Глава 4
20 декабря 2025 г., 19:42
Согласно этикету школы магов (术士一门 — букв. «одна ветвь мастеров магии», традиционное обозначение даосских или оккультных школ в китайской культуре), в этот момент Чу Хэ должен был ответить тем же жестом: если бы его положение по иерархии было ниже, чем у юного мастера инъё, он должен был бы поклониться с тем же жестом; если бы выше,то хотя бы кивнул в знак одобрения.
Но Чу Хэ смотрел на него с невинным недоумением, и спустя некоторую паузу осторожно протянул руку: «По скромности, фамилия Чу. Вы… здравствуйте?»
Айда тут же рассмеялся: «Лань Юй, господин Чу всего лишь обычный человек. Не пугай его!»
Чу Хэ вежливо улыбнулся в ответ, из-за чего юноша несколько раз внимательно на него посмотрел, а затем, полный сомнений, отступил и больше ничего не говорил.
На стройплощадке, которую мэр показывал иностранным инвесторам, произошёл инцидент: весь городской отдел полиции пришёл в смятение. Вскоре послышался вой сирен: семь-восемь полицейских машин, ревя моторами, приближались к месту происшествия. Глава первой машины, ещё не остановившись, вместе с подчинёнными вывалился из неё и, увидев мэра Хуаня, чуть ли не запнулся собственными словами: «Мэр Хуань! М-м-м-м-мэр Хуань! Извините-извините, мы опоздали! Г-г-где, где, где произошло происшествие?!»
С другой стороны подбежал руководитель стройки, и, увидев всю эту суматоху, у того сразу подкосились ноги: «Это точно не наша вина! Мы строго соблюдаем правила безопасного и цивилизованного строительства (安全文明施工条例 — официальный термин в китайском строительстве, означающий комплекс требований к охране труда и порядку на площадке)! Мы ничего не знаем! М-м-м-мы обязательно будем сотрудничать со следствием!..»
Шум и гам раздирали голову мэру Хуаню. Директор выставочного центра мгновенно сообразил, резко отругал руководителя стройки и поспешил увести начальника полицейского отряда к месту происшествия туда, где разлетелись останки тела. Несколько полицейских быстро огородили место жёлтой лентой, и все сразу отступили назад. Свидетелей прыжка с криками разделили и увели допрашивать.
Пока все были заняты, мэр Хуань тайком схватил Чу Хэ за руку: «Что делать! Этот японец меня раскусил! Что теперь будет? Не съедят ли они меня?!»
Чу Хэ с удивлением спросил: «Вкусно ли мясо хорька?»
«Не знаю, вкусное ли оно, но точно съедобное!» — мэр скорчил страдальческую мину. — «Жаль, что мои три с лишним цзиня (≈150 кг) божественного жира попадут на японский стол! И ещё даже если я погибну, Родина посмертно не присвоит мне звание героя! Генеральный директор Чу! Вы обязаны выстоять! Если что прикройте мой отход, дайте мне первому сбежать!»
«…» — Чу Хэ отмахнулся рукавом и ушёл: «Не позорься!»
Громадное тело хорька дрожало, будто нежный цветок, и, обливаясь слезами, он уже собирался бежать следом, но вдруг по плечу его хлопнули: «— Мэр Хуань».
Хорёк резко обернулся, как от удара током. За его спиной, незаметно подойдя, стоял Айда Ци и вежливо спросил: «Можно вас на минутку?»
В ту же секунду, будто разряд молнии, мэр почувствовал, как все его жировые клетки напряглись: «Ч-ч-что?»
Однако Айда Ци не выхватил зеркало обнаружения демонов (照妖镜 — мифический артефакт в китайских легендах, раскрывающий истинный облик нечисти), не засмеялся зловеще и не вытащил золотую палицу (金箍棒 — волшебная палица обезьяны Сунь Укуня из «Путешествия на Запад», способная изменять размеры и наказывать духов), чтобы обратить его в исходный облик. Ни одна из тысячи с лишним драматичных сцен, которые мэр нафантазировал, не случилась. Айда Ци даже вежливо улыбнулся:
«Умерший переводчик наш соотечественник. Согласно нашей традиции, Лань Юй хотел бы провести здесь церемонию заупокойной молитвы (超度祈福 — буддийско-даосская практика спасения души умершего через молитву), чтобы направить его дух. Вы не возражаете?»
