Испачкать Солнце

Не люблю сны. Иллюзорные плоды беззащитного человеческого сознания, спрятанные на самом дне разума. И какова их цель? Развлечь, навлечь суеверие и внушить надежду? Или напугать?.. Уж не знаю, чем руководилось моё сознание, подкинув на редкость реалистичную картину, где будит среди ночи стук камушков об окно моей комнаты на даче. А там напротив главного фасада — между посаженных линий рябины у забора и кустов смородины у окон — развели кровавый костёр черти и созывают в свой сумасшедший хоровод. Ещё среди маленьких рогатых тварей присутствовали тёмные фигуры, будто даже знакомые. И мне против всех законов логики хочется присоединится, даже сбегаю по скрипучей лестнице вниз, как… — Доча, ты проснулась? Нет, оставьте меня. Застонав в страницы книги, с усилием подняла налившуюся тяжестью голову. Натруженные мышцы шеи ныли, одна босая нога мёрзла без утерянного во время сна носка. — Аэхе… — Прочистила горло, ужаснувшись от своего хриплого голоса и мычания. — Да! То есть, почти. — Приводи себя в порядок, соня. И давай за стол к нам, — бодро протянул папа. Опять сделал свою жутко полезную дыхательную гимнастику. — Тебя ждёт сюрприз. Сюрприз? Последнее удержало мою щёку от повторного свидания с книгой. Впрочем вид страницы с красующимся мокрым пятнышком по центру и смазанными чернилами не располагал к дальнейшему сну. Н-да. К «Логову Белого Червя» ещё не скоро вернусь, так как произведение и сны дурацкие навеяло, и подсохнуть надо бы. Сюрприз так сюрприз. Хотя, я уже начинаю к подобому предвзято относиться. В последнее время, только неприятности случаются. Уместив книгу на тумбочку, отыскала второй носок и распустила пучок на голове. Зевнув и потянувшись на месте, потопала в ванную. По пути поворчала на родителей, что не дают выспаться в законные выходные. А последние выдались сумбурными и напряжёнными, так что хотелось забыться во сне. Маша со мной вообще перестала разговаривать, из-за «упущенной возможности». В выпускной вечер даже не желала иметь ничего общего, из-за чего вернулась рано… и да, почти до слёз расстроенная. Артём поддержал свою девушку, Кирюха всегда за друга, а Даня — за мнение большинства. Вот и вся дружба. Теперь алкоголь даже некуда деть. Настроения не было, а только желание зарыться в книгах и мягком тёплом пледе, что точно никогда меня не осудит. И за что? За осторожность и правоту? Но когда вошла на кухню, то печаль сама улетучилась. — Лёнька! — взвизгнула я, бросаясь высокому брюнету на шею. Запах ромашкового мыла и одеколона щекотнул ноздри. Двоюродный брат со смехом подхватил меня, расцеловал в обе щёки и растрепал причёсанную макушку. Родители с тёплыми улыбками дальше смотрели на наши шутливые пихания. Мама сменила свой домашний шёлковый халат на лёгкую сиреневую блузку и черные брюки. Папа тоже был при параде, что значило — дома их весь день не будет. Им ещё многое нужно успеть до очередной рабочей поездки. Я потянула носом и облизнулась. Желудок тоже ликовал. На завтрак были мои любимые вареники с творогом, стопка золотистых блинчиков, пара хрустальных мисок с вареньем, апельсиновый сок, хлеб фермерский и потрясающий нежный сыр. Любимый кузен, вкусный завтрак, мама с папой рядом… о боги, я в раю! — Ну что, хулиганка, уже шума навела со своим поступлением? — подмигнул Лёня, когда мы расселись по своим местам. — Ага, — пробухтела с набитым ртом. — Не говори с набитым ртом, — отчитала мама, что сама же мне любовно протянула второй бутербод с сыром и маслом. Её светлые волосы подстрижены до плеч и подкручены вверх на концах, как у домохозяек пятидесятых. — Лучше скажи, Лёньке, отчего уже несколько дней дома сидишь. Нам-то ты не рассказываешь. Тревоги в голосе мамы не расслышал бы только глухой, как и участия в зелёных глазах. Я стала медленнее жевать, пытаясь придумать достойную ложь. — Всё в порядке. А решила дома посидеть, так как Маша заболела. «На всю голову» — добавила в мыслях сердито. — Да и нужно готовиться к вступительным экзаменам в МГИМО. Вы мне сами говорили о том, какой конкурс огромный. А я точно умру, если не пройду, — завершила торжественно, взмахнув вилкой, на зубьях которой величаво был нашпигован вареник. — Выкрутилась, — фыркнул папа, покачав головой. Тяжело взглянула