Глава 32
21 декабря 2025 г., 13:53
Через три часа. Офис Чжоу Хуэя.
Ли Ху осторожно высунула голову из-за угла стены и спросила: «Как настроение у старшего брата Чжоу сейчас?»
Члены первой группы были все молодыми, энергичными парнями с высоким средним уровнем внешности и давно привыкли к тому, что Ли Ху их дразнит. Оба охранника у двери, увидев, как группа лидеров-девятихвостых лис (六组长, liù zǔ zhǎng — шестая группа; в системе Госбезопасности группы нумеруются) вдруг выглядит так серьёзно (на самом деле — вовсе нет), удивились: «Не знаем. Всё как обычно?»
Другой рассмеялся: «Неужели шестой лидер чем-то разозлил нашего старшего брата?»
Ли Ху фыркнула: «Я каждый день убиваюсь в командировках, чем вообще могла разозлить вашего старшего брата?» и сразу же понизила голос: «…Вы видели заместителя Юя утром?»
«Заместитель директора Юй уехал на совещание. Выглядел неважно», не удержался от насмешки левый охранник. — «Шестой лидер наверняка что-то натворила, неужели вчера переспала с заместителем Юем? Ой-ой, мы же говорили: сегодня у заместителя Юя всё лицо как у того, кто „излил всю суть, и человек умер“ (精尽人亡, jīng jìn rén wáng — идиома, шуточное обозначение смерти от чрезмерного сексуального напряжения)…»
«Что вы несёте?» — внезапно распахнулась дверь, и Чжоу Хуэй холодно уставился на них: «Кто с кем переспал, а?»
Оба парня мгновенно замолчали, опустили глаза к носу, нос к сердцу, и стояли, словно глиняные истуканы.
Под пронзительным взглядом Чжоу Хуэя Ли Ху стушевалась, кашлянула и медленно вышла из-за угла. Она уже не щёголяла на каблуках и не носила мини-юбку, а скромно несла чёрный чемоданчик, сгорбившись, слащаво сказала: «Приветствую, старший брат Чжоу».
Чжоу Хуэй весьма величественно бросил: «Войди!»
Ли Ху, прижимаясь к стене, заскользила в кабинет. Едва за ней закрылась дверь, Чжоу Хуэй взорвался и пнул её ногой так, что она пролетела три метра: «Нечисть! Знал бы давно бы сделал из тебя воротник из лисьей шкуры! Всё портит Фэн Сы!»
«Бах!» — Ли Ху рухнула лицом вниз, моментально вскочила и обиженно воскликнула: «Я же хотела, чтобы он выпил всего глоток! Немного любовного зелья (春个小药, chūn gè xiǎo yào — букв. „маленькое весеннее лекарство“, эвфемизм для афродизиака), чуть подогреть чувства кто знал, что он выпьет всё целиком?! Это моя вина?!»
Чжоу Хуэй сказал: «Ты совсем загнулась. Сегодня утром руководство назначило слушание по „маленькому красавчику“ (小美人, xiǎo měi rén — уменьшительно-ласкательное прозвище для Янь Ланьюя), чтобы выяснить детали его прибытия из Токийской школы Тайного Учения (东京密宗门, Dōngjīng mì zōng mén — эзотерический буддийский монастырь в Токио) в Китай. Заместитель Юй отвёз его на слушание и должен был сразу уйти. Вместо этого он брёл за ним, как одержимый, и чуть не вломился в зал заседаний! Руководство посчитало состояние заместителя Юя ненормальным, вежливо отправили его обратно в Госбезопасность… и тут он прямо на входе столкнулся с Фэн Сы…»
«Но ведь всё обошлось! Заместитель Юй не умер от изнеможения, и маленького красавчика не убили в постели!» — Ли Ху глубоко чувствовала несправедливость: она явно сделала доброе дело, но не получила награды. — «Так зачем же ты сегодня утром обругал меня по телефону? Неужели заместитель Юй, пока действие зелья не прошло, домогался Фэн Сы?»
