Глава 31
21 декабря 2025 г., 13:46
В эту ночь не только заместитель Юй был недоволен, но и Шэнь Ваньтяньсы тоже был недоволен.
Он с трудом извивался на диване в кабинке и глухо проговорил: «Я считаю, что ваше поведение, когда вы связали живого Будду (活佛, huó fó — «живой будда»; тибетский термин для реинкарнированного ламы высокого ранга), совершенно неприемлемо. У вас вообще осталось хоть какое-то элементарное благоговение перед Буддой?»
Ли Ху сложила руки ладонями вместе, лицо её было полное сострадания. В обтягивающем мини-платье с глубоким вырезом она напоминала белый лотос, незапятнанный мирской пылью: «Амитабха! (阿弥陀佛, ē mí tuó fó — буддийская формула призыва милосердия Амитабхи) Почтенный даятель (施主, shī zhǔ — «благотворитель», термин для мирян-буддистов), взгляните-ка сюда: старший брат Чжоу уничтожал Будду в Северной Вэй (北魏灭佛, běi wèi miè fó — историческая кампания по преследованию буддизма при династии Северная Вэй, V век н.э.), Фэн Сы восстал против Небесного Пути (天道, tiān dào — «Небесный Путь»; даосско-буддийское понятие космического порядка), третий — чанши (僵尸, jiāng shī — «цзянши», даосский зомби), превратившийся в Ху (修犼, xiū hǒu — «Ху»; по легендам, один из древнейших демонов, обладающий силой уничтожать драконов; практика «цзянши-в-Ху» означает высшую стадию эволюции неупокоенного тела), я — лиса-оборотень девятихвостая (九尾狐妖, jiǔ wěi hú yāo — «девятихвостая лиса-демон»; в китайской мифологии — могущественное существо, способное принимать человеческий облик, часто соблазняющее людей), даже заместитель Юй курит, пьёт и нечист в шести чувствах (六根不净, liù gēn bù jìng — «шести корней нечисты»; буддийский термин, означающий неспособность контролировать органы чувств — глаза, уши, нос, язык, тело, ум), а в перерывах ещё и ходит на свидания (相个小亲, xiāng gè xiǎo qīn) и занимается случайным сексом (打个小炮, dǎ gè xiǎo pào — жаргонное выражение для кратковременного полового акта без обязательств). Как вы вообще могли подумать, что мы вас уважаем?»
Заместитель Юй рассердился: «Я не ходил на свидания и не занимался случайным сексом!»
«……» Шэнь Ваньтяньсы извивался в отчаянии и кричал: «Мама! Мама, спаси меня!»
«Твоя мама и папа ушли домой наслаждаться жизнью (happy, английское слово в китайском тексте)», — с материнской нежностью сказала Ли Ху. — «Кстати, Фэн Сы на самом деле не твоя мама. Просто в те годы у него прорвалось материнское чувство (母爱爆棚, mǔ ài bào péng — идиома о внезапном переполняющем чувстве материнской любви), он подобрал тебя и покормил несколько дней грудью, но потом ламы из Тибета (藏区大喇嘛, zàng qū dà lǎ mā) прислали людей, чтобы забрать тебя обратно и он вернул. Кстати, смесь тогда была заказана через австралийского посредника Aptamil, золотая упаковка, стадия 3».
Шэнь Ваньтяньсы разозлился: «В такие моменты не надо вставлять рекламу!» и яростно извивался, пытаясь вырваться из верёвок.
К сожалению, семнадцатилетний маленький живой Будда не мог противостоять демонической силе девятихвостой лисы, существующей три тысячи лет. Шэнь Ваньтяньсы остался лежать на диване, задрав ягодицы кверху, оплакивая свою истинную любовь, которая даже не успела начаться, как уже была подавлена властью. Ли Ху повернулась и подмигнула сидевшему рядом с заместителем Юем, который мрачно пил виски, и гордо сказала: «Ну как? Я же говорила, что стою на стороне такого вот среднего возраста дядьки, как ты. Не забудь похвалить меня перед старшим братом Чжоу».
