Сломанная игла

В баре было тесно, несмотря на ранний ещё вечер. Люди говорили громко, смеялись. Интимной обстановки не получилось. Но обоих это устраивало. Может так оно и лучше. Заняли единственный свободный столик. Андрей сел напротив, сразу ссутулился, будто хотел занять меньше места. Руки спрятал под столом. Он вообще старался не смотреть на Мишу — взгляд цеплялся за всё подряд: подставку с салфетками, потёртую столешницу, пузырьки на стекле кружки. Но в какой-то момент всё же посмотрел. Коротко кинул взгляд. Миша выглядел уставшим. Осунулся, оброс многодневной щетиной. Но, зараза, всё равно такой красивый. Сначала он молчал. Несколько раз порывался что-то сказать, но не решался. Наконец он начал: — Я не умею вот это всё… говорить красиво, когда дело касается чувств. Андрей чуть пожал плечами. У них что конкурс красноречия, к чему это было сказано? Миша провёл пальцем по мокрому краю кружки. — Я тогда… не потому ушёл, что ты сделал что-то неправильное. Андрей усмехнулся — коротко, безрадостно и саркастически заметил: — Ну конечно. Дело не во мне, дело в тебе. Миша всплеснул руками в ответ: — Да нет, блин, перестань, — он поморщился, подбирая слова. — Просто ты так быстро оказался слишком близко. Андрей поднял глаза. Взгляд был острый, почти злой. — Ты сам всё это начал. Ты такие слова говорил мне по телефону… открыто говорил! Ты же дал мне повод. — Знаю. Андрей ожидал спор, оправдания, что угодно — только не согласие. Миша сделал глоток пива и продолжил: — Я сказал, что ты ведёшь себя как ребёнок. — Он покачал головой. — Это я себя повёл как инфантил какой-то. Сбежал, блин. Андрей отвёл взгляд, но губы дрогнули. Некоторое время они просто сидели. Миша смотрел на него — прямо, тяжело. Андрей чувствовал этот взгляд, но не поднимал глаза. — Я испугался, — признался Миша. И вот это уже было невозможно игнорировать. Андрей удивлённо приподнял бровь и открыто посмотрел Мише в глаза и медленно произнёс: — Чего? Миша усмехнулся — криво. — Тебя. Себя. Не знаю, ё-моё, всего сразу. Он вздохнул, потер лицо ладонями. — Ты такой… светлый, что ли. Прямой. Без задней мысли. Когда ты сказал, что сделаешь всё…такой горячий, искренний, — он запнулся, — я понял, что не готов к такому. Андрей сглотнул. Пальцы под столом сжались сильнее. — А я не уверен, что смогу это принять. — вздохнул Миша. Где-то рядом официантка громко рассмеялась. Миша замолчал. Замолчал не потому, что нечего было сказать — просто слова вдруг перестали складываться. Он взял кружку с пивом, покрутил её в руках, но так и не сделал глотка. Андрей смотрел на него внимательно. Миша никогда так себя не вёл. Он мог говорить быстро, путано, перескакивать с темы на тему, но не так — когда между словами проваливается пустота. — Слушай… — сказал он. И снова остановился, нервно постучал пальцами по столу. Потом взъерошил волосы — резко, почти зло. — Блин… — еле слышно сказал он. — Как это вообще… Он усмехнулся. Андрей вдруг почувствовал мерзкий холодок где-то под рёбрами. Такие разговоры всегда начинаются одинаково. Сначала люди тянут время. Потом начинают говорить осторожно — будто заранее извиняются. Ещё это “я не уверен, что смогу это принять” Миша отвёл взгляд. — Я просто… подумал, что так дальше… Он осёкся. Андрей медленно выдохнул. — Миш. Тот поднял голову. — Если ты пришёл это сказать… — Андрей пожал плечами. — Не надо мучиться. Миша моргнул. — В смысле? — Я понял. Миша смотрел на него несколько секунд, потом спросил: — Понял что? Андрей усмехнулся. — Ты хочешь сказать, что мы больше не увидимся. Типа, такой честный, решил официально объявить. Слова повисли между ними. Миша сначала просто смотрел на него. Потом лицо его медленно изменилось — удивление, раздражение, почти злость. — Ты что, совсем дурак? — Миша вскрикнул и люди за соседним столиком обернулись. Миша резко откинулся на спинку стула, провёл ладонью по лицу и выдохнул сквозь зубы. — Господи… Он снова подался вперёд и произнёс почти шёпотом. — Андрей, я полчаса собираюсь сказать, что я тебя люблю. Люблю тебя. Понял? Андрей застыл. Губы приоткрылись, в немом стоне недоумения. Он что только что в любви признался? Если бы это прозвучало тогда… тогда, в тот день, когда они были вместе в комнате… Но сейчас внутри было слишком много боли, чтобы сразу поверить. — Зачем ты мне это говоришь? — наконец выдавил он. — Потому что это правда, — ответил Миша. — И потому что я это