«Вали отсюда!» — раздражённо рявкнул Чжоу Хуэй. — «Ты же знаешь, что у Фэн Сы от рождения висит бафф (buff — игровой термин) „Психолог-наставник“! У него на лбу написано: „Я — Сестра-Понимашка“ (知音姐姐, zhī yīn jiě jie — отсылка к популярному китайскому женскому журналу „知音“, где дают советы по личным проблемам). Как только старый Юй его увидел сразу стал как Красная армия, встретившаяся на Цзиньганшане (工农红军井冈山会师, gōng nóng hóng jūn jǐng gāng shān huì shī — историческая встреча Мао Цзэдуна и Чжу Дэ в 1928 г.), или как народ освобождённых районов, увидевший синее небо! Хватанул его за руку и пошёл на срочное совещание!»
Чжоу Хуэй сидел в кресле с подлокотниками, крайне раздражённый, и с грохотом швырял бумаги на стол: «Фэн Сы взял у меня час отпуска! Старый Юй лично поручился, что вернёт его целым и невредимым! А это значит, что с десяти минут назад и целый час Фэн Сы будет вне моего поля восприятия!» он ткнул пальцем в Ли Ху и с болью в голосе воскликнул: «Всё это твоя вина!»
«…» Ли Ху серьёзно сказала: «Мне кажется, тебе самому нужен психолог. Сходи уже, пожалуйста».
Чжоу Хуэй действительно был в ярости и без умолку поглядывал на часы. Ли Ху слышала теорию, что взгляд человека содержит неизвестную биоэнергию; если это правда, то через пять минут его Vacheron Constantin (江诗丹顿, Jiāngshīdāndùn — Vacheron Constantin) взорвётся от перегрева.
«Ты не мог бы немного умерить своё извращённое стремление к контролю?» — Ли Ху не выдержала, приложила ладонь ко лбу и с грохотом поставила чёрный чемодан на стол. — «За час из Пекина даже до ближайшей к миру людей (人界, rén jiè — «мир людей», противопоставляется мирам богов, демонов, духов) Дороги Ада (地狱道, dì yù dào — один из шести миров сансары в буддизме, мир страданий и наказаний) не добраться! Ты боишься, что Фэн Сы улетит? Он уже твоя бывшая жена (前妻, qián qī) не стоит так тревожиться о цвете своей шляпы! Настоящий мужчина должен смело смотреть в лицо брызжущей крови и зелёной (то есть «зелёной от измены») жизни!»
Чжоу Хуэй явно не желал вступать в споры с девятихвостой лисой и холодно уставился на чемодан: «Что это такое?»
Ли Ху ввела пароль, и чемодан с щелчком открылся. Мгновенно из щели хлынул ледяной белый пар; из-за высокой температуры в офисе на столе сразу образовалась роса.
«То, за чем ты велел мне съездить в город Х, действительно было под теми пещерами. Вчера, вернувшись в Пекин, я хотела сразу передать тебе, но в баре ты ушёл первым».
Ли Ху полностью раскрыла чемодан, и пар хлынул с ещё большей силой, температура в офисе мгновенно упала на пять градусов.
«Ты одним своим капризом заставляешь меня мотаться между Пекином и городом Х, я сидела в пещере и копала землю весь день, а по возвращении ещё и получила пинка!» — обиженно бурчала Ли Ху, потирая голову. — «Неудивительно, что дети ищут отчима, а жёны становятся бывшими. Теперь я поддерживаю Фэн Сы в поисках второй весны (第二春, dì èr chūn — «вторая молодость», метафора новых отношений после развода) в жизни!»
Чжоу Хуэй даже не захотел её бить: «Когда ты помогала Фэн Сы фабриковать доказательства моей измены и устраивала его таинственное бегство от меня к Владыке Демонов (魔尊, mó zūn), разве ты уже не поддерживала его поиск второй весны? Знаешь, сколько раз меня вызывали на тридцать третье небо (三十三天, sān shí sān tiān — высшие небеса в буддийской космологии), чтобы отчитать после этого? Все говорят: „Феникс-царь (凤凰明王, fèng huáng míng wáng) предал Владыку Демонов из-за того, что был разбит твоей изменой“. Да где тут разбитое сердце!»
Ли Ху сдалась и замолчала, лишь пристально глядя на чемодан.
Пар постепенно рассеялся вместе с понижением температуры, и содержимое стало отчётливо видно: внутри на подставке (zhī jià — специальной подставке) стояла прозрачная стеклянная колба. Чжоу Хуэй узнал — это лучшая на рынке мини-холодильная установка. При достаточном энергопитании температура внутри могла поддерживаться на уровне минус 100 градусов в течение 48 часов.
