Глава 63. В микроволновке высиживать яйцо феникса (не верьте описанию главы).
21 декабря 2025 г., 20:04
Небо над городом было окутано молниями. Среди леса сверкающих электрических столбов вдруг вспыхнул ещё более яркий свет.
Энергия взрыва, заключённая в нём, была настолько мощной, что его яркость затмила даже молнии. Свет стремительно расширялся, словно ураган, сканируя всё вокруг.
В оглушительном грохоте и ослепительной вспышке Дхарма Повелителя Демонов (мо цзюнь фа сян 魔尊法相) разлетелась на куски, затем бесследно исчезла. Осталось лишь божественное ядро (шэнь гэ 神格), окружённое серой душой, клубок чёрного света размером с кулак, кипящий, как густая тушь.
Щека, спина и руки Чу Хэ были изрезаны градом молний. Ладонь превратилась в кровавое месиво, мизинец и безымянный палец обнажили белые кости.
Он схватил этот клубок тьмы и изо всех сил поднял голову, пытаясь отыскать взглядом Чжоу Хуэя. Но повсюду были лишь молнии, как миллионы беспощадных кнутов, хлеставших по земле.
…Пусть будет так, подумал Чу Хэ. В его сердце мелькнула странная смесь сожаления, самоиронии и облегчения.
Наверное, выгляжу ужасно неопрятно.
Лучше, чтобы он этого не видел.
Чу Хэ пошатнулся, поднялся и, собрав последние силы, рванул ввысь, к высочайшим небесам. За его спиной молнии слились в один поток и устремились следом, превращая в кровавую кашу всех асуров, не успевших разбежаться, и в прах миллионов демонов Ада.
Израненное тело Феникса достигло предела скорости в бурном ветру. В следующий миг божественное ядро Великого Царя Асуров в его руке сыграло решающую роль в конце небес разверзлась щель во времени. В долю секунды Чу Хэ ворвался внутрь!
***
Тем временем, в Аду, на горе Бучжоу. Красный, гладкий Глаз Демона (мо янь 魔眼) лежал в пропасти, словно полусфера диаметром в десятки километров, уставившись в пустое небо. Невидимо для глаз, вокруг Глаза Демона зияли четыре бездонные трещины в земле. Одна из них была совершенно спокойна, а из остальных трёх в пустоту исходили потоки чистой энергии, перемешанные с серо-голубыми разрядами. Эти трещины соответствовали существам, рождённым в Глазе Демона. Та, из которой не исходило никакой демонической энергии (мо си 魔息), принадлежала Фениксу. Остальные соответствовали Шакьямуни, Чжоу Хуэю и Великому Царю Асуров Повелителю Демонов. Энергия, исходившая из трещины Ваньло, вспыхнула, разряды высекли искры, и трещина с грохотом раскололась! Энергия, вытекавшая из этой щели в пустоту, исчезла. Соответственно, циркуляция энергии в двух других трещинах резко ускорилась, и серо-голубые разряды зашипели с новой силой.***
Над городом человеческого мира. Чжоу Хуэй зарычал: — Феникс! Сзади к нему в воздухе уже неслись несколько асуров, готовые врезаться в его спину. Но вдруг вокруг Чжоу Хуэя вспыхнул чистейший энергетический поток. Ветер, острый как миллионы лезвий, мгновенно разорвал асуров на куски! Кости и плоть исчезли в воздухе. Чжоу Хуэй в изумлении посмотрел на свои руки и только спустя мгновение понял: Дхарма Повелителя Демонов уничтожена. Теперь энергию Глаза Демона делят только Шакья и он сам. Он получил как минимум половину силы, что принадлежала Повелителю Демонов! Если бы он тогда полностью поглотил тело Повелителя Демона, всё его божественное ядро, душа и сила стали бы его. Тогда он, возможно, смог бы даже вступить в бой с Шакьямуни. Но Повелителя Демона уничтожил Чу Хэ. Он унёс божественное ядро Великого Царя Асуров и устремился в Ад к Глазу Демона на горе Бучжоу, к прямому пути, ведущему в Небесное Царство Без форм и цвета (У сэ тянь 无色天). Чжоу Хуэй рванулся к ещё не закрывшейся полностью щели в пространстве-времени. Внезапно его плечо схватила рука: — Отец! Чжоу Хуэй обернулся. Цзялоло выглядел измождённо: повязки на лице и руках развязались, щёки и руки были в царапинах от осколков, всё тело пропитано яростной, неостывшей ещё кровавой энергией боя. — Что ты собираешься делать, отец?! У Мо Хэ Пять Признаков Упадка (тянь жэнь у шуай 天人五衰 — признаки неизбежной гибели небожителя), он ждёт в Аду… Разум Чжоу Хуэя лопнул, как струна. Его первой реакцией было ударить сына, но, взглянув