Юй Цзинчжун был в недоумении: «Я действительно не ходил на свидания и не занимался случайным сексом…»
«Если думаешь уже считается. Да и ты, тридцатилетний зрелый дядька, иногда можешь заняться этим. Ничего такого», — остро заметила Ли Ху. — «Длительное отсутствие сексуальной жизни (长期无X生活, chángqī wú X shēnghuó — «X» заменяет иероглиф «секс», чтобы избежать цензуры) легко приводит к простатиту (前列腺炎, qiánlièxiàn yán). Ты хочешь получить простатит? Как человек, ты ведь можешь просто заболеть и умереть».
«Я не думаю, что целомудрие (洁身自好, jié shēn zì hào — «сохранять чистоту и воздержание»; конфуцианский идеал самодисциплины) и смерть от болезни напрямую связаны…»
«Если ты умрёшь, Чжоу Хуэй больше не останется в Госбезопасности (国安, guó ān — Служба государственной безопасности КНР). Если Чжоу Хуэя не будет, Фэн Сы тоже уйдёт. Если они оба уйдут, второй, третий, пятый и я тоже уйдём», — сказала Ли Ху. — «Тогда страна в плане сил в борьбе с духами (冥战实力, míng zhàn shí lì — «сила в боях с потусторонними существами») значительно отстанет от японцев и корейцев (小鬼子, xiǎo guǐ zi — уничижительное «мелкие японские демоны»; 小棒子, xiǎo bàng zi — уничижительное «палочки», сленг для корейцев). Поэтому ради национальной безопасности тебе всё же стоит иногда ходить на случайные связи. Верно ведь, Сяо-гэ Янь?»
Янь Ланьюй не ответил, сидел рядом и пил воду.
Заместитель Юй в отчаянии посмотрел на Ли Ху, потом на Янь Ланьюя, будто хотел что-то сказать, но девятихвостая лиса не дала ему шанса.
«Ой, подожди, я забыла, у тебя ещё есть „Уборщик“ (清道夫, qīng dào fū — „санитар“ или „уборщик“; кодовое имя агента)», — хитро подмигнула Ли Ху. — «Уборщик, хоть и немного замкнутый, гораздо надёжнее старшего брата Чжоу, который то и дело выходит из себя. Именно он помог завершить дело с „рождённым в земле плодом“ в городе Х (H市地生胎事件, H shì dì shēng tāi shì jiàn — мистическое происшествие с земным рождением аномального существа) и недавний кризис в Госбезопасности. Старший брат Чжоу даже сказал, что если Уборщик будет так развиваться, в будущем он в одиночку сможет пройтись по всей Юго-Восточной Азии».
«Я хочу объясниться…»
«Кстати, если бы ты не вытащил Уборщика из тюрьмы прямо перед казнью, откуда бы у тебя был такой преданный подчинённый? Впрочем, с ним всё хорошо, кроме того, что он слишком замкнут. Я никогда не слышала, чтобы он говорил с кем-то, кроме тебя. В те годы я даже думала, что он немой…»
Янь Ланьюй встал и извиняющимся тоном сказал: «Я схожу в туалет».
Заместитель Юй поспешно поставил бокал: «Я пойду с тобой…»
«Пройдёшь мимо танцпола, пройдёшь по коридору до конца и сразу увидишь», — с готовностью подсказала Ли Ху.
Янь Ланьюй кивнул, обошёл Юй Цзинчжуна, вышел из кабинки и мгновенно исчез в толпе танцующих.
Юй Цзинчжун с огромным раздражением сел, закурил и спросил Ли Ху: «Ты вообще чего хочешь добиться? Ты же знаешь, что он чувствителен!» и пнул извивающегося маленького живого Будду, который чуть не свалился с дивана.
«Чувствительность и способность выдерживать — это разные вещи…» — улыбаясь, сказала Ли Ху, взяла оставшуюся бутылку виски Чжоу Хуэя и налила в бокал перед заместителем Юем. Не дожидаясь ответа, она внезапно сменила тему: «…Но сегодня я, пожалуй, немного поняла Фэн Сы».
«А?»
Ли Ху лишь улыбнулась, не говоря ни слова, и поставила бокал перед заместителем Юем.