на то, как мама прижалась инстинктивно к папе и посмотрела ему в лицо. Чёрные глаза отца сверкнули задумчивым огнём, когда он вглянул на широко улыбающуюся меня. Опять будут обсуждать моё будущее. Не смотря на высокие баллы, они мало верили мне. Всё ждали, когда выкину что-нибудь эдакое. Не говорили, конечно, но я это чувствовала. — Понятно, что дело тёмное. — Лёня обмакнул губы о салфетку, а после хитро улыбнулся. — И так, дорогая сестрёнка, для того, чтобы ты дальше шла к своей мечте — я хочу подарить тебе кое-что особенное. Внутри всё сжалось в ожидании, когда парень наклонился и из-под стола вытащил громоздкий подарочный пакет. У меня непроизвольно руки затряслись, когда стала вытаскивать коробку. — Ох ты ж Господи! — воскликнул папа, когда по квартире разнёсся счастливый вопль одной выпускницы. — Ты чего? С ума совсем сошёл?! Она же кучу денег стоит… Спасибо-спасибо! — заголосила я, обнимая парня за шею. На коробке изображена новая видеокамера Sony Video Hi8. Такой ещё точно ни у кого не было из моих знакомых. — Будешь теперь снимать затейливые сюжеты или какое-нибудь расследование. Смотря, каким журналистом будешь, — хохотнул Лёня, глядя с каким восторгом рассматриваю видеокамеру. — Давай, объясню здесь что да как. Думал, что прилечу из Калифорнии раньше, чтобы ты свой выпускной сняла, но у Джулии возникли проблемы на работе. Благодаря Лёне, я тоже пожелала ступить на журналистский путь. Брат был политическим журналистом в Америке, мелькал часто на телевидении, женился на серьёзной красотке, державшей собственное юридическое агентство. Именно его жизнь мне казалась такой яркой и насыщенной, что на меньшее соглашаться не хотелось. Пару часов провела за изучением подарка. Родители оставили нас, велев мне убрать всё на кухне. Лёня решил показать мастер-класс, снимая унылую меня за посудой и комментируя каждое движение. Я ждала очереди сковородки, чтобы отомстить за сюжет «Никуся-Мойдодыр», но брат тут же засобирался по своим важным делам. Ещё час я решила поснимать свою аэробику со стороны. От скуки хотелось повеситься на любимой маминой занавеске. Тогда плюнула на гордость и стала одеваться на серьёзный разговор с Машей. Так продолжаться не может. Теперь-то знала, что ей сказать.

***

Я ожидала, кого угодно встретить возле подъезда Машки. Григорьева, папу, да даже своего бывшего ухажёра Петрова, которого отбила у стервозной Кати Назаркиной. Психологически была подкована ко многому, даже к самому абсурдному. Но явно не к тому, из-за кого весь спор и произошёл. — Эй, ты! — окликает меня сзади знакомый грубоватый голос. — Да, ты, подожди. Не может быть. С плохо скрытым удивлением и раздражением поворачиваюсь к стремительно идущему мужчине. Внутри всё клокочет от вида серой «Лады», из которой торчали ещё двое здоровых лбов. Недавний неприятный знакомый откидывает небрежно сигарету, преодолевая небольшое расстояние между нами. Я сложила руки на груди, окатив злорадным взглядом его побитое наглое лицо. На вид мужчине было тридцать. Довольно почтенный возраст, чтобы огребать… но всё равно была счастлива, что кто-то ему накостылял. — О, а я смотрю кто-то всё-таки навёл вам марафет. К лицу, даже очень, — вздёрнула подбородок я. — А мне значит не показалось в клубе. Из борзых, да? — оскалился Муха, встав напротив. Ёжусь от волны сильнейшей угрозы от него. После того, как утащила Машу из клуба, расслышала стрельбу сквозь истеричные причитания подруги. Пришлось вчера весь вечер убить на Космоса, чтобы выведать о человеке, с которым связалась подруга. А как появились доказательства бесчестия этого человека, так сразу направилась к подруге. Может, она со мной не разговаривает, что грубо послала Мухина, когда тот чуть её не облапал, но это не значило, что я поступлю также. — Оставьте её. Маша не по этой теме, — сухо проговорила. — Какой теме? — приподнял бровь мужчина, скользя мерзким раздевающим взглядом по мне. — Я знаю, чем вы занимаетесь, — постаралась не выдать дрожи в голосе Громкий, преисполненый издёвки смешок влетел в меня, словно пощёчина наотмашь. По спине пошла изморозь. — То, что пытаешься уберечь подругу — здорово, только у неё своя голова на плечах. — Я едва не закричала, когда жёсткие пальцы сомкнулись на