Зима с тёплой кровью

      Тёплый до духоты день. Разбросанная по полу разбитая фарфоровая посуда. Крики, плач, и маленький ребенок в углу лет десяти.       Взрослые ругались между собой, не подозревая, что пугают своего сына. Они не замечали никого и ничего вокруг, желая лишь вырвать друг другу глотки. Брань достигала улицы, проходящие люди низко склоняли голову и быстрее шли, чтобы уйти с места происшествия.       Женщина плакала, умоляла не уходить, а через секунду становилась настоящей дьяволицей с убийственным намерением во взгляде. Мужчина же, только ругался и пытался уйти от темы, в моменте его взгляд стал страшнее женского. Хлоп. По лицу женщины расползлось красное пятно в виде ладони. — Ты... убирайся! Убирайся отсюда, мразь! И не появляйся на моих глазах, ясно тебе?! Я тебя ненавижу. Ненавижу! — прокричала женщина со слезами на глазах, чуть ли не пиная дверь на улицу.       Это был первый и последний раз рукоприкладства к женщинам в их доме. Таков был день, что запомнился Цюань Ичжэню навсегда. День развода родителей.       Всхлипы и бормотание женщины резало не только уши, но и сердце мальчика. Он попытался подойти ближе, попытался помочь, как его собственная мать взглянула на него так, как на взрослого мужчину минутами назад. Она встала, подошла к нему и ударила по щеке. — А ты что ревёшь? Видел своего отца?! Ты его жалеешь?! Яблоко от яблони! Точь-в-точь, как свой отец! И что тут от меня?! Может, тебя выносила какая-то иностранная шалава, с которой твой отец развлекся? — Мам... Я тебя люблю. Всё будет...       Хлоп. Вторая пощечина запульсировала. — Тварь.       Мама — самый важный человек в жизни любого существа. Цюань Ичжэнь понимал это. Он понимал, что маме сейчас хуже, чем ему. Но почему...       В первые дни было страшно. Весь дом, как минное поле. Старания не показываться на глаза лишний раз, ходьба по иголкам. В любой момент может взорваться бомба. Месяцы для привыкания, годы терпения.       Дома воняло алкоголем и никотином. Цюань Ичжэнь практически жил на улице. Кто в здравом уме посмеет тревожить дракона? Уже двенадцатилетний мальчик стоял на крыльце господина Мо с поднятой рукой, которую так сложно опустить, постучать, попросить помощи. Но, к удивлению, дверь открылась сама. Господин Мо, мужчина средних лет, сверху вниз смотрел на гостя. — Что такое? Тебе не холодно? — спросил он, оглядев Ичжэня, стоящего в одних шортах и потрепанной майке в ночь позднего лета. — Мне... нет. Простите, что потревожил... — Отвернулся и захотел пойти прочь Цюань Ичжэнь. На плечо легла чья-то тёплая рука, развернула его обратно и толкнула внутрь дома. — Переночуй, — отчеканил господин Мо, — моя жена не будет против, она спит. Твоё место, как обычно, в гостиной. Утром не забудь покормить Жоужоу.       Жоужоу — дворняга, охраняющая дом господина Мо за корм утром и вечером. Для господина Мо стало обыденным ютить у себя чужого ребенка, как своего. Только глухие не слышали, как мать орёт на него. Однажды, Мо Гу застал момент, как она выгоняла сына из дома. По двору рассыпались осколки стекла, у мальчика потекла кровь с разбитого лба. Можно было только представить боль, что тот испытал от брошенной бутылки с толстым стеклом. Если присмотреться, он сдерживал слезы, накатившиеся на глаза, не смея плакать. После этого момента, господин Мо не мог игнорировать мальчика, сдерживающего слезы и с дрожащими кулаками.       