Фонарь: Отражение персиковых цветов/Цветущие персиковые деревья отражающиеся в фонаре./提灯映桃花/Lantern: Reflection of the Peach Blossoms

Глубокая пропасть в Гималаях. Земля тряслась, покрывалась трещинами, обрушивалась и раскалывалась на бесчисленные огромные обломки, которые один за другим падали вниз. Из недр земли поднялось золотисто-красное сияние, окутывая разрушенные останки допотопной гигантской птицы, медленно поднимая их ввысь. Величественное сияние озарило небосвод. Останки внезапно расправились, и бесчисленные обугленные кости, словно ливень, хлынули вниз. Затем они замахали крыльями и, окутанные огнём Истинного Феникса (凤凰真火 — Фэнхуань чжэнь хо: мифический огонь Феникса, способный очищать и возрождать), устремились вверх, пронзая небесный свод! Ещё дальше, на тибетских снежных равнинах, простирающихся на тысячи ли, бесчисленные верующие стали свидетелями этого божественного чуда. Под золотисто-красным сиянием, омывающим небеса, они падали на землю и кланялись, словно морской прилив.

***

Бесцветное Небо. Весь храм трясло всё сильнее и сильнее, будто маленькую лодку в бушующих волнах. Чжоу Хуэй больше не мог устоять на ногах. Стиснув зубы, он обхватил ближайшую колонну из нефритового облака (云英石柱 — Юньин шичжу: вымышленный тип колонны из буддийского рая, символизирующий чистоту и божественность), но в следующий миг эта гигантская, достигающая небес колонна рухнула на множество каменных глыб, едва не похоронив его заживо. «Феникс!» Чжоу Хуэй был в ярости до предела. Его рубашка давно порвалась, обнажив сильное, но изрезанное ранами тело. Он резко напрягся и отшвырнул несколько огромных белоснежных обломков: «Феникс! — Не делай этого! Вернись ко мне!» Внезапно порыв ветра просвистел у него за ухом. В самый последний миг Чжоу Хуэй уклонился и увидел, как Шакья с отрубленной рукой, держа кинжал, сделанный из Божественной Сути, бросился на него. Лезвие скользнуло прямо у его уха. Это было чрезвычайно опасно. Дыхание Чжоу Хуэя перехватило. Он схватил руку Шакьи и рванул вперёд, одновременно протянув руку к кинжалу. Однако Шакья в момент атаки оказался невероятно быстр. Они молниеносно обменялись ударами. Лезвие оставило кровавую царапину на щеке Чжоу Хуэя, но тот тут же нанёс удар ногой и с силой пнул Шакью в грудь, отбросив его назад! С глухим звоном кинжал упал на землю. Чжоу Хуэй молниеносно бросился вперёд и схватил его. «Верни мне!» — Шакья, пошатываясь в землетрясении, поднялся на ноги и рявкнул так, что его голос отразился бесконечным эхом, словно колокол Ваджры (金刚钟 — Цзиньган чжун: алмазный колокол, звук которого в буддийской традиции пробуждает сознание), бьющий со всех девяти небес: «Ты, низменное демонической существо, ты достоин касаться Божественной Сути?! Верни мне!» Когда последнее слово ещё звучало в воздухе, Чжоу Хуэй почувствовал, как Божественная Суть рванулась вперёд, будто пытаясь вырваться из его руки. Он тут же крепко сжал её и, воспользовавшись инерцией, резко вонзил её в центр ладони Шакьи, несмотря на хаос вокруг. Золотой Будда немедленно выплеснул фонтан крови. Рука Шакьи превратилась в огромную ладонь и с силой обрушилась на голову Чжоу Хуэя! Этот удар, если бы попал в цель, мгновенно превратил бы Чжоу Хуэя в кровавую кашу. Но в самый последний миг свод Бесцветного Неба, как струна, натянутая до предела, окончательно рухнул. Окутанные золотисто-красным Истинным Огнём останки Феникса с оглушительным грохотом устремились вверх и внезапно расправили несравненно огромные крылья! Чжоу Хуэй уже принял решение умереть, даже если придётся принять на себя смертельный удар, он хотел утащить Шакью с собой на погибель. Но в тот миг весь мир рухнул. Земля под его ногами превратилась в пропасть, и он потерял контроль, падая назад. В следующий миг золотисто-красная тень спустилась с небес. Чу Хэ протянул руку и схватил его. Их руки сомкнулись в падении. На фоне разрушающегося мира они смотрели друг другу в глаза. «Прощай», — тихо сказал Чу Хэ. Он забрал у Чжоу Хуэя кинжал, покрытый мелкими молниями. В тот же миг кинжал превратился обратно в серо-чёрную Божественную Суть, которая вспыхнула ярким сиянием и затем исчезла. В то же время окутывающий его образ Феникса внезапно взорвался. Останки с расправленными крыльями окружили его со всех сторон, и всё его тело вспыхнуло яростным пламенем! Это был Огонь Перерождения (涅槃之火 — Нибань чжи хо). Огонь Перерождения Феникса — несокрушимый в девяти небесах и десяти мирах, возрождённый благодаря энергии Божественной Сути Великого Царя Асуров (大阿修罗王神格 — Да Асюло Ван шэньгэ: Асуры — класс полубогов в индийской и буддийской мифологии, враждебных богам; их царь — могущественное существо, чья Божественная Суть способна питать такие процессы, как Возрождение Феникса). Чжоу Хуэй прошептал «Феникс», голос его был хриплым и полным отчаяния, но в грохоте обрушивающегося мира его никто не услышал даже он сам, по прозвищу Ло Цинсы (落青丝 — Ло Цинсы: букв. «падающие чёрные нити»; поэтичное имя, отсылает к красоте, хрупкости или скорби). В это же время за их спинами зрачки Шакьи резко сузились. Он попытался развернуться и убежать, но было уже поздно. Феникс обернулся, издал чистый звук и, расправив крылья, крепко схватил его. Шакья, лишённый руки, совершенно не мог вырваться и издал мучительный крик: «Ты тоже хочешь моей смерти, Феникс? Ты тоже хочешь, чтобы я умер?! Неужели ты забыл, кто заботился о тебе и вырастил тебя?!» В огне Шакья схватил ворот одежды Феникса, но тот лишь покачал головой и спокойно, хрипло ответил: «Да… я уже всё… забыл». Шакья на миг оцепенел. В этот момент под его ногами раздался оглушительный грохот. Последний призрачный барьер храма наконец рассыпался в прах под действием Огня Перерождения. Всё Бесцветное Небо начало падать прямо в Преисподнюю!