Место, откуда прыгнул переводчик, находилось на полузавершённом этаже строительного объекта: одна половина уже была залита бетоном,а другая всё ещё оставалась с торчащей арматурой. Высота до земли составляла почти десять метров.
Это, видимо, был противопожарный этаж (隔火层 — специальный этаж в высотных зданиях, предназначенный для замедления распространения огня), очень узкий и низкий. Чу Хэ согнулся, вошёл внутрь и, оглядевшись, подумал: как же переводчик умудрился втиснуться сквозь леса и арматурные прутья, чтобы здесь прыгнуть? Даже человек пониже ростом едва помещался сюда,а прыгнуть и речи не шло.
Мэр Хуань, тяжело дыша, прижался к стене и спросил: «Ну что, выяснили хоть что-нибудь?»
Начальник отряда, держа несколько пакетов с уликами, вытирая пот, покачал головой: «Пол покрыт пылью, только одни следы ведут внутрь, исключены варианты лазания или использования верёвок. Плюс показания семи-восьми очевидцев, поэтому можно предварительно заключить: самоубийство».
Мэр облегчённо выдохнул: «Самоубийство — это хорошо, очень хорошо».
Обычно такая фраза показалась бы бестактной, и начальник, возможно, даже усмехнулся бы, но здесь, в этот момент, все безмолвно подумали одно и то же: самоубийство — это хорошо, очень хорошо!
С самого начала молчавший Лань Юй начертил на полу круговой символ инь-ян пяти элементов (五行阴阳符 — даосский талисман, объединяющий пять стихий: дерево, огонь, земля, металл, вода, и принципы инь-ян), расходящийся по кругу. Затем он велел всем живым людям, включая полицейских, отойти, и сам сел в центре круга. В узком противопожарном этаже остались только мэр Хуань, Чу Хэ, Айда Ци и сам Лань Юй. Юноша пробормотал несколько заклинаний и вдруг из пыли поднялся круг, излучая пятицветное сияние.
Свет вращался, подобно солнечному венцу, сначала ослепительно великолепный, но при долгом взгляде наводящий ужас на душу и разум. Мэр Хуань потер глаза и тихо спросил Чу Хэ: «Ты понял, что это за штука?»
Чу Хэ не ответил. Из круга донёсся приглушённый плач призрака, и вскоре появился мужской дух с размозжённой головой, окровавленной рукой рванувшийся к Айда Ци!
Лань Юй даже бровью не повёл, поднял руку и с хлопком припечатал талисман прямо на лоб злого духа (厉鬼 — «яростный призрак», особенно опасный тип неупокоенного духа). Мгновенно крик прекратился, талисман вспыхнул невидимым пламенем и за несколько секунд сжёг душу в прах!
«А-а-а-а!»
Последний стон растворился вместе с пеплом в воздухе, а пятицветное сияние резко усилилось, почти полностью поглотив мастера инъё.
«Это же не заупокойная молитва!» — воскликнул мэр Хуань. — «Он поглощает душу, чтобы подпитать ядро массива (阵胆 — «сердце массива», центральная точка магического круга)! Да это же массив подавления демонов (伏魔阵 — классический даосский магический круг для уничтожения злых духов)!»
Пока он говорил, круг внезапно деформировался, превратившись в огромную руку, излучающую белый свет! Рука была иссохшей, с длинными загнутыми ногтями. Она, будто что-то видя, медленно обошла всё пространство, а затем, словно гадюка, зафиксировала цель
и внезапно остановилась прямо перед мэром Хуанем!
В ту же секунду Чу Хэ резко схватил хорька и молниеносно оттащил за спину.
Он двигался так быстро, будто вовсе не тащил за собой толстяка весом в три цзиня. В тот же миг огромная рука обрушилась с неба и остановилась в сантиметрах от лица Чу Хэ!
Острые, светящиеся ногти находились менее чем в пяти сантиметрах от его переносицы. Ещё немного и они вонзились бы прямо в глазницу.
Но Чу Хэ даже ресницей не дрогнул(глазом не повёл).
Через несколько секунд рука медленно отступила. Свет стал тусклее на глазах, и примерно через десяток секунд полностью исчез в пыльном воздухе.
«Искренне прошу прощения!» — Айда Ци вскочил, выглядя крайне расстроенным. — «Я забыл, что этот массив безвреден только для магов и обычных людей, но может повредить внутреннее дань (内丹 — «внутреннее зерно бессмертия», центральная духовная энергия у даосских отшельников и нечисти) у демонов! Мэр Хуань, с вами всё в порядке? Вас не напугали? Лань Юй, подойди, осмотри мэра!»