Спустя пару дней Цюань Ичжэнь постучал к нему. — Это ты? Что такое? — Можно... можно попросить у вас кое-что? — Конечно, проси. — Можно перекись?       Мо Гу заметил раскрасневшийся лоб мальчика, который не обработали должным образом. Он вздохнул, втащил мальчика в дом, позаботился о ране, объяснился жене. Той же ночью у Ичжэня началась лихорадка. Господин Мо полночи сидел и смотрел за состоянием мальчика, поднявшись только тогда, когда тот успокоился и мирно заснул. Это был первый раз, когда Цюань Ичжэнь попросился к нему. Остальные соседи закрывали замки и делали вид, что не видели и не слышали ребенка.       Утром Мо Гу ещё раз проверил мальчика. Госпожа Мо налила на одну порцию больше. Брови Мо Гу едва не вознеслись к небесам при виде яростного метода поедания супа его жены, который она всегда недосаливала. После завтрака, Цюань Ичжэнь собирался уходить, но бывший тренер Мо остановил его. — Эй, мальчик. Хочешь научиться драться? — Хочу! — воскликнул Цюань Ичжэнь, и тут же отвел глаза в сторону, его щеки и уши загорелись от стыда. — Ха-ха! Тогда готовься к избиению! — Господин Мо!       Учебный год настал. Цюань Ичжэнь не любил своих одноклассников, как и они его. Краем уха он случайно ловил слухи и мнение людей о нём. Нищий мальчишка, которого не любит мать, безотцовщина, бездельник. Как он мог учиться лучше и быть любимчиком учителей?!       Уроки закончились. Цюань Ичжэнь не торопился домой, а разгуливал по маленьким улочкам деревеньки, подпинывая портфель в руке, находившийся в двух сантиметрах от пыльной земли. Дорогу загородила группа пацанов из параллельных классов и постарше.       Цюань Ичжэнь попытался проигнорировать их и пройти мимо, но самый высокий и крепкий из них ударил его в плечо. Портфель, как возможно, аккуратно кинули на землю. Встав в стойку, Цюань Ичжэнь приготовился к драке. Господин Мо говорил:«Не вступай в драки первым. Дерись лишь в целях защиты своего достоинства». Цюань Ичжэнь запомнил это и понял, что учитель давал право драться, хоть и укрывал его под мантией благочестия.       Крепыш ухмыльнулся и кинулся на него. Кулак врезался в лицо. Отлетев на метр, Крепыш зашмыгал носом и закричал. Остальные посмотрели на него и окружили Цюань Ичжэня. Оказавшись в замкнутом кругу, тот вспомнил одну отчаянную технику. Отбившись от двух ребят, он наклонился, подобрал горсть земли и кинул ею в глаза стоявшим троим. Пока те протирали свои горящие глаза, Цюань Ичжэнь успел подбить им область солнечного сплетения, не сильно, конечно. Даже не взглянув на шестерых лежавших на земле, он взял рюкзак и зашагал дальше с кровью из носа и разбитой губой. — Господин Мо... — Ты или они? — Они. — Победил? — Победил. — Ай, Чжэньчжэнь! Молодчина! — радовался Мо Гу и трепал того по волосам. — Слышала, Шуйцзин? А-Чжэнь¹ победил! — Эх, старый Мо! Мальчика насилию учишь! — Не насилию, а защите!       По щеке скатилась одинокая слеза. Она потревожила рану на губе и та защипала. — Эй, не плачь! Всё же хорошо! Больно что ли? Пошли обработаем! Не хватает мне ещё одной ночи с лихорадочным ребенком!       Теперь Цюань Ичжэнь с большии воодушевлением ходил в школу. Господин Мо его не ругал, а бить мальчишек — крайне приятное чувство! Девочка, которая оказывается училась с ним в одном классе, в очках и книжками в руках подбежала к нему в коридоре второго этажа.       