***

В тот миг произошло нечто, не имеющее прецедентов во всей истории, нечто, чего никогда не видели девять небес и десять миров. Бесцветное Небо, возвышающееся над Тридцатью Тремя Небесами (三十三重天 — Саньши сань чжунтянь: иерархическая система небес в буддизме и даосизме), полностью обрушилось в безбрежную Преисподнюю. На вершине горы Бучжоу разгорелось величественное море огня, будто Второе Пришествие всех Небесных Богов и Будд (в оригинале пропущено два иероглифа, обозначенных как □□, вероятно, «Пришествие» или «Явление»). В море огня Чу Хэ поднял клинок из кости Будды. Раскалённое золотисто-белое лезвие отразило потрясённое лицо Шакьи. «Истинная… Истинная Душа Будды…» — Шакья не мог поверить своим глазам. «Истинная Душа Будды, выкованная в огне Истинного Феникса?!» «Это кость, которую ты вырвал для меня», — уголок рта Чу Хэ был потрескавшимся и кровоточащим, но на лице появилась усталая улыбка. «Когда ты отдавал её мне, сказал: “Теперь ты узнал, каково это вырвать кость”. Но ты не знал, что кроме этого я пережил ещё больше боли, страха и растерянности. Если ты не умрёшь, всё это никогда не закончится. Хаос от Тяньдао до Четырёх Плохих Путей будет продолжаться вечно…» В глазах Шакьи наконец появился страх. Но в следующую секунду остриё клинка из кости Будды уперлось ему в горло. «Прощай, Шакья». Чу Хэ надавил и лезвие пронзило горло. — В тот самый миг, когда показалась кровь, клинок из кости Будды начал медленно таять, и из него появилась призрачная фигура это был Чжан Шунь! Он уже мало походил на прежнего Чжан Шуня. Хотя черты лица остались знакомыми, его выражение полностью изменилось: стало наполнено спокойствием, мягкостью и неописуемым чувством всеподавляющей величественности. Увидев его, Шакья завыл от ужаса и попытался убежать, но был крепко удерживаем останками Феникса. Его тело в Огне Перерождения издавало страшный треск, будто обжигалось дотла. Истинный Будда (正佛 — Чжэн Фо) поднялся из пустоты и направился к нему, словно тень, окутанная светом Будды. Он без усилий начал медленно входить в обугленное тело Шакьи. По мере этого действия обожжённые и расплавленные части тела Будды начали постепенно восстанавливаться и обновляться. Одновременно из-за его спины начало медленно «выдавливаться» нечто чёрное, всё покрытое электрическими разрядами, издавая пронзительные вопли. — Это был истинный Шакья демон ума, рождённый в сердце Истинного Будды десятки тысяч лет назад у Демонического Ока Преисподней. «Почему! Почему ты вернулся?!» — ревел демон ума, пытаясь вновь завладеть золотым телом, но каждый раз его отбрасывало обратно Огнём Перерождения. «Почему ты не умер в Бесцветном Небе?! Почему ты не исчез окончательно?!» «Почему ты всё ещё можешь вернуться?!» Истинный Будда наконец полностью вошёл в золотое тело. Посреди моря огня он излучал бесконечное сияние, будто божество с девяти небес сошло на землю. Он повернулся и с состраданием посмотрел на своего демона ума, и в его глазах отразилась сложная, невыразимая эмоция. Он не ответил ни слова. Спустя долгое молчание лишь слегка покачал головой. Демон ума в пламени взорвался ослепительными электрическими разрядами и с пронзительным рёвом бросился на Истинного Будду. Но в следующий миг его что-то схватило, и всё перед глазами погрузилось во тьму. В последнюю секунду перед исчезновением сознания он изо всех сил повернул голову и увидел только сияющую, драгоценную, как самоцвет, птицу, которая раскрыла огромный клюв, чтобы его поглотить. — Это был Павлин (孔雀 — Концюэ). Павлин перелетел через вершину горы, пересёк море огня и бросился к своей матери Фениксу, которая исчезала в Огне Перерождения. Увидев демона ума на пути, он даже не задумался и одним глотком проглотил его целиком. Так завершился круг кармы (冥冥中因果循环，报应不爽 — Минмин чжун инго сюньхуань, баоин бу шуан: идиома, означающая, что судьба неотвратима — каждое действие получает достойное воздаяние). Демон ума Шакья, рождённый из Восьмого Сознания Истинного Будды, в конце концов погиб во рту Великого Павлина Минвана (孔雀大明王 — Концюэ да минван: в буддийской иконографии — гневное божество, павлин-покровитель, способный поглощать яды и злых духов).