Внутри колбы находилась ещё одна лотосовидная подставка, чрезвычайно точная и надёжная, удерживающая идеально круглую, прозрачную, величиной с большой палец, красную жемчужину.
В холодном воздухе жемчужина излучала неописуемое сияние яркое, как звезда Девяти Небес (九天寒星, jiǔ tiān hán xīng), и одновременно как сверхсжатое пламя. Лицо Чжоу Хуэя в этом свете казалось таинственным и неясным. Спустя долгое молчание он тихо произнёс: «Действительно так… Кто же пошёл на такие траты…»
«Что это?» — с любопытством спросила Ли Ху.
Вместо ответа Чжоу Хуэй спросил: «Как ты это нашла?»
«Выкопала. В тот же день, когда я привезла Чжан Шуня из города Х в Пекин, ты сказал, что под пещерой может быть что-то ещё. Я тут же села на самолёт и вернулась в город Х ночью. Тогда „Уборщик“ (清道夫, qīng dào fū) как раз готовился запечатать пещеру. Я умоляла его полдня, чуть ли не на колени встала, прежде чем он согласился…»
Чжоу Хуэй сказал: «Если ты пыталась соблазнить его фразой вроде „пустишь переспим“, я считаю, что он правильно тебя проигнорировал. И что дальше?»
«Мне кажется, он немного колебался. Хотя он ни разу не сказал мне ни слова, но всё же помог копать всю ночь», — оптимистично сказала Ли Ху. — «Лишь на второй день мы нашли это на глубине трёх жан (丈, zhàng — китайская мера длины, примерно 3,33 м) под пещерой. Оно уже наполовину растворилось в земле и мгновенно испарялось при свете и тепле. Пришлось купить эту холодильную колбу, чтобы вывезти. Но скажи наконец что это такое? Откуда ты знал, что в пещере должно быть что-то?»
Чжоу Хуэй взял колбу и прищурил пронзительные глаза.
Под красным светом его зрачки слегка окрасились в кровавый оттенок. Из-за своей нечеловеческой красоты он выглядел почти как вампир из легенд.
«Я знаю, что это… но не знаю, зачем оно нужно».
Он разглядывал красную жемчужину и медленно сказал: «Ещё в городе Х я удивлялся: почему Фэн Сы так рвался оставить Мо Хэ в пещере? Когда Владыка Демонов увёз Мо Хэ, он тут же впал в ярость, и из-за этого у него не осталось поддержки из мира демонов, и я легко доставил его в Пекин… Оказалось, на то была причина».
Ли Ху удивилась: «Связано с этой жемчужиной?»
«— В прошлом Феникс принял на себя Небесное Наказание (天谴, tiān qiǎn) вместо Мо Хэ. В последний момент, когда его истинное тело (真身, zhēn shēn — истинная, божественная форма) сгорало, я вытащил его. Но он вновь превратился в человеческий облик и бросился обратно в огонь», — Чжоу Хуэй положил колбу на стол. — «Это то, что он вытащил из своих собственных останков: глаз Феникса».
***
В то же время заместитель Юй сидел, поджав ноги, на диване в чайной, молча курил. Официант-молодой человек стоял рядом с чайником, не зная, что делать. Он явно был новичком и не решался: напомнить ли о запрете курения в помещении (ведь забота об окружающей среде обязанность каждого), или промолчать, учитывая, с каким почтением хозяин чайной встречал этого клиента и какой щедрый чаевой он оставил? «Что?» — наконец поднял голову Юй Цзинчжун, указал на пустую чашку: «Наливай». Пока он молчал было терпимо, но при виде его лица официант испугался. У заместителя Юя были кровавые прожилки в глазах, щетина на подбородке, царапины на шее, дорогая рубашка помята, как с базара. Вся его внешность была словно живая история страданий трёх северо-восточных провинций, полвека горечи отразилось на лице. Официант заикался: «Г-господин… в наших кабинках курить запрещено…» «Я сам», — Чу Хэ встал, взял у него чайник — мягко, но непреклонно. — «Можешь идти». Официант на миг замешкался, молча вышел, но дверь оставил приоткрытой. Чу Хэ не обратил внимания, лично налил Юю Цзинчжуну Тие Гуань Инь (铁观音, tiě guān yīn — знаменитый