Глава 68
21 декабря 2025 г., 20:30
Чжоу Хуэй некоторое время прожил в храме на вершине ледника.
Возможно, он был первым демоном Преисподней за всю историю мироздания, кто открыто поселился в священной запретной зоне Тяньдао. Неизвестно, не могли ли монахи Тяньдао проникнуть в храм и узнать, что происходит внутри, или знали, но не осмеливались в любом случае, никто его не беспокоил и тем более не прогонял. Все единодушно игнорировали само существование этого храма.
На этой вечной, одинокой ледяной равнине действительно легко забыть о течении времени. Над головой простиралось бескрайнее небо, под ногами змееподобные снежные пики, уходящие вдаль. Когда наступала долгая ночь, на горизонте появлялось сияние полярного сияния, пересекающее небеса и землю. Под безбрежным звёздным небом оно раскидывалось во все стороны, излучая причудливые полосы света.
Чжоу Хуэй сидел в пустом зале храма и смотрел, как ряды серебристо-белых плит уходят вдаль. Луна пересекала зенит, и тени на границе света и тьмы отбрасывали его одинокую фигуру.
«Это место, где ты жил?» — спросил он яйцо у себя на груди.
«Действительно очень одиноко», — пробормотал он.
Красивый демон Преисподней проходил между рядами белоснежных каменных колонн, проводя пальцами по каждой ледяной стене. Он чувствовал, как гладкие швы между камнями скользят под пальцами, и воображал, как десятки тысяч лет назад Феникс точно так же шагал по этим же путям в бесчисленные длинные ночи, касался тех же самых плит. В тот миг казалось, будто он пересёк реку времени и встретил взглядом юного Феникса Минвана (凤凰明王 — Фэнхуань минван), и в глазах обоих читалась растерянность.
Ты вернёшься? — думал Чжоу Хуэй.
Если бы время можно было повернуть вспять, если бы человек мог плыть против течения и вернуться в тот момент, когда Феникс спросил его, нужен ли он ему, и ответить «да» изменился бы тогда исход всего?
***
На пятом месяце пребывания в храме Уважаемый Бати (跋提尊者 — Бати цзунчжэ: один из первых учеников Будды, обладающий сверхъестественными способностями и долголетием) вернулся на гору Сумеру. Уважаемый Бати насильно прорвался в Бесцветное Небо, похитил Истинную Душу Будды (真佛之魂 — Чжэнь Фо чжи хунь), истощил всю свою магическую силу, чтобы закрыть вход в Бесцветное Небо, и запечатал внутри Шакью на несколько сотен лет. Передав Истинную Душу Будды Фениксу Минвану, его сознание уже не могло больше держаться, и он достиг Паринирваны (圆寂 — юаньцзи: буддийский термин, означающий окончательное уход в нирвану при смерти просветлённого существа), уйдя в Гуйсюй (归墟 — Гуйсюй: мифическое бездонное море на краю мира, куда стекаются все воды и души во вселенной), за пределы Тридцати Трёх Небес. После возвращения Истинного Будды на престол тот каким-то образом сумел извлечь душу Уважаемого Бати из Гуйсюя, воссоздал для него золотое тело и вернул на гору Сумеру. Все Ваджры, бодхисаттвы и архаты (罗汉 — Лохань: архаты — просветлённые ученики Будды) сочли это великим событием. Они собрались перед храмом, чтобы торжественно встретить его. Небо наполнилось буддийским светом, повсюду звучала небесная музыка. Однако Уважаемый Бати не занял своё лотосовое сиденье под свитой верующих, а, избегая всех, один пересёк замёрзшее озеро Минцзин (明镜之湖 — Минцзин чжи ху: «озеро-зеркало», мифическое озеро чистоты и просветления), и пришёл к Ледяному Храму. Чжоу Хуэй стоял на верхней из девяти ступеней и сверху вниз смотрел на Уважаемого Бати: «Ты пришёл захватить Нефритовое Чрево Феникса?» Уважаемый Бати сложил ладони: «Нет. Мудрый Минван наверняка пожелает остаться рядом с вами». «Значит, ты пришёл выгнать меня?» «Тоже нет. Вы можете приходить и уходить, как пожелаете. Кто осмелится вас удерживать?» Лицо Чжоу Хуэя немного смягчилось, но всё ещё оставалось мрачным и недоверчивым. «Тогда с какой целью вы, Уважаемый, соизволили явиться сюда? Если