Она вспомнила, как сама была ещё маленькой лисой. В тот год она отравилась шипами, лежала под деревом и смотрела на тёмное, пропитанное ядовитыми испарениями небо над лесом, дрожа и издавая слабые стоны. По мере того как время шло, её тело становилось всё холоднее, стоны слабее, а зрение всё более размытым от уходящей жизни. И вот, когда смерть уже была близка, она вдруг оказалась в тёплых руках.
Она из последних сил открыла глаза и сквозь туман увидела пару нежных глаз, смотрящих сверху вниз.
Много лет спустя, став великим демоном-лисой высшего ранга в Пути Животных (畜生道, chù shēng dào — один из шести миров сансары в буддизме, мир животных и низших существ), девятихвостая лиса бесконечно гадала: каким образом возвышенный Феникс-царь (凤凰明王, fèng huáng míng wáng — имя Фэн Сы, «Феникс-царь»; 明王, míng wáng — «царь-ярость», форма гневных божеств в эзотерическом буддизме) заметил её, жалобно стонущую под деревом, и с какими чувствами остановился, чтобы поднять эту грязную, жалкую, ничтожную маленькую лису-демона?
Она не знала.
Но когда она увидела, как Янь Ланьюй тихо сидит и пьёт воду, она вдруг немного поняла то чувство того времени.
Наверное, именно так, невыразимое чувство.
«Амитабха, прекрасный юноша, бедная демоница может помочь тебе лишь до этого момента…» — с глубоким волнением подумала Ли Ху, глядя, как заместитель Юй запрокинул голову и выпил виски.
***
Янь Ланьюй умылся, выключил кран и вытащил два листа бумажного полотенца, чтобы вытереть лицо.
Он открыл глаза и увидел в зеркале позади себя мужчину, который, вытирая руки, пристально смотрел на него.
«Извините», — улыбнулся мужчина, заметив взгляд Янь Ланьюя в зеркале. — «Когда вы вошли, я подумал, что вы накрашены, по крайней мере, нанесли базу под макияж. Поэтому, когда вы умылись… ну, просто стало любопытно».
«Ничего страшного», — сказал Янь Ланьюй, положил полотенце и направился к выходу.
Кто бы мог подумать, что мужчина вдруг развернулся и преградил ему путь: «Э-э… как вас зовут? Может, я угощу вас чем-нибудь?»
— Этот человек, в общем-то, выглядел неплохо: лет тридцати с небольшим, высокий рост, одет аккуратно и бренд не определишь, но на руке знаменитые часы, известные своей дороговизной. Янь Ланьюй опустил взгляд и заметил ухоженные ногти и безупречно чистые туфли.
Такой тип мужчин обычно очень успешен в знакомствах в баре, независимо от пола собеседника.
«Нет, спасибо. Я не пью алкоголь».
«Тогда пойдёмте выпьем чая. Я знаю неподалёку очень известный чайный дом…»
«Я пришёл с друзьями», — вежливо отказался Янь Ланьюй, обошёл мужчину и пошёл. Но через два шага остановился и обернулся: «Сэр, за вами кто-то есть. Будьте осторожны».
Мужчина вздрогнул от испуга и быстро обернулся, но увидел лишь, как Янь Ланьюй показал пальцем ему за спину. Он сам не видел, как из-за его спины беззвучно выглянуло окровавленное лицо, полное злобы, которое холодно уставилось через его плечо на юного янъянши.
Янь Ланьюй не придал этому значения и вышел из туалета.
***
Красавчик Янь вернулся на своё место и сразу похолодел.
«Он выпил всего два бокала, и вот уже так…» — выражение Ли Ху было немного странным, словно она отчаянно скрывала какое-то неизвестное чувство вины. — «Я собиралась налить ему только один, но внезапно Тяньсы упал с дивана, я машинально дала ему пару пинков, а когда обернулась заместитель Юй уже выпил всё до дна бутылки…»
Заместитель Юй лежал на диване, лицо его было красным, он был без сознания. Янь Ланьюй попытался поднять его, но пьяный мужчина оказался ужасающе тяжёлым. Янь Ланьюй стоял рядом в замешательстве, полностью игнорируя извивающегося Шэнь Ваньтяньсы («Не обращай на него внимания, истинная любовь! Что в этом дядьке хорошего! Скорее спаси меня, истинная любовь!»), и спросил Ли Ху: «Поможешь мне отнести его в машину?»