на повзрослевшее лицо, похожее на его собственное, и на золотую кровь, стекающую по щеке и шее Цзялоло, он не смог. — Думаешь, твоя мать затеяла всё это только ради того проклятого брата-наркомана?! — заорал он. — Вали отсюда! Найди себе укрытие где-нибудь внизу и сиди тихо! Цзялоло удивился: — Разве нет? Чжоу Хуэй рванулся вверх, но Цзялоло снова преградил ему путь: — Что происходит?! Мать перед уходом сказала, чтобы ты берёг себя! — Берег себя?! — Чжоу Хуэй схватил сына за воротник и ткнул пальцем в плечо. — Твоя мать поднялась туда с суперъядерной бомбой, чтобы убить Будду! Тот, кто в Небесном Царстве Без форм и цвета лжебудда! Слушай, у взрослых есть дела, которые могут решить только взрослые! Не лезь, мелкий! Вали вниз! Рёв Чжоу Хуэя был настолько яростным, что Гаруда не мог открыть глаза. В следующий миг Чжоу Хуэй оттолкнул сына и, ускорившись, рванул к последней нити щели в пространстве-времени! За его спиной Цзялоло пошатнулся и остановился. В его обычно холодных, подобных глазам Феникса Минваня, глазах читалось явное потрясение. К тому времени гигантская Небесная Кара, вызванная переходом Феникса Минваня, почти сошла на нет. Щель в пространстве-времени над головой стремительно закрывалась, осталась лишь последняя искра, готовая исчезнуть. Гаруда резко поднял взгляд на удаляющегося отца, помедлил несколько секунд и бросился следом.***
Ад, гора Бучжоу. Под мрачным небом пропасти внезапно разверзлась чёрная пустота длиной в несколько километров. Внутри этой пустоты мгновенно вспыхнули молнии, и ливнем обрушились вниз, сотрясая всю величественную гору Бучжоу. Фигура Чу Хэ, окутанная водопадом молний, с глухим ударом рухнула на растрескавшуюся землю. Небесная Кара ещё не закончилась. Куда бы он ни пошёл, молнии следовали за ним даже в Аду. Над горой Бучжоу тут же изменилась погода. Из багровых туч вырвались молнии, и спустя несколько секунд первая из них с грохотом ударила в землю, образовав столб света от небес до преисподней. Чу Хэ, омываемый током, пошатываясь, оставлял на разрушающейся земле кровавые следы. Золотисто-красное Истинное Пламя Феникса (фэн хуан чжэнь хо 凤凰真火) окружало его, защищая как могло. Но это была сила, идущая прямо из души. Использовал и нет её больше. Будет ли нирвана? — устало подумал он. Если будет превращусь в яйцо феникса. Интересно, куда оно упадёт на этот раз? Лучше всего если Чжоу Хуэй подберёт и положит в микроволновку, чтобы вывести. Получится птичка с редкими пушинками на голове… Но раз Чжоу Хуэй сказал, что не нуждается во мне, может, он найдёт на Бучжоу дерево, совьёт гнездо и бросит туда яйцо феникса. Чу Хэ в полубреду представил, как через тысячи лет он вылупится на горе Бучжоу. Новорождённый феникс будет смотреть на вечное серое небо и землю Ада, перелетать через длинную пепельную реку… И, наверное, будет чувствовать растерянность не зная, куда идти. Он невольно задрожал и тут же выдумал другую, ещё более безумную идею: говорят, яйцо феникса похоже на белый нефрит, невероятно прекрасно. Если после нирваны оно покатится прямо к ногам Чжоу Хуэя, он, может, подумает, что это очень красивый камешек, и подберёт, положит в карман… Нет, лучше не надо. Вдруг потом подарит кому-нибудь будет же трагедия. Чу Хэ шаг за шагом спускался в пропасть. Наконец перед ним появился Глаз Демона: кроваво-красный, вделанный в землю. Только вблизи можно было оценить размеры этой полусферы: она покрывала несколько квадратных километров долины, как красное озеро, образуя дугу от одного края горы до другого. Чу Хэ остановился у края Глаза Демона и, глубоко вдохнув, поднял взгляд к озарённому молниями небу. Вокруг него Истинное Пламя Феникса внезапно разделилось, и из него вышла ещё более яркая, лунно-светлая, тонкая, как дымка. Эта дымка закрутилась над ним и, достигнув центра Глаза Демона, вдруг вступила в резонанс с некой субстанцией в пустоте. Раздался треск. — Это была божественная сила древней божественной птицы Феникса (тай гу шэнь цинь фэн хуан 太古神禽凤凰) самая сокровенная, запасная, сила, сокрытая в костном мозге, последняя и сильнейшая. Под действием этой силы