у вас есть способ ускорить вылупление Нефритового Чрева Феникса, тогда можно поговорить. Если нет, попрошу вас уйти». «Древнейшая божественная птица (太古神禽 — Тайгу шэньцинь) превосходит небеса и землю. Её природу невозможно постичь ни Тяньдао, ни буддийскими учениями. Я не знаю, как ускорить вылупление Нефритового Чрева», — Уважаемый Бати произнёс буддийскую формулу и с сожалением добавил: «Однако, если вы согласитесь оставить Чрево в горячих источниках горы Сумеру, чтобы оно прогревалось геотермальной энергией… возможно… это поможет…» «Не надо», — холодно отрезал Чжоу Хуэй. «Мы скоро вернёмся в Преисподнюю, на гору Бучжоу». Он больше не взглянул на Уважаемого Бати и развернулся, чтобы уйти вглубь храма. Но тот вдруг окликнул его сзади: «Постойте, господин Чжоу! Ваша нынешняя холодность вызвана тем, что вы до сих пор злитесь на меня за то, что я передал Истинную Душу Будды Минвану, из-за чего всё обернулось так?» Чжоу Хуэй остановился. Спустя мгновение он обернулся, и в глубине его зрачков пылал страшный багровый огонь. Это было зрелище одновременно ужасающее и нелепое: демон Преисподней восседал в самом благородном храме Тяньдао, сверху вниз глядя на Уважаемого Бати, который жил столько же, сколько и сам Будда, и в его глазах читалась неприкрытая, высокомерная угроза убийства. «Я думал, если получил выгоду, то должен держать рот на замке и не высовываться. Раз ты этого не понимаешь, видимо, придётся мне лично научить тебя». Ветер пронёсся по ступеням. Уважаемый Бати снизу смотрел на мрачные глаза Чжоу Хуэя и вдруг почувствовал ледяной холод в сердце: «Господин Чжоу, вы неправильно поняли. Я не это имел в виду». Уважаемый склонил голову и сказал: «Я лишь хотел сказать: какими бы ни были причины Феникса Минвана, он убил ложного Будду, вернул Истинного Будду на престол и ради этого пошёл на Перерождение. Даже если в корне всего этого стояло лишь ваше спасение, он изменил великую карму этого мира и спас бесчисленные живые существа от гибели. Это поистине великий поступок». «Когда я был в Бесцветном Небе, Будда упоминал вас. Он глубоко тронут жертвами, которые вы с Фениксом Минваном принесли за эти сотни лет, и…» «Не надо», — перебил Чжоу Хуэй. «Я делал это не ради него. Кто такой Будда? Я не знаю. У меня есть один знакомый Чжан Шунь». Чжоу Хуэй развернулся и вошёл в храм. На ступенях позади него Уважаемый Бати застыл в изумлении, долго стоял неподвижно, и на его лице читались сложные и растерянные чувства.***
Вскоре после этого разговора, однажды вечером, Чжоу Хуэй пересёк снежную равнину, окрашенную закатом в золото, с яйцом Феникса в кармане, и в одиночестве покинул гору Сумеру. Как и при прибытии, он ушёл тихо. Кажется, никто не знал и не заметил его исчезновения. Следы в снегу быстро замело, и они исчезли в бескрайней пустоте неба и земли. Многие в Тяньдао решили, что Уважаемый Бати тайно посетил Ледяной Храм и одними лишь словами обратил в бегство дерзкого демона Преисподней, заставив того покинуть священные Тридцать Три Неба. Монахи облегчённо выдохнули и, сидя на коленях в бесконечных храмах, спускающихся по склонам гор, передавали друг другу взгляды восхищения и благоговения к Уважаемому. Но никто не знал, что, узнав об уходе Чжоу Хуэя, Уважаемый Бати бросился за ним из храма и, стоя на краю ледяного ущелья, уже опоздал. Весь мир был покрыт белой пеленой. Ледяная река, пересекающая равнину, отражала яркий свет. Взглянув вдаль, можно было увидеть вдалеке крошечную серую точку, медленно движущуюся к ещё более отдалённому горизонту. Это был путь в Преисподнюю.***