«Позови Чжан Шуня. Я хрупкая девушка», — сказала Ли Ху и пнула Чжан Шуня, который настолько заскучал, что «на голове уже птицы гнёзда вьют» (идиома «头上都要孵小鸟了» означает крайнюю степень скуки). Тот, услышав это, подхватил Юй Цзинчжуна, с трудом перекинул его через плечо и пробурчал: «Чёрт, у этого парня тело настоящее!.. Ты умеешь водить? Может, вызвать такси?»
«Нет, я сам поведу», — сказал Янь Ланьюй, вежливо помахал Ли Ху и Шэнь Ваньтяньсы: «Мы пойдём. До встречи».
«Облей его холодной водой дома!» — крикнула вслед Ли Ху. — «Сейчас ведь не холодно! Холодный душ полезен для здоровья!»
Янь Ланьюй помахал, показывая, что услышал, и вместе с Чжан Шунем вынесли Юй Цзинчжуна из бара и засунули в его специально переоборудованный подержанный «Мерседес».
В конце концов, они прошли через жизнь и смерть вместе. Чжан Шунь был более обеспокоен: увидев, как Янь Ланьюй сел за руль и завёл двигатель, он всё ещё сомневался: «Ты точно умеешь? Может, я лучше отвезу вас, а потом сам на такси вернусь?»
«Я правда умею. Вы все думаете, что я не от мира сего изнеженный цветок?» — улыбнулся Янь Ланьюй. — «Я ещё и программную инженерию знаю. Не ожидал, да?»
Чжан Шунь опешил. Янь Ланьюй умело дал задний ход, развернулся, помахал из окна и влился в ночной поток машин на улице баров, мелькающих огнями.
«…Н-не может быть…» — думал Чжан Эршао (Чжан-второй-молодой-господин), уголок его рта подёргивался.
Янь Ланьюй остановился на красный свет, случайно посмотрел в боковое зеркало и замер.
Из задней двери бара выходил мужчина, который заговаривал с ним в туалете, обняв за плечи юношу. Юноша был с окрашенными волосами, с явным налётом улицы, в откровенной одежде и в сильной степени опьянения, неизвестно, сколько ему налили.
Янь Ланьюй немного колебался.
Но тут загорелся зелёный, и сзади нетерпеливо загудели. Ему пришлось нажать на газ и уехать.
Вечерний пекинский трафик тоже не шутит
,дорога то и дело перекрывалась, и лишь почти через час они доехали до дома. Янь Ланьюй припарковался в подземном гараже жилого комплекса, заглушил мотор и повернулся, чтобы помочь Юй Цзинчжуну на пассажирском сиденье.
Однако заместитель Юй, похоже, немного пришёл в себя: «…Кто это?»
«Мы дома».
Юй Цзинчжун долго молчал и не двигался. Янь Ланьюй снова попытался поднять его, но вдруг заместитель Юй резко открыл глаза и беспокойно уставился на него, в глазах мелькали кровяные нити.
Брови Янь Ланьюя слегка нахмурились. Он вышел из машины, открыл дверь пассажира и спросил: «Сможешь сам выйти?»
Юй Цзинчжун косо посмотрел на него, будто глубоко размышляя, и только спустя долгое время, держась за дверь, покачиваясь, вышел. Он едва не упал, но Янь Ланьюй вовремя схватил его.
«…А?»
Янь Ланьюй немного оцепенел.
Юй Цзинчжун в молодости был спецагентом в заграничных миссиях настоящей элитой среди агентов. Он был не просто выдающимся, а всесторонне отличным, без слабых сторон. По физической форме он был намного лучше обычных людей: под одеждой это не сильно заметно, но мышечные волокна у него были чрезвычайно плотными и упругими, особенно на спине и руках почти без жира.
Обычно такие люди крепки, но не выглядят гипертрофированными.
Однако сейчас, когда Янь Ланьюй его поддерживал, он чувствовал: под одеждой тело заместителя Юя горячее до крайности, а мышцы напряжены, как камень.