улун) и спросил: «Почему ты пришёл ко мне? Разве не к Чжоу Хуэю нужно было обратиться по такому делу?» Прижав сигарету пальцами, Юй Цзинчжун раздражённо потер виски: «Я уже спрашивал Чжоу Хуэя он против. Чёрт, в таком состоянии он ещё и подстрекает меня „спешить вперёд“ ему мои похороны, видимо, не кажутся слишком шумными?» «Спешить куда?» «Да к Янь Ланьюю!» Чу Хэ налил себе чай и сказал: «Хотя я не советую тебе этого делать, я также не поддерживаю твоё требование стереть воспоминания Янь Ланьюя о прошлой ночи. Кстати, почему ты хочешь вмешиваться в память Янь Ланьюя, но при этом сохранить свою собственную?» Юй Цзинчжун потушил сигарету, мрачно зажёг новую и глубоко затянулся. «Если бы мы не знали друг друга так долго, я почти подумал бы, что ты мерзавец, который не признаёт своих поступков после пробуждения… хотя сейчас ты от него и не так уж далёк», — Чу Хэ, казалось, находил это забавным. — «У тебя есть особая причина? Если убедишь меня, возможно, ситуацию ещё можно исправить». Заместитель Юй, наконец, поднял глаза из-за клубов дыма. У него было зрелое лицо, и сразу же появились морщины на лбу: «Я не хочу, чтобы он умер из-за меня в третий раз. Этого основания достаточно?» Чу Хэ удивился: «О?» «Когда он впервые меня увидел, чуть не погиб. Во второй раз снова чуть не погиб. Лао-Сы, вы с Чжоу Хуэем живёте тысячи лет вы знаете, что такое стоять перед лицом смерти? Особенно когда сам, как в жертвенном ритуале, сознательно идёшь в эту ситуацию? Знаете ли вы это чувство?» «Знаю, — улыбнулся Чу Хэ, опустив взгляд на пар из чашки. — Хотя только ради собственного ребёнка… Но это не суть. Продолжай». «Слушай, этот ребёнок слишком долго жил в среде Тайного Учения (密宗门, mì zōng mén). Ему даже обычная человеческая температура кажется спасительной соломинкой. Я вовсе не так хорош, как он думает, я всего лишь обычный человек. Но в первые годы его жизни он вообще не видел обычных людей, поэтому, случайно встретив одного, решил, что это нечто невероятное, и бросился в „любовь“ без оглядки. Это всё иллюзия». «Ты не уверен в себе?» — улыбнулся Чу Хэ. «Я просто трезво оцениваю себя», — Юй Цзинчжун указал на себя. — «Будь я чуть подлее я бы просто жил с ним. У меня же Миньминь, я и так не собираюсь больше искать. Прожили бы год или десять и ладно. Но Янь Ланьюй сейчас не понимает, что делает. Когда он повзрослеет, поумнеет, повидает больше людей и оглянется на меня, то поймёт, что потратил лучшие годы жизни впустую. Всё самое ценное в его жизни уйдёт на меня». Чу Хэ всё ещё улыбался: «Тогда почему ты не стираешь и свою собственную память?» Юй Цзинчжун махнул рукой: «В общем, пусть забудет об этом. Я отвезу его учиться, пускай заведёт друзей своего возраста. Потом пусть женится на девушке и заведёт детей или найдёт мужчину, с которым проживёт жизнь. Главное чтобы я, пока жив, видел его счастливым. Тогда и умру спокойно. Что до моего имущества пусть он с Миньминь поделят пополам. Хорошо, что ипотеку я выплатил, продать будет несложно…» «Я могу принять это объяснение, — сказал Чу Хэ, — но всё же считаю, что ты лишил его права выбирать сейчас. Выбор, сделанный в замешательстве и наивности, но по инстинкту, не обязательно ошибочен». Юй Цзинчжун посмотрел на него сложным взглядом «ты этого не поймёшь» и молча отпил глоток чая. Его пачка сигарет лежала на столе. Чу Хэ взял одну, не торопясь закурить, а вертел её в пальцах. В этом и плюс бедного госслужащего: все сигареты спецпоставка сверху. Если бы он продавал их на Taobao, выручил бы немало денег… Жаль, всё сам выкуривает. «Когда я выбрал Чжоу Хуэя… — медленно начал Чу Хэ, — я находился в похожем состоянии». Юй Цзинчжун сказал: «Чжоу Хуэй