Глава 64. "Прощай..." — хрипло произнес Чу Хэ.
21 декабря 2025 г., 20:07
Мо Хэ стоял в пустыне, ветер завывал, и ему казалось, что ему просто мерещится.
Нет, если и есть ошибка, то не моя; это, должно быть, ошибка кого-то другого.
Мо Хэ подошёл к Гаруде, глядя на своего младшего брата, который скучающе прислонился к горной стене. Спустя некоторое время он пнул его ногой: «Что с тобой не так?»
Гаруда слегка откинулся назад, но это была, по сути, символическая, но бесполезная попытка избежать ситуации. «Ничего страшного».
«Что именно произошло?»
«Это скучно».
Терпение Павлиньего Короля всегда было на исходе, как и у богов, которые верили в принцип «кто не обратится в веру, тот будет уничтожен». Дважды не получив ответа, он был на грани срыва. Мо опасно прищурился. Если бы перед ним не стоял его родной брат, его истинный младший брат, он бы уже давно сполз в пищевод Павлиньего Короля.
"Что случилось?!"
«…» Гаруда поднял взгляд на Мо Хэ и, спустя долгое время, спокойно произнес: «Это просто бессмысленно. Я не смогу достичь просветления, сколько бы ни совершенствовался, и даже если бы смог, это мало что дало бы; моя семья никогда не была полной, мои родители могут умереть в Бесцветном Небе, а ты…»
Там обитает Гаруда.
Мо Хэ и его брат на мгновение посмотрели друг на друга, а затем бесстрастно подняли ноги.
С громким «бам!» Гаруду ударили ногой в грудь, и он упал на землю, его лицо оставалось бесстрастным, когда он провалился в разрушенную горную стену.
***
Врата в божественное царство подобны пустоте вселенной, без указателей и границ. Вокруг постоянно меняются огни и фрагментированные цветовые блоки, которые со временем дезориентируют людей и мешают им понять, движутся они вперед или назад. Чжоу Хуэй остановился, перевел дух, опираясь на колени, и поднялся, чтобы оглядеться. Спустя несколько секунд в его крови проявилась дикая сила демонического зверя, и его охватила ярость. Он внезапно поднял меч и яростно взмахнул им в пустоту! —бум! Была высвобождена огромная сила, разрушившая иллюзию на бесчисленные осколки! Обломки кружились и поднимались, словно метель, а затем были унесены ветром. Окружающий пейзаж наконец превратился в бескрайнее белое и золотое пространство, а вдали возвышался буддийский храм, дым от благовоний которого вился клубами, источая аромат сандалового дерева. В глазах Чжоу Хуэя мелькнула холодная усмешка. В тот же миг изменение формы его глубоких бровей и легкое приподнимание уголков рта сделали его красивое, но окровавленное лицо еще более зловещим. Он направился к буддийскому залу. По мере приближения зал становился все выше и больше в поле его зрения, вызывая даже ужасающее ощущение надвигающегося обрушения. Однако Чжоу Хуэй не выказал страха. Он поднял руку, сжал нож и яростно нанес удар! Главные ворота буддийского зала внезапно были разрушены взрывом, и обрушился большой участок стены из белого нефрита! «Лжебудда!» Чжоу Хуэй шагнул на золотистый кирпичный пол буддийского зала, его сапоги, испачканные кровью и плотью, оставили на земле внезапно треснувший отпечаток: «Не дрожи! Выходи и встреть свою смерть!» Внезапно в глазах Чжоу Хуэя мелькнуло удивление. —Неподалеку, под лотосовыми тронами Будд, на синем молитвенном коврике, маленькая, мокрая, пушистая, золотисто-красная птичка корчилась в агонии; ее длинные перья и хвостовые перья свисали с коврика до земли, излучая великолепный свет. «Феникс…» — воскликнул Чжоу Хуэй. — «Феникс?!» Маленький феникс, еще не полностью отросший, покрутился в воздухе, а затем внезапно издал резкий, мучительный крик, его крылья, все еще покрытые тонким пухом, резко расправились. Затем его облик изменился; вспыхнул свет, кости удлинились, и он превратился в пяти или шестилетнего ребенка! Кожа ребёнка была насыщенного, почти полупрозрачного белого цвета, как у новорождённого, никогда не видевшего солнца. Его вспотевшие чёрные волосы прилипли к щекам, отчего цвет лица казался ещё бледнее. Он сидел обнажённый на футоне, долгое время безучастно глядя в пустоту, пока наконец слегка не задрожал и не протянул руку к Чжоу Хуэю: «Ах...ах...» Чжоу Хуэй недоверчиво ахнул. Как только он собрался сделать шаг вперед, кто-то прошел мимо него сзади, подошёл прямо к маленькому фениксу, завернул его в белую ткань и легко поднял. Зрачки Чжоу Хуэя внезапно сузились. Маленький феникс уставился на человека, который его поднял, своими большими, ясными черно-белыми глазами, казалось, немного растерянно. Спустя некоторое время он наклонил голову и выдул пузырь из своих бледно-розовых губ: "...