Фонарь: Отражение персиковых цветов/Цветущие персиковые деревья отражающиеся в фонаре./提灯映桃花/Lantern: Reflection of the Peach Blossoms

«……» — с завистью и злобой произнёс сельский предприниматель, мэр-толстяк Хуань: — «Привет, Чжоу И. Я твой брат, меня зовут Чжоу Жи (周日 — букв. „Воскресенье“, игра слов с именем Чжоу И „Понедельник“)». Мэр Хуань хотел позвать Чу Хэ, чтобы вместе поныть, но, обернувшись, увидел, что тот уже торопливо уходит. Он сразу заволновался: «Куда ты? Эти ублюдки приехали перехватить сделку! Немедленно возвращайся, держи лицо!» Чу Хэ обернулся. Его челюсть была стиснута, лицо побледнело, выражение лица изменилось: «Я уйду первым. Если что позовёшь». Мэр Хуань схватил его за руку: «Да что с тобой?» Чу Хэ попытался вырваться, но сила трёхсотфунтового толстяка была не шуткой ,если продолжать возиться, провинциальные гости точно обратят внимание. В отчаянии Чу Хэ прижал мэра и тихо сказал: «Я знаю того Чжоу…» «Что, у вас с ним счёты?» «Когда-то я наложил на него заклинание: при нашей следующей встрече, в течение одного курения благовонной палочки (一炷香 — традиционная китайская мера времени, ≈30 минут), пока я сам его не окликну, он не заметит меня. Это время даётся мне на бегство. Я ухожу домой. Завтра, после того как ты проводишь эту провинциальную сволочь, приходи ко мне». Мэр Хуань ничего не понял и только смотрел, как Чу Хэ быстро вырвался и зашагал вон. «Слышали, здесь только что кто-то спрыгнул! — весело кричал Чжоу И издалека. — Ох, мы так долго вас искали! Что? Полиция уже была? Ах, в следующий раз сразу зовите меня! Я обожаю неприятности!» Айда: «……» «Ты не представляешь, как мне надоело сидеть в кабинете! Наконец-то вырвался в командировку хоть неделю бы погулять! Кстати, красавчик, раз я сразу после выхода из офиса встретил тебя, значит нас связала судьба?» Янь Лань Юй: «……Господин Чжоу, вы шутите». «Я серьёзен! — улыбнулся Чжоу И. — Я человек с железным языком (铁口直断 — идиома, означающая „невероятно точный в предсказаниях“), если сказал значит, так и есть. Будет ли это хорошая или кармическая связь потом обсудим. Эй, мэр Хуань! Чего стоишь как пень? Разве не собирались выбирать место под стройку? Выбрали?» Уголок рта мэра Хуаня дёрнулся: «……Нет». Чжоу И проследил за его взглядом к выходу со стройплощадки, туда, куда Чу Хэ уже направлялся к стоявшему неподалёку «Хунци». Чжоу И, будто не замечая его, равнодушно отвернулся. Но в этот момент полицейская машина, уже уезжавшая, вдруг остановилась. Начальник отряда, держа телефон, выбежал: «Генеральный директор Чу!» Со стороны это выглядело крайне комично: Чжоу И, Айда Ци и Янь Лань Юй стояли в треугольнике, глядя друг на друга; вдалеке Чу Хэ, не оборачиваясь, спешил уйти; мэр Хуань стоял посредине линии между Чжоу И и Чу Хэ, изо всех сил стараясь своим массивным телом загородить Чжоу И обзор; а начальник полиции, запыхавшись, бежал и выкрикивал: «Генеральный директор Чу!», будто у него хвост горел. Его шум был так велик, что все, включая провинциальную директрису Ли Ху, одновременно повернули головы в сторону Чу Хэ. «Генеральный директор Чу!» — наконец схватил его начальник, не замечая внезапно побледневшего лица Чу Хэ. — «Срочное дело! В участок только что звонили... ваш дом…» Чу Хэ перебил его, не останавливая шага к машине: «Я как раз еду домой». «Ваш дом горит!» — искренне сказал начальник. — «Пожарные уже выехали. Пока нет жертв, не волнуйтесь!» Чу Хэ не выдержал и резко ответил: «Я сказал я уже еду!» — В этот самый миг в пустоте словно щёлкнул невидимый таймер, секундная стрелка вернулась в ноль. Чжоу И обернулся, будто только что заметил шум. «Что там? Кто это?» Чу Хэ одной рукой отстранил начальника, второй потянулся к двери «Хунци». Но Чжоу И нахмурился, в этом знакомом силуэте он почувствовал что-то неладное. «— Кто там?» Рука Чу Хэ уже коснулась двери. «Стой!» Движение Чу Хэ замерло. На плечо легла рука. Он обернулся и за спиной стоял Чжоу И. С близкого расстояния лицо Чжоу И было ослепительно красивым: высокие скулы, глубокие, яркие глаза по-настоящему соблазнительный, страстный взгляд, глубокий, как океан. Любая влюблённая девушка, получив такой пристальный взгляд на несколько секунд, без слов влюбилась бы без памяти и отдалась на месте. Но Чу Хэ оставался спокойным, даже невинным: «Извините, вы…» Чжоу И не моргая смотрел ему в лицо, будто хотел не только содрать кожу, но и выковырять мозг из черепа. Его пристальность даже напугала мэра Хуаня. Тот уже подумал, не странного ли рода этот провинциальный белоручка, когда Чжоу И улыбнулся, отпустил Чу Хэ и сказал: «Простите, сзади вы очень похожи на одного моего старого друга. Я взволновался, перепутал. Извините, извините». Мэр Хуань перевёл дух и не удержался: «А кто это?» Чжоу И с глубоким чувством: «Моя бывшая жена». Мэр Хуань: «……» Чу Хэ: «……………………» Уголок рта мэра Хуаня подозрительно дёрнулся: «Сяо Чжоу, не обижайся, но генеральный директор Чу мужчина, хоть и худощавый. Неужели твоя бывшая жена была похожа на него? Это уж слишком…» «Ты не понимаешь, Лао Хуан! — серьёзно сказал Чжоу И. — Моя бывшая жена это родинка алой киновари у меня на сердце, белая лотосовая чистота, что не вянет! Кем бы ни стал этот человек сейчас, даже если бы был похож на тебя я всё равно любил бы!» Мэр Хуань замолчал. По выражению его жирного лица было ясно: он уже потерял дар речи. Чу Хэ не выдержал, отступил на два шага и сел в машину: «Поговорите сами. У меня дом горит, я еду домой». Чжоу И тут же схватился за дверцу: «Где ты живёшь?» «……Господин Чжоу, отпустите руку». «Ай-ай! Не отпущу! Где твой дом? Встреча это знак судьбы! Такой пожар обязательно надо посмотреть!» Все лица, как у мэра Хуаня, исказились от шока. Даже у Чу Хэ дёрнулся уголок глаза. Он ткнул пальцем в Янь Лань Юя: «Разве судьба господина Чжоу не там?» «Ах, Чу Цзун, вы не понимаете! Судьба бывает разной: глубокой и мелкой! Вы похожи на мою бывшую жену, пусть и всего на три-четыре процента, но наша связь глубока! Хотя и не выше горы, не глубже моря, но всё же… Эй! Не уезжай!» «Хунци» с рёвом умчался, обдав Чжоу И выхлопными газами. «……» — Чжоу И вытер лицо и безнадёжно сказал: «Я просто хотел спросить, если его машина сломается…» Не договорив, впереди раздался «бах!» ,капот «Хунци» задымился белым дымом и остановился. «……не захочет ли он сесть к нам», — невинно закончил Чжоу И. Мэру Хуаню и Чу Хэ ничего не оставалось, как сесть в тот самый роскошный чёрный «Бентли Мульсан». Японцы под предлогом позднего часа распрощались, договорившись завтра снова приехать в центр развития для обсуждения проекта. Мэр Хуань никак не мог понять: «Как моя машина могла сломаться?!» Все молчали, даже подчинённые из провинциального управления приёма иностранных гостей стали как рыбы. Только Чжоу И вдруг наклонился и с интересом спросил: «Генеральный директор Чу, вы фанат „Хунци“?» Чу Хэ: «……» «Тогда вам не слишком непривычно ехать в моей машине?» Чу Хэ отвернулся, опершись подбородком на ладонь, и вообще отказался с ним разговаривать. Его подчинённые, видимо, привыкли к внезапным причудам Чжоу И, и держали лица, как подпольщики. Но мэр Хуань, не удержавшись, иронично сказал: «„Хунци“ хоть и не роскошь, но город выделил. Не сравнить с вашей провинцией у вас даже в управлении приёма иностранных гостей стоят авто за десятки миллионов. Нашему городу восьмого-седьмого разряда до этого далеко». Чжоу И улыбнулся: «Вы не поняли! Даже если провинция и богата, так расточительно никто не поступает. Эта машина моя личная. Я её сам купил, немного переделал, а потом забыл. Эх, старый хлам уже несколько лет…» «Сяо Чжоу, вы тоже занимаетесь бизнесом?» — мэр Хуань, довольствовавшийся