теперь только понял. Он пожал плечами. — Я не прошу тебя ни о чём. Вообще, так сказал. Просто… чтобы ты знал. Андрей опустил взгляд. В глазах защипало — от злости, от облегчения, от всего сразу. — Я не знаю, что теперь с этим делать, — честно сказал он. Миша глянул в его глаза и утонул в светлой синеве, словно рассветная ласточка. — Андрей, давай мы сначала всё начнём. Что скажешь? А? Сказал и скривился, настолько это прозвучало по-киношному. — Я не могу сейчас ничего сказать. - сразу же отозвался Андрей. Миша кивнул. Ни разочарования, ни давления, он просто принял. Они допили пиво. Никто не проронил ни слова. Когда вышли на улицу, воздух показался холодным и слишком чистым. — Тебя проводить? — спросил Миша. Андрей немного задумался. Потом кивнул. — Давай. В такси ехали молча. Водитель что-то слушал по радио, огни города стекали по стеклу длинными полосами. Они сидели рядом, колени их соприкасались. Уже у самой парадной Андрей собирался попрощаться — и вдруг заметил бинт на Мишиной руке. Он поймал его запястье, осторожно не грубо. — Это что? Миша вздрогнул от мягкого прикосновения. — Порезался. Андрей провёл пальцами по бинту. Легко. Почти нежно. — Может, пациент какой-нибудь маньяк на тебя напал? — попытался он пошутить. Миша фыркнул. Рассмеялся, впервые за вечер. — Типа того. Андрей чуть улыбнулся. Неловко, но тепло. Потом сказал, глядя куда-то в сторону: — Можно попробовать… ещё раз. Миша вздрогнул от неожиданности, будто не поверил, что расслышал правильно. — Если ты захочешь, — добавил Андрей. — Теперь не будем так торопиться. В груди у Миши что-то оборвалось и тут же сжалось обратно. — Захочу, — сказал он. Андрей продолжал держать его запястье, он посерьёзнел, поймал Мишин взгляд и вдруг спросил: — Это из-за меня? Миша сначала даже не понял вопрос. Моргнул. — Что? — Порезался. Это… из-за меня? Миша замолчал. На секунду будто потерялся, затем выдохнул и криво усмехнулся. — Нет из-за меня. Я идиот. Андрей чуть сжал его руку и вкрадчиво поинтересовался: — Больно было? Миша пожал плечами. — Не знаю… наверное. Он сказал это почти равнодушно, но глаза отвёл. Андрей какое-то время молчал, но потом всё же проговорил: — А мне больно. Миша вскинул на него взгляд. Андрей снова поднял его руку. Очень осторожно. Наклонился и коротко коснулся губами бинта. Поцеловал. Миша медленно, почти неосознанно накрыл ладонью то место, куда Андрей только что прикоснулся губами. Как будто хотел сохранить это тепло. Медленно произнёс: — Я думал, ты меня возненавидишь. Андрей вздёрнул бровью. На мгновение показалось, что он сейчас снова усмехнётся — той своей колючей усмешкой. Но он только вздохнул. — Я пытался, — сказал он честно. Миша кивнул. Они стояли совсем близко. Слишком близко для людей, которые только что договорились «не торопиться». Андрей отпустил его руку. — Ладно… Слово повисло в воздухе, будто дальше должна была быть какая-то фраза, но её не нашлось. Миша посмотрел на подъезд, потом снова на Андрея. — Ну… — он чуть развёл руками. — Иди. Андрей кивнул. Сделал шаг к двери. Потом остановился. Обернулся. Миша стоял там же, у ступенек, засунув руки в карманы куртки. В свете фонаря он выглядел ещё более помятым и усталым. Но взгляд у него был уже совсем другой — спокойный. Тёплый. Андрей немного постоял, потом вдруг сделал шаг обратно и позвал: — Иди сюда. Миша удивлённо приподнял брови, но подошёл. Обнялись они неловко. Почти осторожно, как будто оба боялись сделать лишнее движение. Андрей уткнулся лбом ему в плечо, потом снова поднял голову. — До свидания, — сказал он. Миша выдохнул. — До свидания. Они отстранились. Андрей уже взялся за ручку двери, когда Миша вдруг сказал: — Слушай. Он обернулся. — Мы же это… созвонимся? Андрей посмотрел на него внимательно. Потом чуть пожал плечами. — Конечно. Он коротко улыбнулся и вошёл в парадную, дверь за ним глухо стукнула в густой тишине петербургского двора. Миша ещё какое-то время стоял у подъезда, глядя на неё, будто ожидал, что она снова откроется. Потом медленно опустил взгляд на свою руку. Ту самую, с бинтом. Прошептал самому себе: — Блядь… И улыбнулся. *** Утром следующего дня Андрей проснулся с тем знакомым ощущением тяжести — как будто что-то внутри опять провалилось. Сначала он даже не понял, почему. Потом вспомнил вечер, бар, холодный воздух у подъезда… и Мишину руку в своей. Он лежал, глядя в потолок, и вдруг поймал себя на странной мысли: ничего не закончилось. Это было почти непривычно. Ещё вчера он жил с ощущением, что его просто вычеркнули. А теперь — нет. Теперь между ними снова было какое-то «потом». Непонятное, хрупкое, но всё-таки было. И всё-таки внутри было легко. Почти как раньше. Он даже поймал себя на том, что улыбается без причины. Андрей разговаривал с ребятами, слушал лекции, даже пару раз поймал себя на том, что рисует что-то в тетради — какие-то бессмысленные линии, силуэты. Мысли всё равно возвращались к Мише. Но уже не было так больно. Скорее… тревожно. К вечеру он уже был дома. Телефон лежал рядом на столе. Андрей несколько раз брал его в руки — просто так. Проверял время. Открывал какие-то бессмысленные приложения. Снова откладывал. Миша не звонил. «Ничего страшного», — сказал он себе. «У человека работа. Жизнь». Но ближе к ночи тревога начала возвращаться. Как холод, который сначала не замечаешь, а потом вдруг понимаешь, что замёрз. Он сидел на подоконнике, глядя во двор. Миша не звонил. «Может, он передумал». Мысль была короткая, но неприятная. «Может, он сказал всё это… просто потому что ему было жалко меня». Андрей резко тряхнул головой. — Бред, — сказал он вслух. Но рука уже потянулась к телефону. Он взял его. Нашёл контакт. Немного посмотрел на экран. «Ну к чёртовой матери», — подумал он. «Позвоню сам». Палец завис над кнопкой вызова. И вдруг Андрей усмехнулся. — Ага, конечно. Он опустил телефон обратно на стол. — Опять я должен за ним бегать, как собачонка? — пробормотал он. Телефон лежал перед ним. Андрей упрямо отвернулся от него и уставился в окно. Прошло, может быть, секунд тридцать. И вдруг телефон зазвонил. Андрей вздрогнул. Посмотрел на экран. Миша. Сердце дёрнулось так резко, что стало почти смешно. — Какой же я влюблённый придурок… — пробормотал Андрей. Но трубку взял почти сразу. — Алло. Мгновение в трубке не было ни звука. Потом знакомый голос, чуть хрипловатый: — Привет. Андрей невольно улыбнулся. — Привет. Небольшая пауза. — Я… не поздно? — спросил Миша. Андрей даже не посмотрев на часы, сразу же выпалил: — Нет-нет, конечно не поздно. Снова тишина. Но уже не тяжёлая — какая-то осторожная. — Я тут… подумал одну вещь. Андрей насторожился. — Какую? Миша чуть замялся. — Мы же вчера решили, что не будем торопиться. — Угу. — Я согласен, — сказал Миша. — Только… Он усмехнулся. — Есть одна проблема. — Какая? — Я, блин, ужасно соскучился по тебе. Андрей замер. Затем выдохнул: — Я тоже. В трубке образовалась тишина. Потом Миша усмехнулся. — Ну слава богу. Андрей улыбнулся. Он сидел на подоконнике, поджав под себя ногу, и вдруг поймал себя на том, что смотрит в темноту двора и глупо улыбается. — Что делаешь? — спросил Миша. — Ничего, — ответил Андрей. — Сижу. — Я тоже. Андрей усмехнулся про себя: Как два подростка, не больше ни меньше. Он почувствовал горячее напряжение где-то под рёбрами. Судорожно сжал собственное колено и прошептал в трубку: — Слушай… — М? Он немного замялся. — Мне иногда… — он усмехнулся, — хочется снова услышать, как ты говорил тогда. Миша сразу понял. — По телефону? — Угу. Андрей посмотрел на свои пальцы, которые, разжались и медленно почти инстинктивно принялись поглаживать бедро. — Твой голос…я хочу как тогда…ну…чтобы мы вместе…это самое. В трубке стало тихо. Андрей тоже замолчал, чувствуя, как начинает пылать его лицо. Потом Миша сказал, переходя на хриплый шёпот: — Андрюш, хороший мой, тебя заводит мой голос? Андрей услышал собственное дыхание, частое сбивчивое. Внизу живота моментально завязался крепкий узелок возбуждения. Как же он быстро распалился. Снова. По ту сторону телефона так же влажно задышали. — Хочешь снова… ласкать себя вместе со мной? Как тогда? Андрей не смог сдержать короткого стона, который сам непроизвольно вырвался из его груди. Он нашёл в себе силы, чтобы ответить: — Да…Очень хочу, Миш…чтобы ты говорил со мной в это время. Чтобы мы были вместе, хотя бы так…скажи…скажи…что чувствуешь. — Я могу сказать тебе это не в телефон. Андрей нахмурился. — В смысле? Миша снова усмехнулся. — Напрямую, на ухо. Андрей почувствовал, как внутри всё задрожало. — Это как? Миша помолчал немного. — Приезжай ко мне. Андрей вздрогнул. Ему даже показалось, что он ослышался. — Сейчас? Миша усмехнулся в трубке. — А ты как думаешь. Андрей закрыл глаза. Сердце колотилось так, что было слышно в ушах. — Я… — он выдохнул. — Я приеду. В трубке тихо прозвучало: — Жду.