, подружки всё такие же, Ник? — Лучше, — доверительно шепнула ему. — Даже не удивляюсь, что Космос ждёт твоего восемнадцатилетия, как манны небесной, — хмыкнул Пчёла, а от него это сродни комплименту. На самом деле, ребята неплохие, только уж лучше бы взялись за ум. Но шутки про нашу свадьбу с Космосом предавали своё настроение, ведь всем понятно, что от парня скорее всего залетит какая-нибудь официантка, а я влюблюсь в козла без гроша в кармане. Классика. — Ладно, завтра в восемь жду тебя здесь, не опаздывай, — принял решение Космос. — И смотри, никому ни слова. — Ой, спасибо-спасибо! — прощебетала я и быстро чмокнула его в щёку, оставив сливовый след от помады. — Считай, как меня выпрут из института, можешь репетировать предложение руки и сердца. — А ты приходи сразу в платье. — Вообще-то, это ты должен за мной заехать на белом лимузине. — Мы обсудим эти моменты, — провозгласил Космос. Посмеиваясь, мы рабрелись по сторонам и все впервые довольные. Пчёлкин, что скоро желанный трофей у него будет в коллекции, Космос вообще по жизни топал с счастливым билетом, а мы с Машей радовались предстоящему выпускному.

***

После поезда немного трясло, а желудок пел дифирамбы запаху чебуреков. Ранним утром воздух пропитался влажностью и цементом, отчего становилось немного не по себе от непривычного климата. На границе с Афганистаном даже воздух отличался от московского. Но это уже и не важно. Он дома. Саша закинул сумку за плечо и направился твёрдой походкой вперёд по перрону. Несмотря на голодное утро, он ощущал небывалый подъём и энергию. Господи, даже не верилось, что он снова был дома. В голове вертелось лишь встреча с Ленкой. Воображение рисовало, как любимая девушка кинется к нему на грудь, разрыдатся от счастья, крепко поцелует, а он сделает ей предложение. Эта картина долго грела его ночами в казарме. Фархад смеялся, говоря, что дело неплохое, но он бы не торопился ещё. Конечно, сослуживец сказал всё это более витиеватым языком, но суть одна. Армия оказалась хорошей школой жизни. Иногда Саше закрадывались мысли, что за два года Лена и друзья его могут подзабыть, но он откидывал их подальше. Нет. Елисеева, конечно, перестала писать, но от Пчёлы, Космоса и Фила письма приходили регулярно. На выходе из железнодорожного вокзала, он немного подзадержался, выискивая пачку сигарет в кармане пропахшего дорогой мундира. В его планах сначало было заглянуть к Елисеевой, затем к маме, а потом и ребят навестить. Окрылённой надеждами парень не заметил, как ступил на красный светофор. Визг покрышек оглушил, уродливо вспоров тишину. Небольшой, но жёсткий толчок угодил ему в ногу, но всё равно заставив потерять равновесие. Последняя сигарета покатилась вперёд и оказалась придавленной в асфальт под колесом истошно забибикавшего грузовика. Вскоре раздался быстрый стук каблучков, после которого послышалось тревожное женское: — Т-товарищ лейт… майо… Солдат! Миленький, ты как? Сколько пальцев я показываю? Над парнем склонилась стройная девушка в голубых джинсах, красной футболке и в тон ей босоножках. Саша с лёгким удивлением всмотрелся в нависающее над ним обеспокоенное лицо с огромными кукольно-чёрными глазами, пухлыми вишнёвыми губами, розовым румянцем на щеках и аккуратным носиком. Пушистая шапка светло-золотистых волос разбросана хаотично по плечам. На мгновение ему показалось, что он погиб. Ведь не может быть так, что вместо бородатого дядьки, его сбил настоящий ангел. — Эй, не теряем контакт. Пальцы, солдат, — назидательно сказала девушка, щелкая пальцами у него перед глазами. — Два, — сказал Саша, сосредоточившись взглядом на тонких пальцах. — Уф, слава богу. Обошлось в этот раз, — облегчённо выдохнула она, став помогать ему подниматься. Встав на ноги, Белов принялся отряхивать фуражку и мундир, пока девушка стала приводить в порядок его сумку. — Не надо. Она и так грязная, — попытался её остановить он. — И тем не менее, у меня в машине чисто, — отозвалась девушка. На его вопросительный взгляд, она весело рассмеялась, пояснив: — Ну, не думаешь же ты, что я свою жертву так брошу? Ты куда-то торопился? Вот я и заглажу свою вину. Доставлю, куда надо! От бешенной бойкости