Сломанная игла

Андрей ещё какое-то время держал телефон у уха, хотя разговор уже закончился — Миша давно положил трубку. — Я приеду… — повторил Андрей уже сам себе. И только тогда вскочил. Собирался быстро, почти на автомате. Куртка, шарф, телефон в карман. Он даже не сразу понял, что улыбается — глупо, без причины. В прихожей уже натягивал ботинки, когда из спальни выглянула сонная мама. — Андрюш? — удивилась Надежда Васильевна. — Ты куда на ночь глядя? Он выпрямился, застёгивая куртку. — Я к другу, мам. Мама посмотрела внимательно и тревожно, озадаченно закусив губу. — К тому самому? Андрей чуть смутился, но всё равно кивнул. — Да. Она подошла ближе, поправила ему ворот куртки — так же, как делала это много лет. — Андрюш… будь осторожен, пожалуйста. Андрей улыбнулся. — Всё будет хорошо, мам. Он быстро поцеловал её в щёку и вышел, пока она не начала задавать новые вопросы. На улице было холодно. Воздух пах влажным асфальтом и поздним петербургским вечером. Андрей шёл быстро, почти не чувствуя дороги. В голове крутилась одна мысль: “Я еду к Мише”. Эта мысль одновременно радовала и пугала. Он вдруг вспомнил прошлый раз — свою комнату, резкие слова, хлопнувшую дверь. И тут же отогнал это воспоминание. Теперь всё будет иначе. Будет же? Когда Андрей подошёл к парадной, Миша уже стоял там. Ждал. Прислонился плечом к стене у входа, руки в карманах куртки. В тусклом свете фонаря его лицо казалось немного усталым. Он заметил Андрея сразу. Выпрямился. — Привет, — сказал он. Андрей остановился прямо перед ним. — Привет. Они смотрели друг на друга какое-то время. И вдруг оба почти одновременно рассмеялись. Неловко. Как будто снова оказались в самом начале. Миша тихо усмехнулся. — Ну что… пойдём? Он открыл дверь парадной. Они поднялись по лестнице. Миша отпер дверь своей квартиры и пропустил Андрея вперёд. Андрей задержался на пороге. Потом шагнул внутрь. Дверь квартиры тихо закрылась за их спинами. Андрей снял куртку и повесил её на вешалку у двери. Пальцы его чуть не слушались. Он попытался сделать это спокойно, но всё равно получилось неловко. Повесил куртку мимо крючка, она шлёпнулась на пол, повесил еще раз, задел рукой Мишину косуху, которая конечно же тоже повалилась на пол. Миша сразу почувствовал его состояние, помог водрузить вещи обратно на вешалку и беззастенчиво поинтересовался: — Ты чё так волнуешься? Андрей замер на мгновение, будто его поймали на месте преступления. — Я? — он усмехнулся. — Нормально всё. Миша чуть прищурился. — У тебя руки дрожат. Андрей посмотрел на свои руки, будто только сейчас это заметил. Пальцы действительно подрагивали. Андрей неосознанно потёр их о собственные джинсы. — Холодно на улице. Так холодно, что даже ладони вспотели. Но Миша лишь лукаво стрельнул в Андрея чёрными блестящими глазами и ничего не ответил. Просто кивнул в сторону кухни. — Пойдём. Андрей пошёл за ним, раздираемый противоречивыми чувствами. Словно он одновременно очень хотел здесь быть — и совершенно не понимал, что делать дальше. Он был почти уверен, что Миша позвал его не просто так. Ночью. К себе домой. Опять какая-то игра? Притянет и снова отвергнет? И от этой мысли внутри всё становилось горячим и тревожным одновременно. На кухне горел мягкий свет. Миша открыл холодильник, достал бутылку воды, налил в стакан и поставил перед Андреем. — Выпей. Андрей послушно сделал несколько глотков. Миша смотрел на него, облокотившись на стол. — Может валерьяночки? — невозмутимо предложил он. Андрей