рассказал, что из-за его невероятной красоты, от которой „небеса плачут, демоны рыдают“ (惊天地泣鬼神, jīng tiān dì qì guǐ shén), ты, увидев его, сразу перестал воевать, а когда он сделал предложение сразу согласился, и вы ушли в отшельничество, „завидуя только уткам-мандаринкам, но не богам“ (只羡鸳鸯不羡仙, zhǐ xiàn yuān yāng bù xiàn xiān — идиома о предпочтении земной любви бессмертию)… Чёрт, знал бы не стал бы ему верить». «Действительно, он попросил и я сразу согласился, — улыбнулся Чу Хэ. — И его человеческий облик действительно… за тысячи лет в Кровавом море (血海, xuè hǎi) такого не рождается. Даже их Владыка Демонов… Но это не важно». Он щёлкнул зажигалкой и сделал затяжку под крайне удивлённым взглядом Юя Цзинчжуна. Раньше, когда он был лидером Фэн Сы, статус Феникс-царя был настолько высок, что от него исходила неприступная святость. Даже чихнуть или кашлянуть было немыслимо, не говоря уже о курении. Но теперь, с этим обычным и холодным лицом, длинные пальцы с сигаретой, белый дым, скрывающий взгляд под ресницами, и лёгкий наклон головы создавали необычайно странный эффект. «В тот день, когда он сделал предложение, я как раз читал сутры перед Буддой… — спокойно сказал Чу Хэ. — Вдруг пришёл ещё один МинВан (明王, míng wáng — „Царь-ярость“, гневная форма буддийского божества) из Тайного Учения и настаивал, чтобы я женился на его сестре. Он приставал ко мне давно, и я уже не выдержал, но он один из Пяти Великих МинВанов, отказывать ему открыто было нельзя… В этот момент пришло сообщение из Небес Нефрита (琉璃天, liú lí tiān — один из высших буддийских миров), что демоны Кровавого моря снова подошли к воротам. Я воспользовался случаем, чтобы выйти на битву». «Чжоу Хуэй был одним из демонических полководцев в этой войне. Он ворвался прямо к Небесным Вратам и спросил, пойду ли я с ним. Все вокруг, включая того МинВана и его сестру смотрели на меня. Я вдруг почувствовал бунтарский дух и согласился». Чу Хэ плавно выпустил дымовое кольцо и спокойно сказал: «Но это лишь одна из причин. Тогда я уже сильно сомневался в Небесном Пути (天道, tiān dào). Подозрения, гнев и ненависть терзали меня постоянно. Поэтому я согласился на предложение Чжоу Хуэя не столько из любви с первого взгляда, сколько как мятежный поступок: месть Небесному Пути под влиянием внутреннего демона (心魔, xīn mó)». «…» Юй Цзинчжун дрожащим голосом спросил: «Значит, ты…» «Сначала мы были любовниками много лет. Иногда я блокировал все шесть чувств (六识, liù shí — зрение, слух, обоняние, вкус, осязание, ум), так что это не имело значения», — сказал Чу Хэ. — «Прости, что окончательно испортил твоё последнее впечатление о буддизме». Рука Юя Цзинчжуна, державшая сигарету, слегка дрожала. Он сделал глоток чая, прикрывая лицо. «Однако даже самое плохое начало может измениться посреди пути и превратиться в историю, которая, хоть и не идеальна, но подходит только тебе», — Чу Хэ сделал паузу. — «Выбор, сделанный в самые тяжёлые и запутанные времена, не обязательно неверен. Опираясь на свой опыт, я думаю, тебе не следует подавлять себя и насильно вести другого по „правильному пути“». Юй Цзинчжун опустил голову. Его резкие черты лица расплывались в дыму и пару. «Это вся его жизнь… — медленно произнёс он. — Я не могу рисковать жизнью подростка. Это было бы слишком эгоистично». Чу Хэ выглядел немного обескураженно: «Если ты так считаешь, я попрошу Чжоу Хуэя поговорить с Янь Сяо-гэ. И меньше кури, не бери пример с Чжоу Хуэя. У него рак лёгких и он просто сменит тело. А ты сможешь?» — Лидер Фэн Сы крайне редко давал советы. Обычно МинВаны, прежде чем уничтожить демона, спрашивали: «Примешь Будду?» Если нет, тогда убивали. Только он пропускал этот