на вид достаточно хрупкой девушки он рассмеялся. — Спасибо, но я сам дойду. В Рай мне ещё рано, — пошутил парень, надев фуражку. Но та только скривилась, отмахнувшись. — Отставить скромность, солдат. Тебе молодая девушка предлагает прокатиться на классной машине, — она хлопнула ладонью по светло-голубому бамперу своего транспорта, — туда, куда тебе нужно, и бесплатно. А ты ещё нос воротишь? Кажется, за эти два года столичные люди изменились. Или это коснулось только женского пола? Хотя, может, и он просто не привык к таким экземплярам, так как Ленка у него скромная. Белов взглянул на девушку, но та вдруг состроила суровую рожицу и поиграла темными бровями. Он прыснул со смеху. — Поехали, — сдался Саша, напоследок отряхнув брюки и направляясь к машине. Уже в салоне он назвал адрес Ленки. Девушка на это отметила, что он ещё выделывался на её предложение. Ну да, путь и впрямь занимал достаточно времени. Внутри пахло приятно цветочными духами, чем-то карамельным и кожаной обивкой. Когда машина резво сорвалась вперёд, на заднем сиденье звякнули в ящиках бутылки. Ветер взвил волосы девушки, что, кажется, вообще всё было ни по чём. Между ними завязался лёгкий разговор на тему его мундира. Когда девушка назвала его «товарищем капралом», то Саша не выдержал, решив рассказать про демобилизацию. — Ух, как далеко тебя занесло, — удивлённо выдала она, не спуская взгляда с дороги. Лучи солнца подсвечивали изящный профиль. — И как там в Афганистане? — Это была граница, — подчеркнул Саша, облокотившись локтем о дверь. — А так спокойно, но только днём. Правда храп нашего прапора путали ночью с началом с бомбардировки. Она с любопытством посмотрела на него, как на какую-то диковинную игрушку. — Занятно. А едешь куда? Домой? — Нет, сначала к девушке, — просветил её он. — Два года мечтал, что по возвращении — сразу женюсь. — Какая прелесть, — умилилась девушка. — Прости, но ты такой простой, что я в шоке. Честное слово. Думала, что такие уже вымерли, у которых всё так по порядку — школа, армия, брак и работа. Смерть же пока отложена, да? Белов сердито покосился на черноглазую заразу. Видно было, что сама девушка, вроде их Космоса. То есть «золотая молодёжь». Больше восемнадцати не дать, а она уже при тачке. — А ты сама давно закончила школу? — деловито полюбопытствовал он. — Недавно последние экзамены сдала. Кстати, там на заднем сиденье пиво и водка, так что угощайся. — Легкомысленный взмах руки назад, пока вторая накрепко вцепилась в руль. А вот и разгадка. Прав был он насчёт её происхождения. — Не обижайся. Но видно, что тебя два года отрезало от мира, вот и забавляюсь, — сказала она, останавливаясь на светофоре. — И признаю: твоей девушке можно выдавать звание героя за два года ожидания. — Всё в порядке, — равнодушно улыбнулся Саша, оттягивая большим пальцем ремень безопасности от шеи. — А сама бы дождалась своего парня? Девушка быстро взглянула на него. Темные глаза вспыхнули двумя сверкающими турмалинами. Неповторимый, задорный гогот заполнил, словно не только салон машины, но и всю Москву. — Я-я?! Ты чего, солдат, на такие жертвы… — Саша. — Чего? — Зовут меня Саша, — уже с нажимом повторил он. Посмеиваясь, засранка протянула ему руку и лукаво представилась: — Феоктила. Очень приятно. — Заправив волосы за уши, девушка вдавила ногу на педаль. Золотые серёжки со звёздочками звякнули. — А вообще, зарекаться не буду. Вдруг удивлю себя и однажды дождусь солдатика. Ах, какова романтика. «Сомневаюсь» — подумал Саша, взглянув на расслабленную новую знакомую. Такой тип девушек был опасен. Как одно сплошное солнце, с которым тепло и легко, только каждый хочет урвать этот свет. Сияние доступно, но только не прикосновение. Но взгляд всё же заскользил по загорелым рукам с тонкими запястьями, выступающим ключицам, покрытой мурашками шее и приподнятым уголкам губ. Забытые симптомы в армии, ненавязчиво дали о себе знать вспыхнувшей кровью. Он мысленно мотнул головой. Нет. Ему нужна только Лена. От самой Ники не укрылся пристальный взгляд парня. Внутри неё всё билось в панике. Почему он так на неё пялится? Хотя… причины ей известны. Она уже успела себя тысячу раз обругать свой