фыркнул. — Вот ещё. Я что, барышня в обмороке? Миша рассмеялся. — Ну судя по выражению лица — почти. Андрей покачал головой и тоже рассмеялся. Напряжение на секунду отпустило. Миша открыл шкафчик. — Тогда можно немного коньяка. Он достал бутылку и два маленьких стакана. — Чисто терапевтическая доза, ё-моё. Андрей усмехнулся. — Как доктор советуешь? — Именно. Миша налил совсем чуть-чуть и протянул один стакан Андрею. Они чокнулись. Коньяк сразу разлился тёплым маревом в груди. Миша поставил на стол тарелку с сыром, ветчиной и хлебом. — Поужинаем немного. Поздно, конечно, но кто может запретить? Сказал и расцвёл умопомрачительной улыбкой. Андрей судорожно выдохнул и сел за стол. Они начали говорить о каких-то пустяках — о Мишиной работе, о преподавателе в институте, который снова завалил полгруппы. Разговор получался лёгким, почти обычным. Но между фразами всё время проскальзывали шутки. — Я тебя, кстати, предупреждаю, — сказал Андрей, отламывая кусочек сыра. — Если ты снова сбежишь, я тебя догоню и поколочу. Миша усмехнулся. — Не сбегу. — Точно? — Куда я денусь из собственного дома? Блин, скажешь тоже, Андрей! Андрей тихо рассмеялся. Некоторое время они молчали. Потом Миша вдруг протянул руку через стол и взял Андрея за ладонь. Пальцы у него были тёплые, но Андрей вздрогнул от этого прикосновения, по телу прошла дрожь. Миша смотрел на него спокойно. — Андрюх, мы же договорились не торопиться, помнишь? Андрей кивнул — и залип на Мишиных пухлых губах. Ох… Как же хотелось сейчас впиться в них долгим, жадным поцелуем. Сердце снова забилось быстрее. Миша чуть сжал его пальцы. — Всё будет постепенно. Потом заговорщицки улыбнулся — с какой-то почти кокетливой хитрецой — и добавил: — Но я всё-таки надеюсь… тебе понравится. Андрей почувствовал, как внутри всё перевернулось. Он сглотнул и попытался ответить что-нибудь остроумное. Но вместо этого только выдохнул: — Господи, Миш… Миша тихо усмехнулся и провёл пальцами по его запястью. Медленно, почти рассеянно, будто хотел просто успокоить. Но получилось наоборот. От этого прикосновения у Андрея по телу прошла горячая дрожь. Пальцы сами сжались, дыхание сбилось. Он посмотрел на Мишу растерянно почти беспомощно. — Как же я тебя хочу… — сказал он тихо, хрипло. — С ума меня сводишь. Миша на секунду замер. Взгляд стал темнее, серьёзнее. Но руку он не убрал — только чуть крепче сжал ладонь Андрея. — Тогда пойдём, — сказал он тихо. Андрей приподнял бровь. — Куда? Миша усмехнулся уголком губ. — В спальню. Он отпустил его руку и чуть наклонился ближе и добавил уже серьёзнее: — Только ты должен мне полностью довериться. И делать то, что я скажу. Андрей почувствовал, как сердце снова ударило сильнее. — Ладно… — выдохнул он. — Попробую. Они встали из-за стола. Андрей даже не заметил, как снова схватил Мишу за руку и сжал. Пальцы у него были горячие, ладонь слегка подрагивала. Они прошли в комнату. Миша включил лампу у кровати. Свет стал мягче, тише. Андрей сел на край кровати. Миша сел рядом, чуть повернувшись к нему. Несколько секунд они снова неловко молчали. Наконец Миша заговорил: — Помнишь… ты тогда обвинил меня? Андрей нахмурился. — В чём? — Что я могу только на расстоянии. Через телефон. — Миша усмехнулся. — Потому что так я контролирую ситуацию. Андрей отвернулся. Не хотелось вспоминать события того вечера, когда он был так безжалостно отвергнут. — Ну… да. Миша чуть наклонился ближе. — Так вот. Он говорил спокойно, но голос стал ниже. — Сейчас мы