пространство-время Ада с треском разорвалось, образовав щель шириной в два пальца. Сквозь неё можно было разглядеть хаотическую, непостижимую пустоту: она уже обретала форму прохода. Но тут процесс разрыва остановился. Сила иссякала, треск становился всё слабее и слабее, и, наконец, щель остановилась на ширине, достаточной, чтобы протиснуть ладонь. Чу Хэ стиснул зубы, сунул руку внутрь и в граде молний издал мучительный крик. — Бум! Невиданная за века Небесная Кара, направляемая его ладонью, хлынула в щель и вспыхнула ослепительным светом, достойным сотворения мира! Запечатанное пространство-время, наконец, рухнуло под мощью кары. Невидимый барьер разлетелся на осколки, которые, вспыхнув, растворились в далёких небесах. Тот самый путь, по которому десятки тысяч лет назад Будда сошёл из Небесного Царства Без форм и цвета прямо к горе Бучжоу путь, скрытый в пустоте, по которому никто больше не ступал, наконец предстал перед Фениксом, открыв таинственные, древние врата.***
После этого безумного всплеска молнии начали ослабевать. Но Чу Хэ был уже настолько истощён, что не мог это почувствовать. Он полуприсел, дрожа всем телом, выдохнул струю горячего, кровавого воздуха, поднялся и, пошатываясь, направился к призрачному входу в пустоту. В этот момент сзади пронёсся порыв ветра и рука Чу Хэ, сжимавшая божественное ядро Повелителя Демонов, опустела! Чу Хэ резко обернулся. Не успев разглядеть нападающего, он почувствовал, как его схватили за горло, перенесли через весь Глаз Демона и с грохотом прижали к раздробленной скале! — Бум! Тело Чу Хэ отскочило, но тут же его вновь прижали за горло к скале. Он хрипло прохрипел: — Чжоу… Чжоу Хуэй? Молнии хлестали с неба. Щёки Чжоу Хуэя были в крови, а в переплетении вспышек его профиль казался невероятно угнетающим. — Как он оказался здесь?! У Чу Хэ не было времени на раздумья. Он попытался вырваться, но рука на его горле была как железные тиски. Даже дышать было трудно. Холодный, сверху вниз взгляд Чжоу Хуэя высасывал из него последние силы, будто выжигая всю тепло́ту из крови и костного мозга, оставляя лишь холодный пепел. — Отпусти… — отчаянно прошептал Чу Хэ, не в силах скрыть стыд. Его голос дрожал и растворился в треске молний. — Отпусти меня, Чжоу Хуэй… Тебя… поразит… Ты ведь не имеешь божественного ядра, чтобы выдержать кару. Молнии ранят тебя, и ты рухнешь передо мной весь в крови и изодранной плоти. Чу Хэ из последних сил протянул руку. Его израненные пальцы, на которых виднелись кости, едва коснулись холодной, жёсткой щеки Чжоу Хуэя. Этот жест потребовал от него всех оставшихся сил. Он хотел ласково погладить, но из-за слабости получилось лишь лёгкое прикосновение. Затем его рука упала, и он снова потянулся к божественному ядру Великого Царя Асуров, которое Чжоу Хуэй сжимал в кулаке. Но Чжоу Хуэй чуть приподнял руку, и клубок серо-чёрного света отдалился от пальцев Чу Хэ на расстояние ладони. — Я, кажется, говорил, — медленно произнёс Чжоу Хуэй, — что каждый раз, когда вижу, как ты ранен, мне становится очень плохо? Чу Хэ смотрел на него, тяжело дыша, будто не понимая. Толстый столб молнии упал с неба, разделился на тысячи тонких разрядов, как перевёрнутые ветви дерева, и ударил в землю рядом с Чжоу Хуэем. В грохоте, подобном цунами, взметнулись миллионы пылевых частиц. Свет наконец осветил половину тела Чжоу Хуэя, другая же осталась во тьме. Его тело было в ранах и покрыто копотью боя, но он выглядел как могучий, непоколебимый бог. С самого начала с их первой встречи под Колоколом Ваджры, с того момента, когда он один остался стоять в очищенном Кровавом море, не преклонив колена, с той минуты, когда он шёл сквозь поле боя, не считая врагов, — Чжоу Хуэй был как настоящий бог без божественного ядра. Он твёрдо нес на себе всю тяжесть веры Феникса и никогда не дрогнул. Никакие козни и расчёты не могли изменить его путь. Чу Хэ, униженный и измученный, опустил глаза. Длинные ресницы плотно сомкнулись от боли. — Но в следующий миг на его губы легло жгучее прикосновение. Это был поцелуй. Чу Хэ удивлённо поднял глаза. Чжоу Хуэй лишь мгновение коснулся его губ, затем