Чу Хэ поднял руку и преградил ему путь.
Мэра Хуаня уже не было. Вместо него на полу лежал круглый, жирный хорёк, дрожащий от ужаса. Поза его напоминала поклон перед японцами, но от слабости в лапах он едва смог дрожащим образом вернуться в человеческий облик.
Лицо мэра-толстяка было пунцовым. Он пытался отступить, но отчётливо чувствовался слабый запах мочи...он обмочился.
«Я, я в порядке», — мэр, униженный до предела, пятясь, бормотал: «Пойду переоденусь… Поговорите пока вы…»
Он пошатываясь вышел, и, будучи рассеянным, чуть не запнулся на входе в лифт, схватившись за стену, чтобы не упасть.
Это выглядело довольно комично. Айда Ци не сдержался и отчётливо фыркнул. Мэр Хуань, не зная, услышал ли он это или нет, ускорил шаг, пригибая голову и плечи, и быстро скрылся.
Лань Юй, слегка запыхавшись, глубоко поклонился Чу Хэ: «Простите, это моя небрежность…»
«Просто он слишком похож на человека», — вставил Айда Ци с улыбкой. — «Я и забыл, что этот массив иногда полностью уничтожает внутреннее дань демона. Впрочем, господин Хуань очень удачлив! Ха-ха-ха-ха!»
Чу Хэ обернулся и спокойно посмотрел на Айда Ци.
«Ну что вы, господин Чу, не обижайтесь. Иногда мы подшучиваем над демонами. Но времена изменились и мы редко убиваем их без причины…»
Айда Ци не договорил, а Чу Хэ уже развернулся и вышел.
Смех Айда Ци резко оборвался. Спустя мгновение он тихо фыркнул: «Это презренное существо, и то удостоилось чести охранять столь благоприятное место по фэн-шуй».
Лань Юй вздохнул: «Дядя Айда…»
«Что?»
«Глава секты поручил мне помогать вам, — медленно сказал Лань Юй, но не говорил, что вы можете велеть мне убивать. Поэтому в ближайшую неделю постарайтесь обходиться без моих услуг».
Айда Ци решительно подошёл и схватил юного мастера за волосы: «Что ты имеешь в виду?!»
Юноша не отступил. Айда Ци долго смотрел на него, наконец процедив сквозь зубы: «Ты ведь знаешь, что для «зарождения земного плода» (地生胎) нужно семь живых душ. Мы уже здесь так как можем отступить? К тому же первая жертва это наш человек. У господина Хуаня теперь гигантская улика у нас в руках и он не посмеет сопротивляться!»
«Но…»
«Неужели ты боишься этого Чу? Он же обычный человек!»
«Обычный человек, вот-вот ставший демоном», — тяжело покачал головой мастер инъё. — «Для демона стать демоном-повелителем (魔) и так трудно, а уж для живого человека тем более. Боюсь, за ним стоит могущественный демонический род. Это будет очень проблематично».
Айда Ци махнул рукой: «Даже если проблематично, разве мы не сможем уйти? Инъё-дзюцу со времён Хань и Тан уже в упадке. В нынешнем Чжунго (支那 — устаревшее и несколько пренебрежительное японское название Китая), кроме Чжоу Хуэя (周晖), который редко покидает столицу, кто ещё может противостоять нашей школе тантрического буддизма (密宗门 — тибетско-японская эзотерическая буддийская традиция, в японском контексте — Сингон-буддизм)?»
Юный мастер молчал, потом тяжело вздохнул.
«Ты не знаешь, — его голос был почти неслышен, — во всёй Поднебесной ещё очень много тех, кого нам не стоит трогать…»
Чу Хэ вышел со стройки. Мэр Хуань уже переоделся и сидел один на ступеньках.
Сумерки сгущались, закатное солнце окрашивало небо, редкие в городе стаи птиц с шумом пролетали над головой, устремляясь вдаль. Хорёк, уперев лапу в щеку, понурил уши и смотрел на улетающих птиц и, видимо, о чём-то глубоко задумался.
Чу Хэ подошёл и сел рядом на бордюр.
«Скажи, — глухо произнёс хорёк, — я ведь неплохо вёл себя как человек?»
Чу Хэ ответил: «Ты стараешься очень хорошо».
«Тогда почему меня до сих пор не считают человеком?»