будем делать то же самое, что тогда. Андрей задержал дыхание. — Только без телефона. В комнате стало очень тихо. Миша продолжил: — Мы не будем трогать друг друга. Он посмотрел на Андрея внимательно. — Во всяком случае… сегодня. Андрей тихо выдохнул — наполовину удивлённо, наполовину смеясь. — Ты серьёзно? Миша чуть улыбнулся. — Абсолютно. И добавил мягче: — Я же говорил. Мы не торопимся. Он смотрел на Андрея спокойно, но в глазах у него было то самое тёмное, живое напряжение. — Доверишься мне? — вкрадчиво спросил он, наклоняясь к самому уху. Андрей подавил жалобный стон, подступивший к самому горлу, и медленно кивнул. — Ладно, доктор… — сказал он тихо. — Командуй. Миша едва заметно качнул головой. — Тогда для начала… разденемся. Он сказал это спокойно, но Андрей почувствовал, как внутри снова всё напряглось. Он поднялся с кровати. Сначала снял свитер, потянул его через голову и бросил на стул. Потом медленно расстегнул рубашку. Пальцы на пуговицах задерживались — не от неловкости, а потому что он всё время чувствовал на себе Мишино внимание. Миша смотрел. Не просто смотрел — разглядывал. Его глаза медленно скользнули по плечам Андрея, по ключицам, по груди. Задержались на животе, потом снова поднялись выше. Андрей почувствовал, как от этого становится жарко. Кожа будто начинала гореть там, где останавливался Мишин взгляд. Он снял рубашку и бросил её рядом со свитером.. Миша чуть наклонил голову, будто оценивая. — Хорошо, — прошептал он. И только после этого сам начал расстёгивать рубашку. Он делал это нарочито медленно. Андрей смотрел на его руки, затаив дыхание. Пуговица. Ещё. Когда ткань начала расходиться на груди, и Миша принялся стягивать её с плеч, Андрей снова заметил аккуратно намотанную повязку на предплечье. — Подожди… у тебя же рука. Давай помогу снять. Миша мельком глянул на повязку, будто только сейчас вспомнил о ней. — Ерунда, — отмахнулся он. — Уже почти не болит. И окончательно снял рубашку. Теперь он стоял перед Андреем обнажённый по пояс. Белая полоска бинта резко выделялась на предплечье. Андрей на секунду отвлёкся от всего остального — так и хотелось осторожно коснуться этой руки. Но Миша уже смотрел на него с тем самым внимательным, чуть тёмным выражением. — Не отвлекайся, — тихо сказал он. Теперь он стоял перед ним обнажённый по пояс. Андрей замер, любуясь его телом. Мягкий свет лампы ложился на его плечи, на грудь. Грудь у Миши была широкая, крепкая. Почти без волос — лишь лёгкая тень у грудины. Гладкая кожа, тёплая, живая, притягивала взор так, что оторваться было трудно. Андрей поймал себя на том, что с трудом сдерживается: так и хотелось протянуть руку, провести ладонью по его крепкой груди и почувствовать под пальцами напряжённый сосок. Потом его взгляд скользнул ниже — по животу. Гладкая кожа чуть блестела, мышцы под ней лениво перекатывались с каждым вдохом. От пупка вниз тянулась узкая дорожка тёмных волос, исчезая под ремнём, и Андрей вдруг услышал, собственное тяжёлое дыхание. Он с трудом оторвал поплывший взгляд и уставился в Мишины карие глаза — такие же искрящиеся страстью. — Нравится? Андрей не сразу ответил. Он снова посмотрел. Потом медленно кивнул. Миша удовлетворённо хмыкнул. — Тогда смотри дальше, — тихо сказал он. И сделал шаг ближе. Теперь расстояние между ними стало совсем маленьким. Андрей почувствовал тепло его тела. И запах — едва уловимый, тёплый, и уже такой знакомый. От этого стало ещё хуже. Он всё ещё смотрел на Мишину грудь. На