Чжоу Хуэй вернулся на Четыре Злых Пути, пересёк Железные Колёса (铁轮山 — Тие Лунь Шань: мифические горы, отделяющие мир людей от Преисподней), прошёл через бурное Кровавое Море и в итоге снова оказался на горе Бучжоу. Тысячи лет изменили ландшафт горы Бучжоу. Огненное море Перерождения Феникса почти полностью выжгло первобытные джунгли на вершине. Чжоу Хуэй поднялся на пик и, стоя на утёсе, смотрел вниз на Демоническое Око. Обернувшись, он увидел, как дорога вьётся вверх по склону, и высоко над пропастью нависает огромный утёс, образуя естественную площадку. На этой площадке остались обугленные руины: полностью разрушенные, но ещё можно было угадать очертания бывшего дома. Взгляд Чжоу Хуэя стал рассеянным, в нём читалась тоска и печаль, даже сам он этого не замечал. — Это было место, где он и Феникс жили на горе Бучжоу. Чжоу Хуэй потратил неделю, чтобы расчистить выжженную землю, срубил гигантские деревья на брёвна и на месте руин построил новый домик. Он посадил вокруг семена цветов Асуров (修罗花 — Сюло хуа: цветы, связанные с асурами — существами из буддийской мифологии), аккуратно восстановил забор и изгородь. Он вымостил дорожку из серого камня. За дверью открывался вид на бескрайний утёс, а ещё дальше густой лес серебристых гинкго, тянущийся по склону холма, насколько хватало глаз. «Вот наш дом», — сказал он Фениксу. «Добро пожаловать домой». Яйцо лежало в его тёплой ладони тихо и спокойно, будто в сладком сне. Чжоу Хуэй тщательно обустраивал их домик: сделал стол, стулья и кровать из лучшего дерева, набил матрас мягким кроличьим пухом. Посаженные им цветы Асуров быстро расцвели. Каждый день, глядя в окно, можно было видеть пышные ярко-красные пятна, колыхающиеся на ветру, будто весёлая компания непрестанно празднует. Чжоу Хуэю очень нравился этот вид. Он часто брал с собой яйцо Феникса и поливал цветы во дворе. Иногда выходил за пределы участка, шёл по тропе, полной ядовитых испарений, и гулял вокруг Демонического Ока в глубоком ущелье. Однажды пришёл Цзялоло. Это случилось в тот день, когда Чжоу Хуэй возвращался с прогулки и увидел, как его второй сын стоит у калитки, задрав голову и глядя на домик. На лице юноши читалось изумление. Увидев отца, он окликнул: «Отец! Это… вы сами всё это построили?» «Как ты сюда попал?» — спросил Чжоу Хуэй. «Мо Хэ увидел вас у Демонического Ока в Кровавом Море и сказал мне». «Почему он сам не прибежал реветь и цепляться за меня?» «…Он решил, что мать, возможно, у вас в кармане, и не стал действовать бездумно». Гаруда не переставал разглядывать этот грубоватый, но уютный и спокойный домик. Он явно был удивлён, что его отец человек, которого он знал как владельца дорогих машин, вилл и привыкшего решать всё деньгами, вдруг сам построил такой двор. «Как мать?» Чжоу Хуэй помолчал, покачал головой и ничего не сказал. Гаруда и сам понимал, что это за ответ, и тихо вздохнул. «Я просто пришёл… сказать тебе: в мире людей всё спокойно, все в порядке. Если ты захочешь, то приходи в гости. Все очень скучают. Жизнь смертных ведь не так уж длинна…» Цзялоло кратко рассказал о делах в мире людей. Действительно, там всё было спокойно. Казалось, после ухода ложного Будды Шакьи весь Цикл Шести Путей (六道 — Лю дао) погрузился в мир и стабильность. Каждый день проходил без волнений. Чжоу Хуэй выслушал молча, не сказав ни «приду», ни «не приду», и не стал расспрашивать о друзьях в мире людей. Цзялоло быстро исчерпал темы и недолго задержался. Он оставил кое-какие предметы первой необходимости, привезённые из мира людей, и простился с ним. «Могу ли я иногда навещать тебя?» — спросил Гаруда на прощание. «Если тебе что-то нужно скажи. После тебя я могу заехать в Кровавое Море проведать Мо Хэ. Примерно раз в год или несколько раз. Не слишком часто…» Чжоу Хуэй стоял внутри двора, Гаруда снаружи. Юноша всё больше становился похож на взрослого мужчину. С позиции Чжоу Хуэя даже некоторые черты его лица напоминали самого себя. Но его глаза были спокойны, будто за ними стояла невидимая, холодная преграда, или как будто он постоянно и ясно видел всё в этом мире: безучастно, глубоко и пронзительно. Это были глаза Феникса. «…Помни, что душу можно отдать Люциферу (路西法 — Лусифа: в китайской поп-культуре часто используется как символ дьявола или сильного искушения)», после долгого молчания сказал Чжоу Хуэй. «Только не приходи слишком часто». Цзялоло облегчённо выдохнул: «Не буду».***