двумя курами в день, физически страдал от зависти. «Бизнес? Да просто сижу на старом капитале. Даже не факт, что у меня больше, чем у того японца», — весело повернулся Чжоу И к Чу Хэ, будто не замечая, что тот делает вид, будто его нет: «Нам, мужчинам, тяжко: и на работе пахать, и жену с детьми обеспечивать, а потом — бац — жена становится бывшей! Слушай, а давай похитим этого японца и вытрясем из него деньги? У семьи Айда явно денег куры не клюют, можно же отстегнуть пару сотен миллиардов на алименты моей бывшей…» Мэр Хуань долго молчал, потом с чёрными полосами на лбу повернулся к Ли Ху: «Директор Ли…» «Тс-с, — Ли Ху незаметно отодвинулась от Чжоу И и прошептала: «Я знаю, что вы хотите спросить. Не спрашивайте. Да, лучше считайте, что он ненормальный…» *** Пока они говорили, машина уже подъехала к вилле семьи Чжан. Это место было далеко от центра. Виллы здесь были просторные и разбросаны редко, поэтому соседей, чтобы посмотреть за ситуацией, не было. Только две пожарные машины стояли у дымящегося дома, а вокруг лужи с белой пеной. Фасад дома сохранился, но спальня в юго-восточном углу обрушилась: восстановление займёт не меньше трёх-пяти месяцев. Несколько служанок дрожали на ступенях. Чжан Шунь и Хуань Пянь, те два маленьких ублюдка, изо всех сил их утешали. Услышав гудок, они обернулись: «Эй! Брат!» Чу Хэ решительно шагнул вперёд и занёс руку, чтобы ударить. Чжан Шунь мгновенно уклонился: «Брат! Ты хочешь меня ударить?!» «Генеральный директор Чу! Это всё недоразумение!» — Хуань Пянь бросился вперёд, чтобы разнять их. — «Это не вина Чжан Шуня! Всё из-за того мастера Фан… Эй? Дядя?» Мэр Хуань подскочил, мечтая пнуть племянника на край света: «Ты какого чёрта здесь?!» «Дядя, выслушай…» Мэр Хуань тут же зажал ему рот и оттащил в сторону: «Ты вообще помнишь, что ты дух, пробудившийся после основания КНР (建国后成的精 — ироничная отсылка к распространённому мнению, будто после 1949 года в Китае не бывает настоящих духов, так как коммунизм «вытеснил суеверия»)? Почему не сидишь тихо, а?!» Хуань Пянь жалобно сказал: «Это не моя вина. Мастер Фан сам лез напропалую…» Оказалось, Хуань Пянь, узнав, что в доме Чжанов завелись привидения, сразу оживился. Маленький хорёк, рождённый демоном, не испытывал страха перед призраками, как люди. Ему было интереснее посмотреть шоу, чем помогать другу, и он немедленно пригласил мастера Фан, который сейчас в городе на слуху. Мастер Фан был знаменит в Гонконге и Гуандуне. В город Х он приехал, якобы, в путешествие и для изготовления магических артефактов (冶炼法器 — «выплавка даосских артефактов»). Хотя он и славился как гадатель и изгнатель духов, местные богачи по очереди приглашали его осмотреть фэн-шуй. Дом Чжанов был, пожалуй, единственным в городе, где его не принимали. Мастер Фан, хоть и считался отшельником, всё же ел хлеб мирской. Он давно мечтал познакомиться с семьёй Чжан. Но старший сын был как лёд, не поддавался. И только благодаря глупому Чжан Шуню мастер наконец получил вход. Чжан Шунь рассказал историю с призраком, и мастер решил, что всё просто: семья Чжанов занималась добычей полезных ископаемых, в шахтах погибло немало людей, поэтому явно кто-то из мёртвых пришёл взыскать долг. Нужно просто провести обряд заупокойной молитвы и всё уладится. Мастер важно вошёл в особняк Чжанов, но уже после одного круга у него за спиной выступил холодный пот. — Да это же массив для выращивания трупов (养尸阵 — даосский магический круг, предназначенный для оживления или сохранения мёртвых тел, часто с зловещими целями)! Обычно в домах бизнесменов ставят массивы для привлечения богатства и удачи. Но вилла Чжанов была построена так: окна напротив окон, «меч сквозь холл» (一剑贯中堂 — плохой приём в фэн-шуй, символизирующий разрезание ци потока), крыша специально разрезана узкой щелью, создавая «небесный