татуировки, которые тянулись по плечу и вниз по предплечью. Чёрно-красные линии на бледной коже казались почти живыми. Андрей поймал себя на том, что пальцы сами чуть шевельнулись. Да как же хотелось коснуться. Он даже не сразу понял, что уже тянется. Миша перехватил его запястье. Спокойно. Без грубости. — Андрей, — тихо сказал он. И только посмотрел на него. Взгляд был мягкий, но очень внимательный. Андрей замер. Миша чуть сжал его запястье и медленно опустил руку обратно. — Я же сказал, — произнёс он почти ласково. — Сегодня мы не трогаем. Иначе накажу. Андрей выдохнул. Нервно, почти смеясь. Накажет он. Интересно как? — Трудно… Миша усмехнулся. — Знаю. Он отпустил его руку, но не отступил. Стоял всё так же близко. — Терпи.— сказал он и добавляя в голос томной хрипотцы, произнёс, — Хороший. От этих слов Андрей окончательно поплыл. Внутри будто разлилось что-то горячее, медленными волнами расходясь по телу. Миша с нескрываемым интересом наблюдал за его реакцией. Внимательно. — Сними джинсы, — тихо сказал он. Андрей послушался сразу. Стянул их и отбросил на стул. Миша немного наклонил голову, также разглядывая его. Потом добавил мягче: — И остальное. Андрей медленно снял боксеры и остался перед ним совершенно открытым. От волнения дыхание стало неровным, грудь поднималась чуть чаще. Миша протяжно выдохнул. В его глазах мелькнуло что-то тёмное, почти довольное. — Красиво, — тихо сказал он. Андрей почувствовал, как от этого слова внутри сладко потянуло. Миша снова чуть отошёл назад. — Начни, — сказал он спокойно. — Только не спеши. Андрей послушался. Обхватил себя за член и принялся ласкать. Его движения сначала были неровные — от волнения, от того, что Миша смотрел так пристально и внимательно. И вдруг медленно провёл ладонью по собственной груди. Пальцы скользнули по коже, по линии татуировки, потом остановились у соска. Он провёл по нему большим пальцем и тихо выдохнул. Андрей резко втянул воздух. И отозвался почти сразу — тихим стоном. Его движения стали быстрее. Миша покачал головой. — Медленнее, — сказал он тихо. И в этом голосе было столько спокойного контроля, что Андрей послушался почти автоматически. Миша тем временем неторопливо расстегнул ремень. Металл тихо щёлкнул. Он наблюдал за Андреем, пока расстёгивал брюки, будто специально не спешил. Ткань скользнула вниз, сползла вместе с нижнем бельём. Когда он выпрямился, Андрей просто замер. Перед ним стоял Миша — открытый, уверенный, почти вызывающе спокойный. Член его, довольно крупный, с полуобнажившейся блестящей головкой, стоял, как тяжёлый, налившийся соком бутон экзотического цветка. В этой наготе было что-то дерзкое и одновременно естественное, словно он вовсе не сомневался ни в себе, ни в том, какое впечатление производит. Андрея накрыло страстное, почти ошеломляющее чувство. Не просто желание — что-то глубже. Восхищение. Чистое, горячее, почти болезненное. Он вдруг понял, что смотрит так, будто перед ним не человек, а редкое, опасно-красивое зрелище, от которого невозможно отвести глаз. Сердце колотилось где-то в горле, ладони стали горячими. И в голове была только одна мысль — какой же он, чёрт возьми, красивый. Миша, замечая его смятение, тихо рассмеялся — коротко, немного хрипло. — Смотри, что ты сделал, Андрюш, — проговорил он красноречиво указывая на собственный стояк. В голосе была лёгкая насмешка, но тёплая. Он обхватил свой ствол и принялся водить по нему. Андрей всё ещё смотрел на него, широко раскрытыми глазами. Миша