Она запыхалась, но пыталась не подавать виду, что она бежала за ним. Придержав книжки одной рукой, она протянула ему пластыри с кроликами. — Это тебе! Возьми! Я заметила, что у тебя всегда раны на лице! Я... ну-ну... можешь не принимать! Я не заставляю...       Цюань Ичжэнь промычал в ответ благодарность и взял пластыри, не заподозрив двойного дна в её действиях. Он пожмал плечами и пошёл дальше, оставив Чэн Сяоцянь позади.       Спокойная обстановка не вселяла тревоги на сердце, как вдруг перед Цюань Ичжэнем из кустов выскочила Чэн Сяоцянь. Она помялась, встряхнула чёлку-штрихкод и заговорила: — Ичжэнь, в проекте на дом нужна пара... Ты можешь составить мне компанию? Я слышала, у тебя тоже нет товарища... — Ладно.       Дом Чэн Сяоцянь не отличался уникальностью, но это был первый раз, как Цюань Ичжэнь бывал у кого-то в гостях. Сняв обувь, он ждал пока его не пригласят за круглый, не совсем рабочий столик в гостиной. Чэн Сяоцянь разложила обилие разноцветных карандашей, ручек и фломастеров, не забыв про листы бумаги. Тема проекта «Защита природы», и занял он не меньше часа. Чэн Сяоцянь выдохлась, ведь главным генератором идей выступала она. Договорившись, кто, что и где будет рассказывать, она расслабила спину и радостно пролепетала: — Всё! Посмотри, какая красота получилась! Тебе нравится?       Насыщенный растениями, знаками безопасности и цветами рисунок красовался в её руке. Только сейчас она заметила, что главный раскрашиватель видит третий сон. Она приблизилась к нему, вздохнула и расхихикалась. Лицо Цюань Ичжэня показалось забавным в спящем состоянии. — Эй, Ичжэнь. Ты спишь? — прошептала Чэн Сяоцянь. — Спишь? Ичжэнь, проснись! — Затормашила она его за плечо.       Тот нехотя разлепил веки, убрал ладонь на плече в сторону. Они перепроверили свою работу и Цюань Ичжэнь со спокойной душой ушёл. Чэн Сяоцянь потеребила ткань одежды и улыбнулась.       Деревья, дома и знакомые повороты сопровождали всю дорогу. По расписанию и вчерашнему поведению матери Цюань Ичжэнь должен вернуться в собственное жилище. Без этого, уже давно бы сожгли дом или самого Цюань Ичжэня.       Самая обычная картина после пары дней отсутствия Цюань Ичжэня — хлам и хаос. Пока пьяница орала, плакала и опять орала на него, из дома потихоньку выносили пакеты мусора, исчезали пятна грязи, мылась посуда и готовилась еда из чего есть — макароны, консервы, выжившие овощи.       Мин Байху встала в косяке двери, прищурила свои лисьи глаза, в которых продолжал плыть мир от алкогольного опьянения и сказала: — Ичжэнь, ты ошибка моей жизни... Нет! Нет-нет! Главной ошибкой был твой отец! А ты следствие моей ошибки... Знаешь, я даже не хотела тебя рожать... Но твой чертов отец так настаивал на этом! Я ненавижу тебя! Чего молчишь?! Язык проглотил?!       Цюань Ичжэнь делал вид, что не слышит ничего. Он отключил плиту с супом и отошел в угол кухни. С каждым шагом Мин Байху казалась злее и опаснее. Встав перед Цюань Ичжэнем, она схватила его за волосы и попыталась поднять, но когда попытка провалилась бросила в стену. Белый шум и сердцебиение стояли в ушах. Бесчувственный взгляд только распалял ярость и обиду в сердце женщины.       Комком в углу сидел Цюань Ичжэнь и трогал пальцы на ногах. Он ждал момента. Спустя час, он настал. Цюань Ичжэнь осторожно прошёл через спящую мать и выскочил на улицу. Домашнюю работу он выполнял на скамейке под фонарным столбом, иногда подрагивал от холода и вставал размяться.       