разрез» (天斩), направленный на север, вызывая «световой ша» (光煞 — вредоносное излучение в фэн-шуй). Всё сделано на максимум зловредности. Особенно страшно, что спальня старшего брата Чжан Шуня находилась прямо в сердце массива (阵胆). Обычный человек, прожив здесь два-три года, давно бы вымер без потомства откуда взяться бизнесу? Мастер Фан вытер пот и спросил: «Второй господин, ваш старший брат, наверное, болен?» Чжан Шунь обрадовался: «Мастер вы гений! Он постоянно выглядит, как будто у него почечная недостаточность, и в последнее время явно переутомился от разврата…» Если бы здесь был Чжоу И, он бы назвал этот массив не «массивом для выращивания трупов», а просто лег на шезлонг и загорал в «световом ша». Если бы здесь был Янь Лань Юй, он бы подумал, не сознательно ли хозяин устроил такой фэн-шуй, и молча ушёл бы, сделав вид, что ничего не заметил. Но мастер Фан, во-первых, не знал, что старший брат Чжан Шуня пошёл так далеко, что принёс в жертву собственную кровь ради Повелителя Демонов (魔尊). Во-вторых, его ослепил блеск чека в руках Чжан Шуня и он захотел продемонстрировать своё мастерство. — И тогда всё пошло наперекосяк. «М-м-мастер только достал монеты, бумажного человечка и петушиную кровь бумажный человечек сразу загорелся… Мы с Чжан Шунем бросились тушить водой, но чем больше лили, тем сильнее горел огонь, и в итоге вся спальня п-п-превратилась в пепел…» Чу Хэ спросил: «Вы жгли это в моей спальне?» Хуань Пянь испуганно кивнул. Чу Хэ глубоко вздохнул, с трудом сдерживая желание избить этого маленького хорька, и, повернувшись, пошёл к своему обугленному дому. Он сел один на руинах. Чжан Шунь долго колебался, потом робко подошёл: «Брат… брат». Брат его игнорировал. «Брат, ударь меня! Я не нарочно…» Чу Хэ отвернулся. Это расстроило Чжан Шуня ещё больше. Хотя в юности он и ненавидел этого «чужого» брата, и не принимал, что отец оставил ему наследство, за все эти годы он не мог сказать, что не привязался к нему. К тому же брат всегда был добр: давал деньги, давал машины, хоть и был суховат, но всегда исполнял все просьбы. Когда отец умер, Чжан Шунь тяжело заболел и брат ухаживал за ним две недели, не выходя из дома. Когда Чжан Шунь, потерявший любовь, пил до беспамятства, брат в три часа ночи обходил все бары и вытаскивал его, не брезгуя рвотой. Подарил «Феррари» за несколько миллионов, сам же ездил на дешёвом авто. Чжан Шунь наслаждался весельем с красавицами, а брат работал до изнеможения и даже не думал о девушках… «Брат, в следующий раз я точно не посмею!» — Чжан Шунь с размаху ударил себя по щеке, но, когда занёс руку для второго удара, брат резко крикнул: «Хватит!» Чжан Шунь с жалобным видом смотрел на брата, как брошенный хаски. Чу Хэ странно посмотрел на него с досадой, но и с лёгкой усмешкой. Спустя мгновение он пнул брата ногой: «Убирайся! Вали отсюда!» Чжан Шунь, прикрывая зад, побежал, пробежал метров десять, обернулся и убедившись, что брат не гонится,перевёл дух. Второй господин Чжан потрогал лицо, проверил, не опухло ли и не обезображено ли, и неспешно обошёл руины к парадному входу. Там дворецкий распоряжался слугами, перетаскивая вещи и оценивая ущерб. Мэр Хуань и племянник стояли на пустом месте и странно смотрели на ступени. На ступенях сидел красивый молодой человек, окружённый несколькими юными служанками, и с серьёзным видом гадал им по руке: «Линия любви у тебя запутана жди трудностей в чувствах, возможно, расставание или даже смерть. Но не бойся расставание будет ненадолго. Ты обязательно найдёшь жениха-благодетеля и будешь жить в достатке, через три года родишь двоих… Что? Кого? Девочек! В наши дни девочки лучшее! Сын — это долг, два сына и вся жизнь прошла…» Уголок рта Чжан Шуня дёрнулся: «……Кто это?» Молодой человек поднял голову, мгновенно выделил Чжан Шуня в толпе и, как Красная армия, увидев