слегка кивнул в сторону кровати. — Ложись. Не в силах вымолвить ни слова, Андрей подчинился. Матрас тихо скрипнул, когда он лёг. Миша лёг рядом — повернувшись к нему. Они оказались почти вплотную, но всё ещё не касались друг друга. Каждый ласкал себя, не отрывая взгляда от другого. В тишине комнаты слышалось их общее заполошное дыхание. Андрей лежал на спине, еле слышно постанывал, чувствуя, как всё тело напряжено до предела. Миша лежал чуть на боку, почти нависая над ним. Он приблизился к самому уху Андрея. Его дыхание было горячим. — Медленнее, любимый. Вот так… — прошептал он. — Да… хорошо…молодец. Голос был низкий, хриплый. Андрей почти задыхался от ощущений. Он слышал этот шёпот, чувствовал дыхание у самого уха — и от этого всё внутри начинало буквально закипать. Миша тоже тяжело дышал. Его мышцы были напряжены, плечи чуть подрагивали. Андрей видел это. Видел, как двигается его рука, и от этого зрелища внутри становилось невыносимо жарко. Он не выдержал. Рука сама потянулась — и коснулась Мишиного живота. Миша мгновенно перехватил её. Сжал. И сбивчиво прошептал: — Я же просил… не трогать. Он наклонился ещё ближе. — Андрей… ты непослушный. В голосе появилась та самая тёмная, мягкая строгость. — Придётся наказать. У Андрея вырвался громкий стон. Миша сразу прошептал почти у самых губ: — Тихо… тише… И добавил уже мягче, но всё так же требовательно: — Закрой глаза. Андрей замер. — Почему… — Потому что теперь тебе нельзя смотреть. Миша провёл пальцами по его виску. — Наказан. Андрей жалобно протянул: — Миш… ну прости…Я хочу на тебя смотреть… Мишины губы почти касались уха. — Закрой глаза, милый. Он чуть помолчал. — Или мы остановимся. Андрей сразу закрыл глаза. И тут же захлебнулся ощущениями. Потому что теперь Миша был совсем рядом — его дыхание, голос, тихие стоны звучали почти прямо внутри головы. — Вот так… — шептал он. — Боже… — Хороший… мой хороший… Его голос дрожал. — Любимый… Андрюшенька… Андрей дышал неровно. — Миш… — выдохнул он. — М? — Я хочу тебя видеть… Он почти задыхался. — Хочу смотреть… Миша тихо усмехнулся. — Правда? Он на секунду отстранился, но голос всё равно оставался близко. — Понравилось? Андрей только выдохнул: — Да… Миша тихо рассмеялся. — Тогда держись. Глаза открывать нельзя, и если послушаешься получишь награду. Он говорил мягко, но в голосе снова появился контроль. Андрей чувствовал, что уже почти не может терпеть. Миша тоже тяжело дышал. Он видел это — видел, что Андрей уже на грани. — Подожди… — прошептал он. Андрей простонал. — Миш… — Подожди меня. Давай вместе. Андрей попытался рассмеяться, но получилось только сбивчиво выдохнуть: — Я сейчас… не выдержу… Миша снова наклонился ближе. Когда напряжение наконец сорвалось, он поймал губы Андрея своими. Поцелуй получился почти отчаянный — горячий, сбивчивый. Они застонали одновременно. И на несколько секунд всё вокруг будто исчезло — остались только дыхание, тепло и этот поцелуй. Потом Миша отстранился совсем немного. И тихо выдохнул, прижавшись лбом к его виску. — Вот теперь… можно открыть глаза. Андрей медленно открыл их. И первым, что он увидел, был Мишин взгляд — тёмный, тёплый, совсем близко. В нём уже не было той напряжённой сосредоточенности, которая была минуту назад. Теперь там была только усталость и нежность. Андрей тяжело вдохнул. Потом опустил взгляд. И замер. На собственном животе он увидел следы их недавнего безумия. Чуть ниже — на бедре — тоже. Поднял глаза на Мишу. — Ты… на меня… — голос всё