отстранился. В глубине его глаз отражались их оба. — Если я вернусь из Небесного Царства Без форм и цвета, — Чжоу Хуэй провёл большим пальцем по влажному следу на губах Чу Хэ и тихо спросил: — Ты всё ещё захочешь меня? — … — Лицо Чу Хэ исказилось, зрачки мгновенно сузились! В этот самый момент свет у врат Божественной Обители (шэнь цзин чжи мэнь 神境之门), расположенных в центре Глаза Демона, начал угасать. Врата вот-вот исчезнут в пустоте. Чжоу Хуэй, сжимая божественное ядро Великого Царя Асуров, отступил на полшага, бросил на Чу Хэ последний глубокий взгляд и резко бросился к светящемуся входу. Чу Хэ в отчаянии закричал: — Чжоу Хуэй! Он, не обращая внимания на боль, бросился в погоню. Но кто-то оказался быстрее мелькнул силуэт, проскочивший мимо него. — Это был Мо Хэ! Его волосы полностью поседели, превратившись в серебро, и развевались на ветру. Врываясь в таинственный вход, он выхватил два меча и рубанул ими в спину Чжоу Хуэю. Чу Хэ не знал, откуда взялся Мо Хэ возможно, из Кровавого моря, возможно, он давно караулил на Бучжоу. Но несомненно одно: Павлин (Кун Цюэ 孔雀), будучи истинным Минванем, обладал ужасающей мощью. Сейчас он был в полной боевой форме, даже Чжоу Хуэй мог проиграть. Чу Хэ крикнул: — Мо Хэ! Тот на миг замер. В следующее мгновение Чжоу Хуэй безжалостно обернулся и рубанул мечом, отбросив старшего сына на несколько шагов! В тот же миг подоспел Чу Хэ. Он схватил сына за плечо и вытолкнул из врат Божественной Обители. — Мне нужна эта вещь! — Мо Хэ, пошатнувшись, остался стоять у входа, лицом к отцу, но взгляд его был устремлён на Чжоу Хуэя. — Отдай мне божественное ядро Повелителя Демонов! Его появление было настоящим ударом, но Чжоу Хуэй ответил делом: он усмехнулся, развернулся и исчез в глубине прохода, оставив лишь удаляющийся силуэт. Мо Хэ сжал рукоять меча и уже собирался броситься в погоню, но Чу Хэ остановил его: — Подожди! Нельзя! — Почему? — Мо Хэ сдерживался перед отцом, но в его голосе слышалась тревога и упрямство. — Вы обещали дать мне божественное ядро, чтобы остановить Пять Признаков Упадка! Куда вы идёте? Что это была за Небесная Кара? — Я… не позволю тебе умереть. Но не сейчас. — Чу Хэ не мог объяснить. Он глубоко вздохнул и покачал головой. — Я дам тебе другое божественное ядро, но не сейчас. Может, через тысячу лет. У родителей есть дела, которые они обязаны завершить… — Что вы собираетесь делать?! — Мо Хэ не унимался. Чу Хэ молчал несколько секунд. Пока он не мог ответить, энергия, удерживающая врата Божественной Обители, иссякла. Вход начал искажаться и трескаться, вокруг раздавался грохот, знаменующий скорое закрытие. Мо Хэ в изумлении смотрел на это. Он хотел войти в проход, но Чу Хэ резко оттолкнул его и, отбежав, толкнул ещё дальше. — Мать! — Моё божественное ядро будет твоим, — наконец сказал Чу Хэ правду. — Если я выживу… если Чжоу Хуэй уйдёт… в будущем я отдам тебе своё божественное ядро. Мо Хэ оцепенел на месте. Врата Божественной Обители с грохотом захлопнулись. Мо Хэ очнулся и бросился к ним, но увидел, как фигура Чу Хэ мелькнула в проходе и исчезла. Вход превратился в ничто, растворившись в густой демонической энергии над Глазом Демона. Мо Хэ взревел от ярости: — Мать! — Хватит звать. Мо Хэ обернулся. Цзялоло спрыгнул с огромной растрескавшейся скалы неподалёку. Лицо и руки его были в царапинах. Он сплюнул кровь, грубо обернул порванную повязку вокруг руки и сел у скалы. — Как ты так измазался? — нахмурился Мо Хэ. — Ты знаешь, что мать собирается делать? Гаруда не ответил сразу. Он отряхнул пыль и копоть со штанов, затем, сунув в рот горсть демонического табака из кармана, устало пожевал. — Они поднимаются в Небесное Царство Без форм и цвета, чтобы убить Будду, — наконец сказал он, качая головой. — Обратно могут и не вернуться. Мо Хэ почувствовал крайнюю нелепость происходящего. Цзялоло проглотил табак, помолчал и на лице его появилось сложное выражение. Он казался уставшим от этой долгой, беспокойной судьбы, полной бессилия. — Если они не вернутся… забери моё божественное ядро, — наконец произнёс он, махнув рукой. — Мне всё равно. Надоело.