подбородке, сдавливая до боли его. — Не лезь в это, сладенькая. А то у меня может возникнуть желание заняться и тобой. — В тюрьме тоже у многих появится желание заняться вами, — прорычала я, дёргаясь назад. Безуспешно. Он клещами держал меня за лицо. — Ну-ну, попробуй, — хмыкнул Муха, задумчиво перебирая пальцами второй руки мои волосы, а после приложил светлую прядь к носу. Зеленовато-карие глаза прищурились, как у кота. — Знаешь, а ведь для такой грубиянки, ты потрясающе пахнешь. — От меня и послевкусие такое, что можно закачаться, — язвительно улыбнулась я. Ну, была не была! Голову мужчины мотнуло в сторону от моего не особо умелого, но яростного удара. Муха взвыл от новой красной бороздки на щеке, оставленной от золотого колечка в виде раскрывающейся розы. А я же чуть не заревела от яркой вспышки боли в кисти. Зато была свободна. — Царёва, ты охренела?! Я застонала от кипящей внутри злобы, прижимая ушибленную руку к груди. Твою же мать! Маша подбежала к нам и с ледяным негодованием вперила в меня взгляд. От злости даже её ноздри подрагивали. — Ты совсем уже? — зазвенел гневом хрустальный голосок. — Я тебе уже говорила, что не хочу больше тебя видеть. Что ты здесь забыла, а? — Серьёзно? Ты меня знаешь столько лет, а его какую-то неделю. И веришь ему, а не мне?! — взвилась я. — А те выстрелы, что мы слышали в ту ночь? Думаешь, хлопушки были? — А я смотрю тебе, всё сложно принять, что из нас двоих — я буду более успешной? Что, знаменитая царёвская гордость давит на мозг? — ядовито выдала Журавлёва, сверкая голубыми глазами. — Ах да, ты же у нас самая умная, как всегда. Не то, что мы, дети обычных работяг. Что? Откуда она взяла такие мысли? Я, конечно, любила пошутить и попонтоваться, так сказать, но не на серьёзном уровне. Любить быть легкомысленной — не значит быть такой на самом деле. — Машут, успокойся, — ласково сжал её плечо Муха, не сводя многообещающего колючего взгляда с меня. Ох, плевать на него. Сейчас самое важное образумить подругу. — Гордость? Ха! А ничего, что твоя новая модельная мечта — это шлюшья лавка для бандосов, вроде него? — резче, чем следовало, сказала я. Как оказалось, из нас двоих Маша и правда была кое в чём гораздо лучше. От прилетевшей пощёчины левая часть лица моментально онемела. Воздух встал колом в горле, беря в захват меня изнутри. С обидой в глазах уставилась на Машу, ощущая, как слёзы полились по щекам. Токсичное унижение затопило меня до макушки. — Дура, — выпалила единственное я и быстрым шагом направилась к машине. — Передавай «привет» Космосу! — выкрикнула сердито она. — Кому? — уже от Мухи ожесточённое. К чёрту их, к чёрту всё! Хотелось от души нареветься в машине, но уехать отсюда ещё больше. Больше механическими, чем осознанными движениями завела машину и ударила по газам. Раздался визг покрышек, когда транспорт сорвался с места. Что с ней стало? Почему она не хочет выслушать мои аргументы? Я же никогда ей зла не желала! За что Маша так поступает со мной? Внутри всё жгло от душевной муки, а щека горела пламенем. Я стирала кулаком слёзы с щёк. Трасса перед глазами плыла от нескончаемого потока влаги. Я не могла вдохнуть не только от попытки заглушить начинающуюся истерику, но увеличиваемой скорости с каждой минутой. Конечно, слышала и раньше, что встреча с каким-либо мужчиной может кардинально изменить девушку. Но так скоро? Неужели Артём это стерпел? Неожиданно раздался громкий хлопок, а после что-то стало будто глухо шлёпать внутри. Машину резко стало уводить в сторону, а руль стал ощущаться тяжёлым. — Блин! — заорала я, пытаясь вернуть управление над вибрирующей техникой. Как ни странно, слёзы сами высохли, оставляя после себя жжение в глазах. Ишь как! Ещё не хватало из-за этих сволочей погибнуть. Снизив скорость, я постаралась без происшествий доползти до ближайшей остановки. Сворачивать в какой-нибудь двор побоялась, ибо машина потеряла сцепление с дорогой, а на поворатах больший риск врезаться куда-нибудь. Стерев салфеткой чёрные подтеки от туши с лица, пару раз глубоко втянула в себя воздух, чтобы унять нервотическое подёргивание пальцев. Ничего страшного, главное, что я жива и сумела вовремя среагировать. Успокаивая себя этими мыслями, вышла на улицу и направилась с просевшей задней