Что?" «Здравствуйте, А Хуан», — сказал мужчина с улыбкой. «Меня зовут Шакья». Шакьямуни! Выражение лица Чжоу Хуэя резко изменилось. Без дальнейших колебаний он бросился вперёд, схватив маленького феникса одной рукой и нанеся удар по голове Шакьямуни другой! Однако в следующую секунду лезвие промахнулось, резко остановившись всего в дюйме от того, чтобы ударить его по собственной руке. — Ни маленький феникс, ни Шакьямуни не имели физической формы, и Чжоу Хуэй наконец понял, что наблюдает за иллюзией! Шакьямуни поцеловал нежный лоб маленького феникса, его лицо было полно нежности. Если бы кто-то не был хорошо осведомлен о чудовищных заговорах и интригах, которые он совершал на протяжении следующих тысячи лет, никто бы не заподозрил, что за его доброжелательным лицом скрывается зловещая истинная натура. «С этого момента я буду заботиться о тебе», — Шакья взъерошил волосы маленького феникса, затем вынес его из буддийского зала, прошел мимо Чжоу Хуэя и вышел в бело-золотой и ошеломляющий мир за его пределами. Чжоу Хуэй стоял неподвижно, обострив чувства, и осторожно сжал рукоять ножа, осматривая окрестности. Вскоре у входа в буддийский зал снова появилось движение. Шакья появился снова, на этот раз ведя феникса, который, казалось, немного подрос и выглядел на семь или восемь лет, покачиваясь, тот переступил высокий золотой порог зала. Чжоу Хуэй наблюдал, как маленький феникс шаг за шагом следовал за Шакьёй. На нем была белоснежная кася, лицо его было таким нежным и хрупким, черные волосы выглядели мягкими и густыми, а на груди висели четки из чистого голубого стекла, те самые, которые он носил на запястье с совершеннолетия, но теперь его руки были слишком маленькими, а четки слишком длинными, поэтому их с лихвой хватало на его маленькую шею. Шакьямуни подошел к молитвенному коврику и жестом предложил маленькому фениксу встать на колени на нем. Будучи древней божественной птицей, истинным творением неба и земли, маленький нефритовый эмбрион феникса существовал еще до горы Сумеру, поэтому ему явно не хватало инстинкта преклонять колени перед людьми. Однако его вера в Будду Шакью была глубоко укоренена с самого детства, и после недолгой борьбы он послушно опустился на колени на молитвенный коврик. Затем Шакья протянул ему три благовонные палочки и сказал: «Вознеси благовония». Маленький феникс послушно поднялся, затем повернулся и пробормотал: «Шакья... Шакьямуни». "Эм?" «Архаты сказали, что я был создан из духовной энергии неба и земли, свободен и ничем не ограничен, обладаю особым статусом и мне не нужно преклонять колени перед каким-либо богом. Правда ли это... правда ли это?» Шакья на мгновение замолчал, а затем сказал: «Это не так». Маленький феникс выглядел озадаченным. Шакьямуни прикоснулся к его мягкому лицу и спросил: «Ты веришь в архатов или в меня?» "...Я верю тебе." Шакьямуни рассмеялся: «Да, достаточно того, что ты мне веришь». Маленький феникс, все еще немного ошеломленный, наконец закончил возлагать благовония, после чего, ведомый маленькой ручкой Шакьи, побрел прочь.***
Чжоу Хуэй стоял там в изумлении и сомнении, наблюдая, как иллюзорный образ этого параллельного мира накладывается на реальность, и как маленький феникс каждый день приходит, чтобы возложить благовония и помолиться Будде, растёт день за днём. Каждый раз, появляясь, он проходил мимо Чжоу Хуэя, совершенно не подозревая, что его возлюбленный из будущего, существовавшего десятки тысяч лет, наблюдает за ним из пустоты с невероятно сложными чувствами. Лишь однажды он внезапно остановился, посмотрев на Чжоу Хуэя с оттенком замешательства, его взгляд был прикован к воздуху, наполненному мелкой пылью, а длинные, тонкие ресницы словно держали в себе лужицу чистой воды. Чжоу Хуэй больше не мог сопротивляться и протянул свою большую руку, покрытую засохшей кровью и пылью, чтобы нежно погладить нежное, бледное личико мальчика. Однако в следующую секунду из входа в буддийский зал раздался голос Шакьи, сопровождаемый улыбкой: «А Хуан!» Маленький феникс внезапно вырвался из рук Чжоу Хуэя и радостно побежал к Шакье. Нежное прикосновение, казалось, задержалось на его руке, но тепло исчезло в одно мгновение. Глядя на удаляющуюся фигуру маленького феникса, Чжоу Хуэй внезапно почувствовал чувство утраты. Он опёрся на кончик ножа и просто стоял там, позволяя времени пролетать в пустоте, словно смотря фильм в ускоренном режиме. В мгновение ока маленький феникс вырос. Его волосы были собраны в пучок, ряса свисала до земли, а стеклянные четки переместились с шеи на запястье. Мальчик день за днем становился все более молчаливым в условиях всеобщей изоляции. Он смотрел прямо перед собой, его идеально отточенный профиль излучал ауру