Этот вопрос был труден даже для Чу Хэ. Он долго молчал, так долго, что мэр уже решил, что тот больше ничего не скажет. Но вдруг Чу Хэ произнёс: «Возможно, ты просто ещё недостаточно стараешься».
«А?»
«Постарайся ещё больше, делай ещё лучше и, возможно, тогда получится».
Мэр-толстяк поморгал маленькими глазками, подумал и, хоть и неохотно, принял это объяснение. Он протяжно издал «о-о-о-о…» и сказал: «Тогда я постараюсь ещё чуть-чуть…»
Чу Хэ одобрительно кивнул.
Вдруг мэр ткнул его пальцем: «— Эй, генеральный директор Чу».
«А?»
«Мы знакомы так давно, а я до сих пор не знаю, почему ты, будучи нормальным человеком, решил стать демоном?»
Чу Хэ повернулся и пристально посмотрел на него. Хорёк наивно склонил голову, но в глазах всё же читались зависть и неуверенность.
«…Я…» — Чу Хэ запнулся, явно переживая, и только спустя несколько секунд выдавил: «У меня было двое сыновей».
Мэр мгновенно ахнул: «Что?! Когда ты женился? У тебя уже сыновья?!»
«Старшего убили, младшего похитили. Я истощил всю свою духовную сущность (元神 — «юаньшэнь», даосское понятие первичного сознания и жизненной силы), пытаясь спасти старшего, но не смог. С того дня я стал демоном».
Мэр остолбенел, а потом с гневом засучил рукава: «Кто?! Кто осмелился?! Скажи мне имя и я убью этого ублюдка!»
«Ты бы поменьше бахвалился, толстяк?» — Чу Хэ усмехнулся. — «Сначала похудей, потом пятьсот лет потренируйся и, может, сумеешь встать перед ним пушечным мясом!»
«Да ты что, шутишь?! Кто бы ни был этот ублюдок за такое небесное проклятие не миновать! Говори имя! У меня теперь есть цель в жизни!»
Мэр подскочил с земли, готовый закричать, но вдруг вдалеке послышался гул приближающейся машины. В закатных лучах появился чёрный седан, корпус блестел, а характерные круглые фары и радиаторная решётка отражали яркий свет.
Мэр сразу отвлёкся: «Чёрт, они даже сюда добрались?!»
Чу Хэ спросил: «Кто это?»
В этот момент из здания стройки выходили Айда Ци и Лань Юй. Увидев машину, они оба на полшага отступили назад.
Люксовый «Бентли Мульсан» (宾利慕尚 — модель Bentley Mulsanne) остановился перед ними, двери открылись, и вышли несколько человек.
Во главе женщина лет тридцати с лишним, стройная, с пышной грудью, тонкой талией и высокими каблуками, с волнистыми волосами, излучающая обаяние. В молодости она, вероятно, сводила с ума всех мужчин.
Следом молодой красавец ростом под 185 см, широкоплечий, узкий в талии, длинноногий, с глубокими чертами лица и в тёмных очках «Ray-Ban», в кожаной куртке. Куда бы он ни встал, казалось будто тот снимается в голливудском фильме.
Мэр Хуань: «………………»
По сравнению с ними, мэр и Чу Хэ выглядели как сельские предприниматели-новые русские.
«Здравствуйте! О, мэр Хуань тоже здесь!» — женщина кокетливо поправила локоны и протянула руку Айда Ци: «Меня зовут Ли Ху (李湖 — имя «Ху» означает «озеро»), я директор управления приёма иностранных гостей от провинции. Господин Айда, извините, вчера не успела вас встретить!»
Айда пожал ей руку, но его взгляд невольно скользнул мимо к молодому человеку позади.
Лицо Айда Ци в тот момент стало крайне странным: он пытался скрыть крайнее любопытство и изумление, но не мог, так как черты лица слегка окаменели.
«Скажите, пожалуйста, кто это…»
Молодой человек небрежно снял очки и протянул руку но, прежде чем Айда успел её пожать, рука вдруг изменила траекторию и потянулась к юному мастеру инъё:
«Красавчик, как тебя зовут?»
«…» — Лань Юй ответил: «Мое убогое имя — Янь Лань Юй (颜兰玉 — фамилия «Янь» добавлена, ранее он представлялся без неё; «Лань Юй» — «Нефрит Орхидеи»). А вы…»
«Меня зовут Чжоу И (周一), Чжоу — как у короля Улин из Чжоу (周武灵王 — исторический правитель государства Чжао эпохи Воюющих царств, известный реформами). А „И“ это первый в Поднебесной».