…Надеюсь, всё в порядке? — потихоньку подумал он. — Не подсыпала ли девятихвостая лиса в виски чего-нибудь странного?
«Кто ты?» — хрипло и неожиданно спросил Юй Цзинчжун, сделав несколько неуверенных шагов.
«Прохожий А», — машинально ответил Янь Ланьюй, подводя его к лифту. Только он нажал кнопку, как Юй Цзинчжун резко оттолкнул его: «…Уходи!»
Этот толчок был внезапным. Янь Ланьюй чуть не упал, но удержался у стены. Не успел он опомниться, как Юй Цзинчжун уже тяжело дышал и кричал: «Уходи! Убирайся!»
В следующую секунду двери лифта «динь» открылись, и заместитель Юй сразу же ввалился внутрь.
«…» Янь Ланьюй потёр плечо и медленно вошёл в лифт. Юй Цзинчжун уже как-то поднялся, прислонился к стене и тер голову. Под светом лифта кожа на открытых участках тела мужчины начала краснеть, особенно шея и область за ушами. Если бы было чуть холоднее, из него, наверное, уже шёл бы пар. Выглядел он почти зверски.
Это было крайне необычно.
Заместитель Юй был человеком, чья сила заключалась не вовне, а изнутри. Его можно было назвать и благородным, и мягким, и даже трусливым, но он был из тех, кто на дороге объедет мёртвую птицу.
Его сила была скрыта в сердце. Такой человек не должен излучать давление.
Лифт медленно поднимался, остановился на нужном этаже и снова «динь» открыл двери. Юй Цзинчжун покачиваясь вышел, растерянно огляделся и, наконец, с трудом узнал свою дверь слева. Он подошёл, прислонившись к стене, и начал шарить в карманах брюк в поисках ключей.
Но дно бутылки виски от Ли Ху было слишком мощным. Юй Цзинчжун был слишком пьян, чтобы найти ключи. Прошло несколько минут, и Янь Ланьюй, не выдержав, подошёл, засунул руку в карман брюк заместителя Юя и начал вытаскивать ключи, но внезапно замер.
На этот раз он и вправду растерялся, но реальность не дала ему времени на реакцию.
Юй Цзинчжун схватил его. Взгляд был рассеянным, но полным ярости: «Почему ты ещё здесь?»
Первой мыслью Янь Ланьюя было: «Куда мне вообще идти?»
Но тут же Юй Цзинчжун стиснул его руку с такой силой, что Янь Ланьюю показалось, будто ему вывихнут локоть: «Юй… Юй Цзинчжун!»
Тот не слушал. Другой рукой он наконец вставил ключ в замок, повернул «клик» и без разбора втолкнул Янь Ланьюя внутрь!
Янь Ланьюй беззвучно упал на ковёр.
Ковёр был толстым, боль он не почувствовал, но в темноте услышал, как дверь захлопнулась. Он перевернулся и сел, опираясь на руки. Юй Цзинчжун уже на коленях схватил его за плечи.
В следующую секунду к его шее приблизилось дыхание, отдающее алкоголем и табаком, и последовал жаркий, торопливый поцелуй.
Выражение лица Янь Ланьюя было ошеломлённым. Он не знал, как реагировать.
Поддаться? Сопротивляться? Или сделать вид, что ничего не происходит?
«Не двигайся, не двигайся…» — хрипло бормотал Юй Цзинчжун, в бреду рвал на нём одежду так грубо, что несколько пуговиц отлетели. В этой суматохе Янь Ланьюй даже почувствовал сожаление: будет ли у одинокого, живущего в одиночку мужчины штопальная коробка? Если нет, что делать? Новую одежду придётся выбросить?
Или просто засунуть в угол и делать вид, что ничего не случилось?
Он сам не знал, почему отвлёкся на это. Пока он был в замешательстве, его вдруг резко прижали к полу, и он оказался лежащим на спине на ковре. Юй Цзинчжун поднялся на локтях и смотрел на него.
Они долго смотрели друг на друга. В гостиной не горел свет, было темно. Только уличный фонарь за панорамным окном бросал слабый свет, а вдалеке с дороги доносился шум проезжающих машин.