шаг. Раньше великие демоны Кровавого моря спрашивали, почему он убивает без наставления. Он отвечал: «Какое мне дело, принимаешь ты Будду или нет? Я уважаю твою свободу вероисповедания». Поэтому его совет сейчас был столь же редок, как три дня подряд причитаний Чжоу Хуэя. Юй Цзинчжун сложил руки в жесте уважения, собрался что-то сказать, но вдруг зазвонил телефон. «Ой, — он взглянул на номер и удивился. — Первая категория срочности. Странно». Он извиняюще махнул рукой, взял телефон и вышел к двери. На пороге он слегка замешкался, вспомнив, что Чжоу Хуэй строго запретил оставлять Чу Хэ одного ни на минуту. Он обернулся, Чу Хэ играл с телефоном, держа сигарету, и невинно поднял на него глаза: «Что?» Телефон трезвонил. Юй Цзинчжун поспешно махнул рукой и вышел.***
Дверь кабинки захлопнулась. Чу Хэ немного посидел в прежней позе и медленно положил телефон. Постучали дважды. Официант спросил за дверью: «Господин, платите?» «Нет, — спокойно ответил Чу Хэ. — Я сам платил все эти годы. Иногда хочется, чтобы кто-то другой заплатил». Официант вошёл, закрыл дверь и подошёл к спинке кресла Чу Хэ. Его обычное лицо всё ещё улыбалось, но кожа за ушами и на шее начала отслаиваться, как дешёвая наклейка. По мере того как улыбка расширялась, кожа медленно сворачивалась и осыпалась. Он протянул руку, мышцы были невероятно плотными, кости выступали, создавая почти звериное впечатление. Следующей секундой «официант» легко вытащил сигарету из руки Чу Хэ, затянулся и, наклонившись к его уху, прошептал: «— Тогда я заплачу за тебя». «Ваньло (梵罗, Fàn Luó), — без эмоций сказал Чу Хэ, — ты слишком дерзок». Кожа «официанта» полностью лопнула, обнажив профиль Владыки Демонов с чёрными узорами. Одной рукой он надавил на плечо Чу Хэ с такой силой, что кости начали выступать, а другой вернул сигарету, но Чу Хэ тут же потушил её на столе. «Значит, Понизитель Трёх Миров (降三世明王, Xiáng Sān Shì Míng Wáng — один из Пяти Великих МинВанов) хотел женить тебя на Деве Снежной Горы (雪山神女, Xuě Shān Shén Nǚ)?» — Владыка Демонов пренебрёг его реакцией, но проявил интерес к истории. — «Такие искажённые чувства заслуживают изучения… Что стало с Девой Снежной Горы?» «Чжоу Хуэй соблазнил её, но они быстро расстались. В ненависти она пришла убить меня, потерпела неудачу и попала в Колесо Сансары (六道轮回, liù dào lún huí). Не знаю, где она теперь… Не смотри так на меня», — лениво сказал Чу Хэ. — «Тогда я заблокировал все пять чувств и шесть сознаний (五感六识, wǔ gǎn liù shí), был как труп, способный лишь дышать». «Должно быть, очень соблазнительный труп», — хмыкнул Ваньло, ощупывая подбородок. — «Тебе даже не интересно, что с тобой происходило?» Чу Хэ махнул рукой, выглядя уставшим: «Как ты здесь оказался?» Юй Цзинчжун всё ещё был на улице, разговаривал по телефону, и, видимо, из-за чрезвычайной ситуации не собирался возвращаться. Ваньло ничуть не боялся быть раскрытым и спокойно отодвинул стул, видимо, сила, запечатанная Чжоу Хуэем, почти восстановилась. От его демонической энергии (魔息, mó xī) Чу Хэ даже отвёл лицо. По мере восстановления сил его страх перед Чжоу Хуэем уменьшался, а последнее сомнение перед Чу Хэ исчезало. «Я пришёл извиниться, — улыбнулся Владыка Демонов учтиво. — Я не посылал Асур (阿修罗, ā xiū luó) ловить тебя и вести в Четыре Пути Зла (四恶道, sì è dào — миры страданий). Это была их самодеятельность. И твой бывший муж прав: если бы я хотел забрать тебя в мир демонов, я бы лично вышел, чтобы выразить уважение». Демоническая энергия исходила от него слишком сильно. Чу Хэ слегка откинулся назад и прищурился: «Ты хочешь со мной сражаться, Ваньло?» «Говорят, что за невестой надо приезжать лично, иначе она откажет или будет