части. Замечательно, просто нет слов! — Да вы что, издеваетесь?! — вырвалось от вида спущенной шины. — Что ещё должно сегодня произойти, боже? Ядрёна вошь! Стоящая возле остановки женщина с ребёнком с недобрением покосилась на меня, от души пнувшую по хлюпнувшей резине. Та даже уши прикрыла мальчику. — Ой, да ладно. И не такое услышит во дворах! — окончательно взбеленилась я. — Держите себя в руках, девушка. Не у себя дома, — холодно пресекла женщина. Всё верно. Обычно я очень воспитанная и добрая девушка, но приближение смерти и предательство подруги из любого вытащит зверя. — Да идите вы в пень со своими приличиями. Если бы не подъехавший автобус, то женщина покрыла меня бранью с головы до ног, что и пращурам досталось бы по первое число. Но и остаться одной на остановке мне было не суждено. Чей-то низкий хохот огласил всю улицу. Сдув прядку с лица, развернулась к прислонившемуся о капот машины парню. Его ещё здесь не хватало. Господи, может, тогда ещё для компании добавить вредную Назаркину и курящую лошадь? Сходить с ума, так сразу! — Ба, какие люди в нашем захолустье, — возвестил громко Пчёла, поправив кепку на дурной голове. — Ты здесь живёшь? Потрясающе, теперь я знаю, откуда у нас в городе берёт своё начало гонорея и сифилис. — А тебе экскурсию устроить, да? — усмехается парень. — Когда буду на краю отчаяния — непременно обращусь в ваше бюро, мосье, — приложив руку к груди, пообещала. На протяжении всего года у нас с парнем сложился собственный уклад общения. Колоть друг друга можно, но только не обижаться. Своего рода — это была разрядка. — Ловлю на слове, — хохотнул Витя, а после опустился на корточки перед колесом. — Запаска есть? Или и её пропила? — Пока только аптечку, так что запаска есть, — кивнула я, затем прошлась рукой по волосам. — Не заметила, как наехала на что-то. Но точно не от ямы пробила колесо. — Наверное, гвозди или разбитые бутылки. У нас здесь некоторые любят делать такие добрые дела, — с неудовольствием произносит Пчёла, выпрямляясь. — Как понимаю, домкрата нет? — Не успела купить, — вздохнула, вспомнив, как папа давал деньги на домкрат… а я приобрела туфли. К слову, те самые лаковые туфли на высоких каблуках с пряжкой были на мне сейчас. Специально искала такие, чтобы подходили под всю мою коллекцию гольфов. Вот и сейчас на мне были бордовые гольфы чуть выше коленей, чёрная теннисная мини-юбка, темно-красная футболка с длинным рукавом и горлышком. Пчёла тоже прошёлся быстрым взглядом по мне и качнул головой. Догадался. У нас с ним один поставщик джинсов, и я лучше всех знаю, что парень тоже очень любит приодеться. Забавно выходило, когда мы каждый раз делали вид на рынке, что не знакомы. — Сейчас тогда сгоняю за кирпичами, хотя бы, а ты не рамси здесь больше ни с кем, — проговорил он, закатав рукава светло-серой толстовки до локтей. — Что, так понравилась Настюша? — съехидничала я. — Сейчас договоришься. — Но выражение лица парня приобрело удовлетворение тигра от погони за дичью. — Жди. Но как только Пчёла ушагал в неизвестном мне направлении, залезла уже в салон с чувством пустоты в сердце. Взгляд мазнул по зеркалу, в котором отражалась всё ещё красная от удара щека. Как печать, символизирующая, что ничто не вечно. Прикоснувшись пальцами к зудящей коже, достала из бардачка небольшой набор косметики. Запястье тотчас скрутило тупой болью. Тогда, наконец, обратила и на опухшую, синеватую руку. Однако бить людей — не моё. Припудрила лицо и обновила тушь на ресницах, затем улыбнулась себе. В мире есть два типа людей: те, кто сияет и те, кого погасили. Я не стану последней. Раз Маша так решила… что ж, это её выбор. У меня ещё будут подруги. Пчёла вернулся через пятнадцать минут в компании какого-то парня в голубо-синей спортивной форме. Я увидела через зеркало заднего вида, как оба несут по две авоське с кирпичами, а Пчёлкин ещё и ящик с инструментами. Оба о чём-то оживлённо беседовали. Когда вышла встретить своих спасителей, то второй парень отчего-то приостановился, пока сам Пчёла шёл с широкой улыбкой на лице. — Никусик, тебе повезло! Такого мастера привёл, что ты уже минут через десять полетишь на своей тарантайке, — объявил Витя, поставив свои авоськи у колеса. Хотела бы я сказать, кто здесь «тарантайка», но лучше правда попридержать язык за зубами. Пчёлкин он терпеливый, но тоже может вспылить, что мало не покажется никому. — А я всё надеялась увидеть тебя за работой. Как только со своей любовь сваливать ответственность на других, с подружками гуляешь? — отшутилась я, пихнув его в плечо. К нам подошёл друг Пчёлкина. Пронзительный взгляд льдисто-голубых глаз встретила с недоумением. И тем не менее волевое лицо парня показалось смутно знакомым. — А ты работу с удовольствиями не путай… Ника, — неспешно-ровным тоном произносит он, отчего-то выделяя с некой насмешкой моё имя. Мы с Витей обменялись быстрыми взглядами. Тот пожал плечами, мол, сам не понимаю. — Так, Саш, давай тогда за работу. Нас там тоже… ждут ещё остальные удовольствия. Я отошла на пару шагов назад, решив не мешать парням. Да и друг Вити продолжал на меня бросать пытливые взгляды. Украдкой даже взглянула в зеркало, чтобы убедиться, что не остался отпечаток туши на щеке или не выскочил гадкий прыщик на носу. Всё в порядке, то есть идеально, как всегда. В чём же тогда дело? Сначала они приподняли со стороны спущенного колеса машину. Так что мне тоже пришлось включиться и помочь подавать кирпичи странному парню, пока Пчёла придерживал машину. Когда же всё было готово для снятия колеса, ребята и впрямь быстро управились с заменой. Но да, к удивлению, большую часть работы сделал именно Саша. — Спасибо большое, ребят. С меня причитается, — уже обратилась к Пчёлкину. — А чё мне-то? Вон, иди благодари своего благодетеля, — с похабной ухмылкой заявил Витя, кивнув в сторону своего друга. Чего-то подобного я и ожидала от Пчёлы. Умеет же человек свести всё к одному делу, небось скоро отправиться в тур по стране — преподавать свое мастерство. — Ну тебя, — отмахнулась я, но пошла к парню, рассевшемуся на бордюре. — Спасибо, что выручи… — Без фуражки совсем не узнаешь? — протянул он, вскинув на меня дразнящий взор. — Не пони… Ой. Сама чуть не присела рядом на бордюр, так как по голове словно ударило обухом. В мозгу сверкнула вспышка, подтолкнувшая к воспоминаниям недельней давности. А я-то думала, чего лицо такое знакомое? — Это же ты! Солдат, что как с корабля на бал, но на самом деле с казармы в ЗАГС! — протараторила я с искренним весельем. — Э-э? — не понял выросший рядом Пчёла. — Вы знакомы? На вопрос Вити никто не обратил внимания. Да и кому он здесь нужен, ей-богу? С улыбкой от уха до уха смотрела на парня, что оказался тем славным — слегка подбитым мной — сержантом. Если честно, в тот день даже у папы расспросила о его службе в армии. Родитель ещё жутко удивлялся моему пылкому интересу к нашей великой советской армии. Изначально напряженный парень расслабился и, кажется, тоже был рад увидеть меня. Выражение холодных глаз смягчилось, из-за чего небольшая ссадина над бровью перестала сильно выступать. Вот её точно не было неделю назад. — А ты Феоктила, что на самом деле Ника, — фыркнул от смеха Саша, поднимаясь с бордюра и окинув меня взглядом сверху-вниз. — И всё также шутишь и лихачишь. — Ладно я, но у тебя-то как? Сделал предложение? Когда свадьба? — с энтузиазмом спросила я. Оба парня заметно помрачнели. Саша растянул губы в прохладной улыбке, сказав: — Никакой свадьбы не будет. И всё. Какие-либо вопросы задавать перехотелось, а судя по тому, как буравил меня взглядом Пчёлкин, ещё и опасно для здоровья. Тогда пришёл грустный ответ на всё: «не дождалась». Может, Маша и права, что всё только порчу? Кажется, у меня это неплохо получается. Решено. Тоже с Пчёлкиным отправлюсь в тур, но со своей программой. — Понятно. Что ж, тогда удачи дальше и спасибо за колесо, — неловко пробормотала я и махнула рукой. — Всем пока! Ничего. Сейчас приеду домой, приму теплую ванну, испеку вафли, затем заварю розовый чай и устроюсь у себя с учебниками. Лучше готовиться к будущему, чем пытаться собрать осколки прошлого, что только колются. Только не успела отъехать и на метр, как по стеклу постучали. Изумлённо взглянула на разрумяненного Сашу и опустила стекло вниз. Неужели что-то забыла? — Слушай, Ник… а какие планы на вечер? — задал неожиданный вопрос парень, облокотившись деловито локтями о раму окна. Сердце будто сжалось в два раза, сокращая удары. Я тихонько рассмеялась, пытаясь