излишне болтливый язык, который в Средневековье уже давно бы отсекли и скормили воронам. Чего так разволновалась в самом деле? Ведь никогда особо не следила за речью. И перед кем? Каким-то простым пацаном, которых полно во дворах любого спального района. Зачем-то ещё предложила выпить, как свойский алкаш во дворе. Наверное, думает сейчас, бедняга, что сел к малолетней пьянице, сбивающей людей направо-налево. Так нетипично для неё иметь подобные мысли. — О! — воодушевлённо воскликнула Ника, резко затормозив. Белов еле успел выкинуть руки вперёд на приборную панель, иначе пробитый лоб был бы гарантирован. Сзади засигналила машина. — Твою ж дивизию! — выругался Белов в сердцах. — Я сейчас, — прощебетала она, выскочив из машины и побежав к старушке с цветами. Через минуту вернулась с букетом белых пионов и протянула ему со словами: — Спасибо за службу, Александр. Этот букет от мирного столичного населения присуждается вам за воинскую честь и боевые подвиги. Благодаря таким бойцам, мы теперь можем спать спокойно. — М-м? — приподнял удивлённо бровь он, принимая цветы из прохладных ладоней. Пара белоснежных лепестков шлёпнулись на брюки и коврик под ногами. — Опять шутишь? — Уже такие колоссальные успехи? Быстро, — хихикнула Царёва, пристёгивая ремень безопасности. — Подумала, что не по-гусарски это просить предложения руки и сердца без цветов. И отказы не принимаются. Назовёте дочь в мою, блин, честь! Парень с лёгкой благодарностью посмотрел на неё. В спешке он не подумал о чём-то подобном, а Лене будет всё равно приятно. Правду говорят, что только девушка девушку поймёт. — Не, у меня будут сначала только сыновья, а дочь уже потом, — самоуверенно заявил он, поправив сползшую фуражку на голове. — Слово сержанта Белова. — Что ж, а я, как ребёнок учёных скажу, что природа сама распорядится, кто у тебя будет, сержантище наше, — фыркнула с издёвкой она, уже набирая скорость на шоссе. — Ну, думаю, мы с природой договоримся, — усмехается Саша, а после удивлённо прислушивается к играющей песне You Might Think группы The Cars из магнитолы. — Да ладно! Знаешь, Феоктил, а это ведь песня моей юности. — Да? А я думала «боже, храни царя». Белов кинул испепеляющий взгляд на покатывающуюся со смеху Нику, что сделала звук громче, став уже с небывалым самозабвением подпевать песне, изображая из себя звезду сцены. Старательно пряча улыбку, парень покачал головой. В свои восемнадцать Белов тоже был шебутным. Да и девушкам позволительны маленькие дерзости. — Так, водила, полегче! А то такими темпами в твоей классной машине места не останется с большим количеством жертв, — задорно хохотнул Саша, когда их резко мотнуло в сторону от стремительного обгона фуры. Её заводной настрой передался и ему. — Ну, ты же из армии только, а значит сильный. Поможешь скрыть улики, — состроила невинные глаза Ника. «Лучше не напоминай» — мысленно вздохнул Белов, глядя алчно как девушка обновляет помаду на губах и с ещё большим нетерпением ожидая встречу с Леной. Многие ребята в увольнение уходили, а то и сбегали в самоволку ночью в посёлок, находящийся всего в пяти километрах от части. Конечно, не только ради гражданского глотка свободы, но и местных безотказных девчонок. В самоволку сержант Белов убегал, как и все, но на остальное не решался. Ведь в трёхтысячах километрах его ждала девушка. Когда машина остановилась аккурат напротив подъезда дома Елисеевых, Саша испытал грусть, прощаясь с этим кошмарно избалованным созданием. Девушка со смехом попросила выпустить свод армейских мемуаров, добавив, что подарит по экземпляру всем своим друзьям, решившим скосить. Мол, именно так должны выглядеть и думать достойные парни. Дразнила, естественно. Только Белов не обижался. Наоборот он даже посчитал хорошим знаком такое неожиданное знакомство с кем-то, кто был так далёк от его мира. Фара нередко замечал, что на нём нечто вроде перста удачи. На самом деле, Саша не углублялся во всю витиевато-многогранную мудрость Востока, лившуюся через уста его сослуживца. Но суть он всё равно уловил. Перехватив букет и сумку, Белов побежал в подъезд. Всего пара минут отделяла его от долгожданной встречи с любимой девушкой.