Цзяло Ло и правда не приходил слишком часто. Во второй месяц его не было, в третий он оставил у ворот жизненные припасы и семена растений, но сам не показался. Получив семена, Чжоу Хуэй посадил их, рассеянно надеясь, что они зацветут в Преисподней в следующем году. Он продолжал брать с собой Феникса и гулять по долине после обеда, возвращаясь только к вечеру. Это уже стало его привычным распорядком. В горах не чувствовалось времени, и иногда ему даже казалось: если так прожить всю жизнь это тоже неплохо. Однако Чжоу Хуэй не ожидал, что в те дни, когда должны были прорасти вторые посаженные им семена, он обнаружит у Демонического Ока вновь восстановленный канал в Мир Богов. Обнаружил он это случайно. Сначала его насторожило изменение давления и потоков ветра. Он подумал, что это иллюзия. Но однажды ночью он заметил свет у Демонического Ока. Утром, осмотрев место, он увидел канал действительно восстановился. Как и в первый раз, он представлял собой прозрачную полость в пустоте, почти невидимую глазу, ведущую в иное измерение Мира Богов. Неужели это часть восстановления Бесцветного Неба? Чжоу Хуэй стоял у входа в канал и впервые за долгое время почувствовал интерес. Помедлив, он всё же вошёл внутрь на несколько шагов. В следующую секунду пространство внезапно закрутилось, образовав бесчисленные переплетённые углы, и Чжоу Хуэй, не успев устоять, был швырнут в пустоту! «Эй!» Плюх! Чжоу Хуэй, будто его выбросило волнами на берег, грохнулся на землю. Он долго приходил в себя, пока наконец смог подняться, весь в смятении. Перед ним открывался знакомый пейзаж: бескрайняя золотисто-белая равнина. Дорога вела к гигантскому зданию неподалёку со стенами из золота и нефрита, резными балками и расписными колоннами. Это был тот самый Храм, что в битве превратился в прах. …Бесцветное Небо? Неужели сюда так просто попасть?! Уголок рта Чжоу Хуэя дёрнулся. Он проверил, что яйцо Феникса на месте, и решительно направился к храму. Вскоре он услышал оттуда музыку. Сначала подумал, что почудилось, но, ускорив шаг, понял это был знаменитый саундтрек из популярной дорамы мира людей, настолько известный, что его напевали даже на улицах, и даже Феникс знал пару строк. Чжоу Хуэй: «…» Он подошёл к храму, встал за высоким порогом и заглянул внутрь. Перед ним был знакомый силуэт в морской полосатой футболке и пляжных шортах, с несколькими рядами чёток на шее. Тот лениво возлежал на лотосовом престоле, упёршись подбородком в ладонь, и увлечённо смотрел телевизор, подключённый к DVD-проигрывателю. От телевизора тянулись два провода к маленькому генератору в углу храма, который сейчас гудел вовсю. «…» — выражение лица Чжоу Хуэя было неописуемо: «Чжан Шунь?!» Чжан Эршao обернулся и изумлённо вскрикнул: «Чжоу Дурак… Чжоу Хуэй?» Они смотрели друг на друга через порог один внутри, другой снаружи. Атмосфера была крайне странной. Через пять секунд Чжоу Хуэй резко шагнул внутрь, яростно бросился к Чжан Шуню и пнул Истинного Будду с лотоса, прежде чем тот успел увернуться: «Я из кожи вон лез, чтобы всё это доделать! Я там внизу мучаюсь, жду, когда Феникс вылупится, а ты, чёрт возьми, сидишь дома и смотришь DVD?!» Истинный Будда поспешно попытался вскочить на четвереньках, но Чжоу Хуэй тут же врезал ему в челюсть. Затем он бросил взгляд на телевизор и ещё больше разозлился: «Чжан Шунь! Ты хоть буддийский монах! Зачем тебе смотреть „Императрицу Чжэньхуань“ (甄嬛传 — Чжэньхуань чжуань: крайне популярный исторический дорама в Китае, часто высмеиваемый за излишнюю драматизацию придворной интриги), чёрт тебя подери?!»