скрыть волнение. — Не боишься, сержант? У нас же, девчонок, только одно на уме, — задиристо говорю я, склонив голову набок. Не знаю почему, но мне очень нравилось его называть «сержантом». — Думаю, ответ меня удивит, — хохотнул парень. — Так я зайду за тобой вечером, да? Напиши адрес. Вытащила из бардачка ручку, потянулась было за блокнотом, но передумала. У меня возникло чувство, что всё это какая-то игра. Неделю назад я встретила милого, даже наивного солдата, а сейчас передо мной был напористый парень. И это интриговало. — А у меня нет бумаги, — с самым беззащитным видом отозвалась я. — Пф-ф, нашла проблему. Сейчас всё будет. В следующее мгновение мне протянули оголённое предплечье. Стараясь не обращать внимание на пульсирующую боль в запястье, написала на гладкой коже с выступающими бугристыми венками свой адрес. Слегка подула на чернила, чтобы те не размазались потом. И тут краешком глаза заметила, как светлые волоски на руке встали дыбом, а кожа покрылась мурашками. Рядом раздался прерывистый вздох. Меня будто пронзило током. Покраснев, отпустила его руку и проговорила: — Всё. — В семь буду ждать внизу. — А кто сказал, что я спущусь? — воскликнула, перед тем, как машина дёрнулась вперёд. Зашлась хохотом, когда парень еле сохранил равновесие и не распластался на асфальте. Конечно, отказываться от свидания не буду, но нужно всегда быть непредсказуемой! Ибо, скорее всего, второго свидания не будет. Ему нужно забыть бывшую невесту, а я решила, что сделаю доброе дело и впервые пойду гулять с парнем, которому никогда бы и шанса не дала.

***

По дороге в их двор Пчёла не знал, как сказать правильно воодушевлённому предстоящим свиданием другу парочку новостей о приятельнице. Поводы переживать всё же были. Во-первых: Космос давно сам положил глаз на девушку. Во-вторых: ясно, как день, что Ника просто забавлялась. Видел Витя её ухажёров и, как бы не был хорош Белов, но понятно, что для девушки деньги и статус — не пустой звук. Расчётливая мадам, несмотря на лучезарную улыбку. Не разобьёт ли эта улыбка беловское сердце повторно? Только с Елисеевой разобрались. Он осторожно взглянул на непринуждённого и довольного жизнью Сашу. В голове Пчёлы появился ещё больший каламбур. А с другой стороны, Саша сам поймет что к чему. Не дурак, в конце концов. Да и навряд ли разборчивая Царёва подпустит к себе его близко. Так что погуляют немножко, Никуля вернёт другу боевой дух (это она может) и разойдутся, как в море корабли. Космос же сам пока не предпринимает ничего, так что его всё устраивает на данный момент. Нацепив улыбку бывалого баламута на лицо, Пчёла закинул руку за шею другу и провещал: — Значит вот какая «Феоктила» тебя сбила? Смотри, этой заразе покажешь палец, а она тебе ногу откусит! — Да ладно тебе. Хорошая девчонка, — невольно вступился Белов. — Понравилась, что ли? — Пчёл, чё ты начинаешь-то? Ну, понравилась. А что, твоя бывшая, что ли? — уже заметно напрягся он, засунув сигарету в рот. Они подошли к небольшому закутку со стройкой и сложили кирпичи обратно на своё место. Прораб, невысокий пузатый мужчина в серой жилетке, кивнул им, уже издали подсчитав количество одолженного стройматериала. — Нет, конечно. Просто знакомы. Они же с Космосом нашим соседи, — говорит Витя, отряхнув руки от пыли и перехватив обратно ящик с отцовскими инструментами. — А я-то думаю, чего адрес знакомый, — задумался Саша, застегнув молнию куртки наполовину. — И расслабься, а? И так понятно, что с Никой просто флирт. Белов не питал каких-либо иллюзий в отношении девушки. Понравилась — да, но кристально понятно, что эта телега дальше не уедет. Не его полёта такая птица. Как единственный мужчина в их маленькой семье, Саша научился быть проницательным и не боялся брать ответственность. В одиннадцать лет он давал показания счётчиков, когда мама забывала, стоял с талонами в очередях за едой, в двенадцать научился чинить сантехнику, а затем защищать себя и близких. Белов всегда считал себя рациональным парнем, знающим, что таким, как он, даром ничего не достанется. Так что да, у него был чёткий план. И если Лену можно было вычеркнуть теперь, то учёбу он не собирался. А Саше хотелось стать человеком, которого он бы мог назвать «достойным», спустя много