***

Истинный Будда посмотрел на Павлина, затем перевёл взгляд на Феникса, который становился всё прозрачнее в Огне Перерождения. Потом его взгляд прошёл по растрескавшейся земле Преисподней и бесконечным горам Железных Колёс (铁轮山 — Тие Лунь Шань: мифические горы в Преисподней, где грешников наказывают, прижимая колёсами) и устремился вдаль, к миру людей. В его глазах мелькнула тоска. Он наконец поднялся. Неподалёку, высоко в небе, Чжоу Хуэй бросился навстречу огненному потоку, пронзая море пламени. «…» Истинный Будда, казалось, что-то пробормотал, но никто не услышал. Спустя мгновение он тяжело вздохнул, и его фигура внезапно устремилась вверх, к рушащемуся Бесцветному Небу. В пустоте он поднял руку и сделал первое движение над морем огня. От этого жеста огненное море заурчало и исчезло. Пыль и дым закрутились в вихре и растворились в небесах. Истинный Будда сделал второй взмах и Чжоу Хуэя мягко толкнуло невидимой силой вперёд, сквозь густые облака, прямо в центр Возрождения Феникса. Чжоу Хуэй в изумлении обернулся. В сиянии облаков он увидел, как Будда поднял руку в третий раз. — Но это было лишь прощание. Затем Золотой Будда обернулся и устремился к Бесцветному Небу. Свет Будды озарил всё вокруг, небесная музыка зазвучала повсюду. После десятков тысяч лет скитаний и изгнания Будда наконец вернулся на свой лотосовый трон на вершине горы Бучжоу в Преисподней.

***

Пламя постепенно угасло, оставив лишь густой дым над небом. Чжоу Хуэй, весь в крови, тяжело дыша, стоял на коленях в воздухе. Затем он грубо оттолкнул приблизившегося Павлина Минвана и нырнул в чёрные тучи. — «Если я превращусь в яйцо, ты поднимешь меня?» Да. «Если я уйду, ты будешь ждать моего возвращения?» Да. «Если ты меня не захочешь… куда мне тогда идти?» Тебе некуда идти. Поэтому ты обязательно должен вернуться ко мне. Чжоу Хуэй, словно одержимый, рыскал по чёрным, густым тучам, окутавшим гору после пожара. Он прорывался сквозь душащий дым, выглядел жалко, но совершенно не заботился об этом. Наконец, после бесчисленных поисков, он заметил в глубине облаков мелькающую светящуюся точку: слабую и мимолётную. Но в следующий миг он, как стрела, вырвался из натянутого лука и почти мгновенно сжал цель в своей ладони. Затем он стремительно рухнул вниз, пронзая бушующие потоки воздуха, и упал на край утёса над волнами Кровавого Моря. В тот миг он даже не осмеливался разжать ладонь и взглянуть на то, что в ней лежало. Его сердце билось так быстро, что каждое сокращение сердца, казалось, причиняло боль и оно вот-вот выскочит из горла. «Ху…» Спустя долгое молчание Чжоу Хуэй наконец глубоко, до конца выдохнул, словно этот выдох помог ему хотя бы немного унять дрожь в теле. Потом он медленно разжал пальцы. В его ладони лежало яйцо. Яйцо, которое можно было скрыть в ладони, белоснежное, окутанное мягким сиянием, будто выточенное из нефрита. — Это и было Нефритовое Чрево Феникса после Перерождения. Пальцы Чжоу Хуэя впились в твёрдую скалу так глубоко, что мышцы свело судорогой. Спустя некоторое время он издал хриплый, надломленный, почти звериный стон.