ещё был хриплым. — Кончил? Миша смутился и покраснел. — Да… прости. Ты против? Я не подумал, блин, ё-моё… Андрей даже тихо рассмеялся — всё ещё задыхаясь после пережитого. — Нет… — он покачал головой. — Это… охрененно. Он снова посмотрел вниз, потом обратно на Мишу. — Просто… — он тоже чуть покраснел, — я так хотел увидеть, как ты… ну…кончаешь. Он запнулся и тихо добавил: — Наверное, это было красиво. Миша посмотрел на него, напустив на себя притворно строгий вид. — Будешь себя хорошо вести — увидишь. В его голосе снова мелькнула та самая мягкая насмешка. — А пока… Он чуть наклонился ближе. — Я видел, как это было у тебя. Миша разулыбался — тепло и немного ошарашенно. — И это было… действительно охрененно. Андрей тихо выдохнул. Несколько секунд они просто лежали рядом, глядя друг на друга. Дыхание постепенно выравнивалось, но тело всё ещё было тёплым и тяжёлым после пережитого. Миша первым пришёл в себя. Он чуть приподнялся на локте, посмотрел на Андрея и вздохнул. — Слушай… — сказал он мягко. — Может, в душ сходишь? Андрей лениво повернул голову. — Сейчас? — он коротко зевнул. — Неохота. Он посмотрел вниз на себя, потом снова на Мишу и улыбнулся устало. — Давай просто вытремся. Утром всё равно мыться. Миша секунду подумал, потом пожал плечами. — Логично. Он протянул руку к тумбочке у кровати, выдвинул ящик и достал пачку влажных салфеток. Андрей приподнял бровь. — И как часто пригождается? Миша хитро посмотрел на Андрея. — С тех пор как появился ты — всё чаще. Он чуть пожал плечами. — Думаю о тебе часто. Думал… даже когда мы были… — он запнулся, — в ссоре. Андрей тихо рассмеялся. В голосе прозвучало довольство, которое он даже не пытался скрыть. — Надо же. Я произвёл такое впечатление. Миша вдруг криво усмехнулся и хрипло пропел: — Он немецкий органист… а я советский онанист. Андрей не выдержал и расхохотался. — Господи, Миш… — Эй, — проворчал Миша, — хватит дёргаться. Сейчас всё на постель стечёт. Он вытянул салфетку и наклонился ближе, осторожно вытирая Андрея. Движения у него были неожиданно аккуратные и спокойные, почти заботливые. Андрей всё ещё тихо смеялся, пытаясь лежать смирно. — Серьёзно… ты невозможный. Миша фыркнул. — Можно подумать, ты лучше. В твоём возрасте, между прочим, этим занимаются куда чаще. Андрей прищурился: — О, началось. Миша только усмехнулся, продолжая вытирать его живот. — Я, между прочим, помню одного пациента… который умудрился подрочить даже со швами. Андрей тихо застонал: — Миш… — Что «Миш»? — буркнул тот. — Сам виноват. Андрей отвернулся, всё ещё смеясь. Про то, что тогда он на самом деле лишь слегка потёр, надеясь снова попасть к Мише на приём, он, конечно, благоразумно решил промолчать. — Лежи спокойно, — добавил Миша, уже мягче. Напряжение, которое держало их всё это время, постепенно уходило, уступая странному спокойствию. Когда всё было закончено, Миша выбросил салфетки в маленькое ведро у кровати и выключил лампу. Комната сразу погрузилась в мягкий полумрак. С минуту они просто лежали рядом, не двигаясь. Потом Андрей вдруг придвинулся ближе и уткнулся лбом Мише в плечо. Миша на секунду замер, а потом осторожно обнял его — рукой через плечи, почти бессознательно. — Тепло? — тихо спросил он. — Угу, — пробормотал Андрей. Он уже почти засыпал. Всё тело расслабилось, дыхание стало ровнее. Миша ещё какое-то время смотрел в темноту, слушая, как рядом спокойно дышит Андрей. Потом чуть сильнее прижал его к себе. — Спи, — тихо сказал он. И сам закрыл глаза.