лет. И всё же в последние дни стал больше вспоминать златовласую насмешницу. А после встречи с Леной, образ девушки запылал ярче в памяти. И на этом фоне бывшая любовь, словно стала куском пластика — безжизненным, лживым и навсегда испорченным. Почему нельзя было просто написать, что разлюбила? Зачем надо было тешить его надеждами? Не идиот, понял бы. Разве это так сложно? Бог с ней! В конце концов, смысл теперь жалеть о потрёпанной дружками Мухи Елисеевой? Всё в прошлом, а жизнь продолжается дальше. Быстро преодолевая лестницу, Саша не сдерживал улыбки. В животе всё трепетало от предстоящей встречи, а кровь вскипела в жилах. Ника не была похожа ни на одну женщину из его окружения. Наверное, именно сейчас это и было ему необходимо. Такая встряска. — Ма, где у нас утюг сейчас стоит? — ближе к вечеру разнеслось в квартире Беловых. — Зачем тебе утюг? Опять с Космосом куда-то идёте? — неодобрительно спросила мама парня. Татьяна Николаевна перевернула на сковороде куриные котлеты, а потом, подумав, выключила конфорку. Не найдет же, а дом перевернет, что потом сама ничего сыскать не сумеет. И этот ещё балбес собаку хочет завести. Вытирая руки о полотенце, женщина вытащила утюг из тумбочки в своей комнате и направилась на шум от скрипа петель и какого-то грохота. В гостиной царил небольшой бардак. Дверцы верхних полок шифонера распахнуты, пол устилали носки и полотенца. На диване же разложены серые брюки и голубая рубашка. Сам же Саша выдвинул к центру стол и теперь с недоумением смотрел на маму. — Спасибо. Я через пару минут всё уберу, — быстро проговорил Саша, подключая утюг к розетке и переставляя графин с водой на стол. — Сынок, ты только смотри — не испачкай, как тогда. Недавно еле отстирала рубашку, — произнесла женщина. — Хорошо, не буду. — Саша залил воду в утюг и поставил, ожидая, пока тот нагреется. Встретившись с тревожным взглядом матери, он лукаво бросил: — Да не с пацанами иду гулять. В библиотеку, книги взять. — Так поздно? — изумилась она. — А что? Сейчас многие читают по ночам, к вступительным экзаменам готовятся. — Взявшись за утюг, парень разложил рубашку на стол и добавил: — Заранее возьму что надо, а потом уже начну готовиться. — Это правильно, — с улыбкой кивнула Татьяна Николаевна, отходя обратно в коридор. — Не забудь поесть перед своей библиотекой. Через час Саша находился возле знакомого подъезда. Гордого «Линкольна» Космоса не было на парковке, что и неудивительно. Пчёла с Космосом собирались прокатиться в какой-то клуб, а Валера был на вечерней тренировке, а потом предпочёл отоспаться перед медкомиссией. Сжав в кулаке небольшой букет из фиолетово-синих колокольчиков и розовых гвоздик, парень с нервозностью взглянул на светло-серую дверь подъезда. Уже стало вечереть, а девушка опаздывала на двадцать минут. Если Пчёлкин окажется прав, то ещё будет до конца года его подкалывать. Когда же он уже хотел бросить букетик в мусорную урну, дверь запиликала. Ника пружинистым шагом спустилась вниз, а после ошеломленно замерла, как и сам Белов. Даже так? Через пару долгих мгновений оба прыснули со смеху. А причина кроилась… в одежде! В идеально отутюженном классическом костюме парня и спортивном джинсовом девушки. И ясно, что оба расстарались для удобства друг друга. — Как понимаю, говорить, что даже не собиралась выходить — бесполезно? — заправив волнистые волосы за уши, спросила Ника. — Нет, ну можешь сказать, что просто вышла мусор выкинуть, а я поверю, — порекомендовал Белов, протянув букет ей и скосив взгляд на белые кроссовки. — Правда? — Конечно. — Сейчас попробую. — Царёва с нарочитым удивлением посмотрела на него. — Ой, и ты здесь? Не ожидала. А я вот вышла мусор выкинуть… из карманов. Белов никогда бы не подумал, что способен на такой гомерический хохот, что пришлось сесть на лавочку. Девушка кокетливо прикрыла букетом очаровательно порозовевшее лицо, из-за синеватых цветов выглядывали только сияющие черные глаза. В этом жесте было столько непритворной простоты, что у парня перехватило дыхание. Но вскоре у них возник небольшой спор, грозящийся перерасти в настоящую ругань. Ника настаивала на поездке в машине, а Саша же был против. Парень ощущал себя крайне дискомфортно, что его на свидании будет возить