партию, помчался к нему: «Дорогой! Твой лоб тёмный, тебя ждёт кровавая беда! Быстро покупай у меня оберег! Раз мы так судьбой связаны, дам скидку пять процентов!» «Ты что, больной?» — Чжан Шунь развернулся и пошёл прочь, но внезапно, на ровном месте, споткнулся левой ногой за правую и плашмя рухнул лицом вниз. Все вокруг: «……» Падение было настолько сильным, что даже со ступенек не падают так. Чжан Шунь, истекая кровью и слезами, поднял голову, из носа потекли кровь и сопли. «Великий мудрец, — заплакал он, — скажите, как ваше имя, и сколько стоит оберег?» Молодой человек вытащил из кармана мятую салфетку, сунул ему и сочувственно сказал: «Я друг твоего брата. Зовут меня Чжоу И. Наша встреча знак судьбы! Оберег за 12 тысяч, тебе за 8800!» «……Друг и берёшь за 8800?!» Чжоу И присел рядом, поддерживая кровавое лицо Чжан Шуня, и серьёзно сказал: «Не только друг! Брат Чу Хэ мой брат по духу! Нет, даже ближе! Ну, браток, платим картой или чеком? За карту два процента комиссии». Чжан Шунь вскочил и убежал. Как раз в этот момент мимо проезжал подчинённый из управления. Чжоу И, с грустью встав, вздохнул: «Я уже никуда не годен… Раньше в девяти небесах и десяти мирах боги плакали, умоляя купить у меня оберег, и даже возмущались, если брал мало денег… А теперь за 8800 и то не берут…» Подчинённый мгновенно выскочил из машины, пал на колени и схватил его за ногу: «Босс Чжоу! Продай оберег! 88 тысяч, можно через Алипей?» «Ты не в курсе...между нами нет связи. Даже за 880 тысяч не продам», — ласково погладил его по голове Чжоу И и ушёл. Чу Хэ сидел на обугленных руинах. Когда его брат упал лицом вниз, уголок глаза Чу Хэ дёрнулся, но только на миг, и он тут же отвернулся, сделав вид, будто ничего не видел. «Не волнуйтесь, босс Чжоу просто пошутил», — плавно подошла Ли Ху, её алые губы изогнулись в соблазнительной улыбке. Она протянула руку и пожала ладонь Чу Хэ: «Здравствуйте, генеральный директор Чу. Босс Чжоу такой человек немного странный. Надеюсь, вы не обиделись». Чу Хэ стал неожиданно вежлив с этой красавицей: «Ничего, индивидуальность — это хорошо… Почему вы зовёте его „боссом“?» Ли Ху прикрыла рот ладонью и засмеялась: «Это его прозвище. Всё управление так зовёт. Не судите по внешности он, конечно, ведёт себя как повеса, но на самом деле очень надёжен. Просто рот у него не закрывается». Чу Хэ усмехнулся: «Неудивительно, что жена ушла». Неподалёку как раз проходил Чжоу И. Неизвестно, услышал он или нет, но его спина на миг напряглась. — Как оказалось, Чу Хэ нельзя трогать за живое. Месть за падение Чжан Шуня последовала менее чем через пять минут. «Нет-нет, не так всё было», — Ли Ху поняла, что ляпнула глупость, и спешила исправиться: «У босса Чжоу с бывшей женой двое детей, но они погибли. После двойного горя он и стал таким…» Чу Хэ кивнул с пониманием: «Директор Ли, вы, видимо, очень хорошо знаете своих коллег». «Вы намекаете на что-то?» — Ли Ху расхохоталась, как цветущая ветвь: «Тем более нет! Пусть господин Чжоу и второй господин Чжан оба красавцы и повесы, но, по-моему, мужчины вроде вас, спокойные и уравновешенные, куда привлекательнее». Чу Хэ взглянул на неё. В закатных лучах его глаза прищурились. От прямого носа до губ, от подбородка до шеи всё вычерчивало изящную, почти соблазнительную линию. Его полуулыбка придала его спокойному лицу неуловимое, но магнетическое очарование. Даже Ли Ху, привыкшая к красавцам, на миг замерла. Как раз в этот момент прибежал Чжан Шунь: умылся, на носу пластырь, лицо в синяках: «Брат!» «Красотка», — Чу Хэ, надевший наручные часы Vacheron Constantin с бриллиантами, галантно протянул руку и спросил: «Разрешите пригласить вас на ужин?» Ли Ху: «……» Чжан Шунь: «……» Чжоу И вдалеке: «………………» «Тогда договорились, красотка», — улыбнулся Чу Хэ. — «В девять вечера я заеду за вами в ваш отель».