ледяного безразличия. С каждым шагом он подал ниц на леднике, давая великий обет всем богам и Буддам на небесах, прося Шакью стать Буддой; он взял свой лук и стрелы и, решительно натягивал собственные кости для изготовления стрел, в тот момент, когда свет Будды окутал западное небо, он поднял взгляд и впервые за сотни лет одарил всех открытой, израненной, но счастливой улыбкой. Чжоу Хуэй бегло пробежался по воспоминаниям Феникса, почти перечитывая их все. Горечь, которую он проглотил, вырвалась наружу, вызвав онемение от языка до самых конечностей. Наконец, настала сцена, которую он меньше всего хотел вспоминать: после тысячи лет пребывания на коленях под деревом Бодхисаттвы, феникс наконец снова вошёл в буддийский зал и увидел, как Шакья спускается с лотосового трона. "Нет... не оставляй меня, я не хочу быть один..." Маленький феникс лежал на земле, почти падая без сил: "Пожалуйста, не оставляй меня одного..." Чжоу Хуэй отвернул голову, тяжело дыша, ногти глубоко впились в кожу ладоней. В следующее мгновение он услышал, как Шакьямуни сказал: «Тогда ты хочешь быть со мной?» Лицо маленького феникса было залито слезами, и в утреннем свете оно казалось таким же хрупким, как тонкий кристалл, способный разбиться от малейшего прикосновения. Он кивнул, рыдая. На лице Шакьи внезапно появилась зловещая улыбка. Он поднял взгляд и уставился прямо на Чжоу Хуэя в пустоте, его взгляд был подобен взгляду ядовитой змеи. Чжоу Хуэй почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он услышал, как Шакья указал на него и сказал: «Там адский демон. Иди убей его, и ты сможешь быть со мной». Зрачки Чжоу Хуэя сузились, и он внезапно выхватил нож! Однако маленький феникс поднял голову, словно впервые за тысячи лет увидев такого человека в буддийском зале, но выражение его лица было бесстрастным и безразличным, как у марионетки, и он протянул руку Чжоу Хуэю. Чжоу Хуэй испытывал дурное предчувствие, но на этот раз избежать его было действительно невозможно. Внезапно из кончиков пальцев маленького феникса вырвались золотые языки пламени и в одно мгновение устремились к нему! «Феникс!» — отчаянно взревел Чжоу Хуэй. — «Не подходи ближе, Феникс!» Огонь взревел и превратился в гигантского огненного дракона, заполнившего небо и землю, полностью окружив Чжоу Хуэя! Это был не бесплотный огонь в иллюзии, а настоящий, древний, божественный птичий огонь, наполненный духовной энергией неба и земли. Как только золотые кирпичи и нефритовые стены коснулись его, они мгновенно превратились в воду и испарились в мгновение ока. Чжоу Хуэй бросился вперёд с ножом, но его рука внезапно почувствовала слабость… Он наполовину вытянул клинок, и тот превратился в расплавленное железо и в мгновение ока исчез! У Чжоу Хуэя перехватило дыхание. Среди золотого пламени появилась тонкая, маленькая фигурка, а затем и бесстрастное лицо феникса. В тот момент Чжоу Хуэй больше не чувствовал мучительной боли от ожога. Всё, что он видел, это всё ещё детское, прекрасное и холодное лицо Феникса и кинжал, высоко поднятый в его тонких белых пальцах. «Прощай, — холодно произнес Шакьямуни снаружи огня, — демон, неподвластный причине и следствию». Однако выражение лица Шакьи сразу же после этого слегка изменилось. В самом центре пожара кинжал Маленького Феникса взмыл вниз, нацеленный прямо в сердце Чжоу Хуэй. В следующую секунду кровь внезапно хлынула наружу. Чжоу Хуэй был ошеломлен, но ожидаемой мучительной боли не последовало. В его темных глазах отражалось то, что в критический момент другая рука схватила кончик ножа. "..." Чжоу Хуэй повернул голову, движение было настолько трудным, что он почувствовал напряжение в шее, продвигаясь дюйм за дюймом: "Феникс...?" Чу Хэ появился позади него, его лицо, напоминающее лицо взрослого феникса, было покрыто засохшей кровью; он, слегка задыхаясь, смотрел на Чжоу Хуэя. В тот же миг Чжоу Хуэй почувствовал, как в его глазах мелькнуло неописуемое чувство, похожее на смесь стыда, смущения, невыразимой тоски и боли. Но это произошло лишь на долю секунды. Чу Хэ высвободил кинжал, схватил маленького феникса за горло окровавленной рукой и бросился вперед, с громким хлопком ударив его о треснувшую стену! Это была самая причудливая и абсурдная сцена в истории Девяти Небес и Десяти Земель. Вздымающиеся золотые языки пламени составляли великолепный и величественный фон этой картины. Над пламенем войны на земле феникс и его юная версия смотрели друг на друга, и в глазах друг друга отражалось безмолвное течение миллионов лет. «Прощай…» — хрипло произнес Чу Хэ. Он внезапно сжал пальцы, и со щелчком шея маленького феникса безвольно опустилась.