девушка. Возможно, в нём говорила гордость, но кое в чем он был твердо убежден — мужчина должен быть у руля. Царёва отказывалась принять этот факт, пытаясь с убедить в своей правоте. Под конец Саша заскрипел зубами от её ослиного упрямства. — Ох, да ладно тебе! Здесь не про твою дурацкую мужскую гордость, а комфорт, — декламирует Ника, выискивая в тёмно-жёлтой сумочке ключи. Саша перехватил её резко за руку, останавливая, и кивнул в сторону машины. — Хм, а это у нас главные блюстители комфорта? — Что… Блин, — выругалась побледневшая Ника, заметив возле своей машины Муху в компании ещё каких-то парней — знакомых уже и нет. — А они что здесь дела… М-м-м. — Тихо, — шикнул на неё Белов, прикрыв быстро рот рукой. Уж больно у девушки был звонкий голос. А вечером все звуки становятся громче. Они спрятались за ближайшей машиной модели «ВАЗ», выглядывая из-за вишнево-красной крыши. К возмущению Ники, Муха восседал на её машине, как чёртов король, что гасил бычки от сигарет о капот. — Сволочь. Да эта машина стоит, как три его тачки, — зашипела девушка, вытаскивая из сумки подаренную видеокамеру. У неё появилась идея для сюжета, и она её, чёрт возьми, реализует. — Знакомы? — Моя подруга с ним связалась. Вот и натравила в честь былой дружбы, — угрюмо призналась Ника, пытаясь сделать так, чтобы в объектив попали, как парни подкидывают ножи в воздухе. Сердце кровью обливалось, когда один из банды провел ножом по металлу её бедной ласточки. — Ты его тоже знаешь? — Ага, — сморщился Саша, опускаясь на корточки. Затем дёрнул ойкнувшую девушку вниз за руку к себе. Только она продолжала упрямо удерживать камеру. Вот же репортёрша фигова. — Так, надо выбираться отсюда. — Может, у меня пересидеть? — шёпотом предложила Ника. — Не получится. Если твоя подруга сдала, то, скорее всего, и у подъезда караулят. Липкие щупальцы страха обняли её со спины. Одно дело при людях и дневном свете дразнить таких отморозков, и совсем другое, когда те приходят к твоему дому ночью, чтобы… что? Ника понятия не имела, зачем они сюда пришли, но и идти выяснять напрямую не горела желанием. Саша же чуть ли с ненавистью глядел на Мухина. Тварь злопамятная, а всё не уймётся, блин. Космос слышал разговоры, что Муха все равно хочет расквитаться за проигранный бой. Нет, ну надо было ему сегодня вылезть! Выход был один. И он оказался таким же старым, как весь мир. — Убери камеру. На раз-два выходим, проходим пару метров, а потом бежим дальше во дворы, — сосредоточенно сказал он, гипнотизируя взглядом арку в ста метрах от них. Жаль, что этот район он плохо знал. — Бежим? — Ника посмотрела на него так, будто он только что заявил, что отправляется на педикюр. — Э-э, Саш, должна признаться: я, вообще-то, не самый спортивный человек в мире. — Ника-а-а, — недобро уже прорычал Саша, давая понять, что выделываться совсем не время. — Хорошо-хорошо, открою второе дыхание, — с ликом страдания вздохнула девушка и засунула букет в сумку к камере. На его удивленный взгляд заявила: — Не оставлять же? Жалко. Белов закатил глаза, но грудь кольнуло теплом. Они плавно выскользнули из своего укрытия. Крепко держа девушку за руку, он ощутил подушечками пальцев на запястье нечто тканевое. Рука Ники оказалась перебинтована эластичным бинтом. Чёрт, надо было взяться за другую руку, а то ещё сильнее потянет. Но тут сама Царёва сжала подрагивающими пальцами крепче его за руку. Саша прикрыл собой Нику, когда они проходили мимо её машины. Навряд ли, они обратят сразу внимание на парня, когда выискивают девушку. А это даст им небольшую фору. Когда они почти дошли до арки, разнеслось чьё-то обличительное: — Муха, вон она! — Это чё, Белов? — послышалось пораженное откуда-то. «Не самый спортивный человек в мире» первой дала дёру, что Белов еле успел поспеть за ней поначалу. Минут пять они усиленно бежали вниз, перебегали узкие улицы, едва не попали под колёса самосвала. Только от хвоста погони отделаться не удавалось. Кровь пульсировала в висках, а в боку стало колоть от стремительного забега. Но судя по выкрикам и топоту, парни от них не отставали. — Туда, — выдавил хрипло Саша, утягивая за собой задыхающуюся девушку в сторону детского садика. Через минуту вечернюю тишину прорезал женский визг: — Мамочки!