«…» Янь Ланьюй, наконец, поднял руку, обхватил шею Юй Цзинчжуна и притянул его к себе.
В переплетении дыханий он медленно оставил поцелуй на губах мужчины.
***
Для Юй Цзинчжуна ситуация на следующее утро показалась чрезвычайно сложной.
Он открыл глаза в беспорядке на большой кровати, солнечный свет резанул по глазам. Он зажмурился, потер виски и сел, чувствуя, как похмельная головная боль пилит каждую нервную оконечность.
Что вчера произошло?
А, да. Пошёл в бар, чтобы оплатить счёт за сбежавшего Чжоу Хуэя, его напоила Ли Ху, и он отключился в кабинке…
А как он вернулся?
Юй Цзинчжун открыл глаза, вдохнул и вдруг почувствовал, что что-то не так.
Он повернул голову. Из-за скованности шеи даже это простое движение казалось замедленной съёмкой в кино.
На кровати был ещё один человек.
— Янь Ланьюй.
Юноша спал в утреннем свете, чёрные волосы рассыпались по белой подушке. Не нужно было смотреть, чтобы знать: под помятым одеялом его тело, как и тело Юй Цзинчжуна, совершенно обнажено. Ещё более шокирующими были красные и фиолетовые следы на шее, груди и даже на обнажённом участке спины Янь Ланьюя в основном точечные кровоизлияния, особенно заметные на почти прозрачной белой коже, а кое-где уже начавшие синеть.
Юй Цзинчжун просидел несколько минут, абсолютно с пустой головой.
Наконец он собрался с духом, приподнял одеяло, заглянул внутрь и тут же резко накрыл, вскочил с кровати.
Дрожащими руками он начал искать одежду, разбросанная по полу одежда тянулась от гостиной до самой двери спальни. Верхнюю часть он так и не нашёл, в отчаянии натянул брюки и, совершенно голый по пояс, на цыпочках, как вор, проскользнул в коридор и закрылся в кабинете на другом конце.
Убедившись, что звук не дойдёт до спальни, он схватил телефон и набрал номер Чжоу Хуэя.
В это же время в двухуровневой квартире в соседнем районе Чу Хэ стоял у панорамного окна с кофе в руке и услышал, как на обеденном столе зазвонил телефон Чжоу Хуэя.
Чжоу Хуэй принимал душ. Сквозь шум воды доносилось его громкое пение сегодня он исполнял оперу «Турандот». Если бы он вздумал устроить сольный концерт на тридцать третьем небе (三十三重天, sān shí sān chóng tiān — буддийское представление о высших небесах), наверное, навлёк бы небесное наказание, как Павлин, проглотивший Будду (孔雀吞佛, kǒng què tūn fó — отсылка к мифу о Павлине-Махамайуре, который проглотил Будду, но был затем усмирён и стал его защитником). Но терпение Чу Хэ уже было стёрто тысячелетиями супружеской жизни. Среди этого «демонического» пения он остался невозмутим, взял трубку и спокойно сказал: «Алло?»
Голос Юй Цзинчжуна звучал крайне странно: «Чжоу Хуэй рядом?»
«Моется. Что случилось?»
Через десять минут Чжоу Хуэй, вытирая волосы, вышел из ванной и увидел, как Чу Хэ сидит за завтраком, намазывает масло на хлеб и, неожиданно, улыбается.
Чжоу Хуэй подумал, что ослышался, резко остановился и пристально посмотрел: «…Что случилось?»
«Только что звонил заместитель Юй, искал тебя».
«…А?»
«Ничего особенного», — улыбнулся Чу Хэ и подмигнул ему. — «Я просто сказал ему, что машины времени не существует».
Примечания автора:
Многие взрослые читатели пишут, что побочная пара (副CP, fù CP — «второстепенная пара персонажей») слишком затмевает главную. На самом деле побочная пара просто получает больше внимания на этом этапе сюжета. Скоро фокус событий снова вернётся к главной паре (主CP, zhǔ CP — «основная пара персонажей»), ведь ключевые события и конфликты главной пары разворачиваются именно в следующем временном отрезке~