увиливать. Ты увиливаешь от меня уже несколько лет, а после выхода Мо Хэ из пещеры и вовсе выглядишь готовым отказаться. Может, именно потому, что я не проявил достаточно уважения?» Владыка Демонов схватил запястье Чу Хэ. Чёрный туман, как змея, проник под кожу, превратившись в паутину чёрных жил. Лицо Чу Хэ мгновенно изменилось. «Поэтому я сейчас пришёл за тобой, Феникс-царь», — Владыка Демонов даже встал и слегка поклонился. — «Можешь считать это сватовством». Едва он договорил, Чу Хэ резко отпрыгнул, но Ваньло был быстрее. Он следовал за ним, не давая увеличить расстояние, и мгновенно прижал его к стене! «Бах!» — затылок Чу Хэ ударился о стену. «Отпусти!» Владыка Демонов не отпустил, холодно глядя: «Ты недооцениваешь мою силу, Ваше Высочество МинВан?» Под его ногами пол треснул, плитка лопнула, трещины стремительно расползлись. Демоническая энергия стала настолько плотной, что начала разъедать всё вокруг. Лицо Чу Хэ наконец изменилось: «У тебя нет моей крови из сердца (心头血, xīn tóu xuè — кровь из сердца, обладающая магической силой). Как ты… Неужели Мо Хэ?!» Видеть такое выражение на этом лице было истинным наслаждением. Владыка Демонов наслаждался мгновение, затем спокойно сказал: «Успокойся. Твой отпрыск цел и невредим в Кровавом море и почти стал его правителем. А я… разве стал бы появляться в мире людей, не имея полной уверенности в успехе?» Дыхание Чу Хэ замерло. Они смотрели друг на друга в тесном пространстве. За дверью слышались голоса посетителей чайной, но они были приглушены, лишь подчёркивая напряжённость воздуха. Наконец Чу Хэ расслабился и холодно сказал: «Тебе не справиться со мной. Чжоу Хуэй опередит тебя». Он расстегнул пуговицы рубашки одной свободной рукой: одну за другой, до плеча и груди. На лице Владыки Демонов мелькнуло удивление: от конца ключицы до сердца на коже Чу Хэ были вытатуированы девять запретных иероглифов (禁字, jìn zì) — каждый с острыми чертами, все разные, но вместе образующие образ зверя, готовящегося к прыжку. «Все девять врат (九门, jiǔ mén — даосско-буддийская концепция девяти энергетических центров тела) запечатаны. Три души и семь душ (三魂七魄, sān hún qī pò) скованы. В пояснице — кольцо-замок (环锁, huán suǒ). Если я переступлю порог мира людей, печать взорвётся у пограничного камня (门界碑, mén jiè bēi), и это тело будет уничтожено на месте…» В глазах Чу Хэ мелькнула ирония и самосмех: «Теперь понимаешь разницу? Иногда мне и самому странно: почему Владыкой Четырёх Путей Зла стал именно ты, а не Чжоу Хуэй? Он доводит дела до конца намного лучше тебя». Владыка Демонов коснулся печатей на его коже, прищурился, собираясь что-то сказать, но вдруг за дверью послышались шаги Юя Цзинчжуна. Столкновение с Чжоу Хуэем сейчас было бы невыгодно. Ваньло отпустил руку и отступил на полшага. «Костяное кольцо не снять, но девять врат можно распечатать… Я хотел увести тебя до следующего события, но теперь, видимо, поздно». Ручка двери повернулась. Ваньло усмехнулся: «Пусть тебя на этот раз хорошо подставит старый любовник Чжоу Хуэя». Его фигура исчезла в воздухе. В ту же секунду Юй Цзинчжун вошёл в кабинку. На столе был беспорядок, чай разлит по полу. Чу Хэ, прислонившись спиной к стене, застёгивал рубашку. Заместитель Юй изумился: «— С тобой всё в порядке?» «Споткнулся», — Чу Хэ застегнул последнюю пуговицу, явно не желая объяснять. — «Что у тебя?» Юй Цзинчжун почувствовал неладное, но времени не было. Он отставил вопрос на потом. «Да. В доме одного высокопоставленного офицера из Военного совета случилось убийство. Очень странное», — он покачал телефоном, выглядя несколько обречённо. — «Чжоу Хуэй уже в пути… и требует, чтобы я немедленно вернул тебя ему».