Мальчик почти всегда был одет не по погоде и страдал от холода, ведь одежду ему покупал лишь господин Мо. Однако, принимать её было неловко. Свою старую одежду Цюань Ичжэнь зашивал и штопал, поэтому раньше являлся объектом насмешек в школе. Теперь над ним тоже смеются, но делают это за его спиной. Никто не хочет ввязываться в драку с сумасшедшим.       Жена господина Мо — Мо Шуйцзин успела привыкнуть к соседскому мальчику и даже испытывала к нему материнские чувства. Собственных детей семья Мо иметь не могла, а брать из приюта или других мест для тех, у кого нет родительской заботы оказалось слишком сложным. Лишь наполовину живущий в их доме Цюань Ичжэнь мог скрасить скучные и серые дни двух одиноких супругов. Хоть Мо Шуйцзин изредка ругала мужа и его ученика, втайне ей нравилось смотреть, как Мо Гу учит ребенка и они вместе смеются. Она тяжело вздыхала, когда вспоминала, что Чжэньчжэнь не её сын.       В этот вечер, Мо Шуйцзин уже приготовила на одну порцию больше. Долгожданный гость постучал в дверь, Мо Гу поспешил открыть. Увидев на пороге Цюань Ичжэня с новыми синяками, он покачал головой. За столом Цюань Ичжэнь не проронил ни слова. Мо Шуйцзин спросила его: — Ичжэнь, куда ты хочешь поступить? — Я не задумывался об этом, госпожа Мо... Я хотел сразу пойти работать. — Ну что же ты говоришь? К чему формальности, я же уже говорила, что можешь не звать меня госпожой. Надо думать о будущем... Старик Мо уже хочет внести словечко за тебя. — Ах, да-да. Чжэньчжэнь, я раньше работал в одном прогрессивном учебном заведении. Оно не обычное — для изучения боевых искусств. Всё, что может тебе понравиться. И условия там хорошие... — вклинился в разговор господин Мо. — Сколько тебе лет? — Скоро будет четырнадцать. — Вот закончишь школу, можешь взять свидетельство о рождении и поступить. — Спасибо, господин Мо.       Мо Гу вздёрнул вверх нос и почесал его. Заметив это, Мо Шуйцзин покачала головой. С возрастом он никак не изменился.

***

      Чэн Сяоцянь шла рядом с Цюань Ичжэнем и болтала, болтала, болтала... Тот слушал это ежедневное радио и подпинывал портфель. Это были последние дни учебы в школе. Скоро экзамены, а после них поступление в колледж. Цюань Ичжэнь планировал порвать все связи и начать жизнь с чистого листа. Спустя два года даже слепой мог заметить чувства девушки, что уж говорить о Цюань Ичжэне. Он был симпатичным, хоть и неординарным по стандартам красоты, молодым человеком. Чэн Сяоцянь, как любительница всего необычного и красивого, не смогла устоять пред ним.       Она остановилась. Вытащила из кармана пиджака маленькое рукодельное письмо и протянула Цюань Ичжэню со словами: — Ичжэнь, ты мне давно нравился! Это наши последние дни вместе, и я... Если что, можешь не отвечать! — Сяоцянь, прости, но я не могу ответить взаимностью. Оставь письмо при себе, — Ничуть не удивленный Цюань Ичжэнь смотрел на неё, оставив избиение рюкзака.       Чэн Сяоцянь смутилась, полезла руками в волосы и кивнула. Молодые зеленые листочки на деревьях поливали солнечные лучи, что соприкаясь с ними образовывали зайчиков. Теплый свет ложился на объекты под собой, придавая им особенный окрас. Волосы Цюань Ичжэня стали наполовину золотыми нитями.       Белое здание школы, у которого отваливалась кусками штукатурка, нуждалось в ремонте. Но выпускники этого года уже никогда не увидят его. Одноклассники, что сейчас клянутся в том, что никогда друг друга не забудут и будут скучать вешают лапшу на уши, но как же приятно это слышать. Кто-то остаётся учиться дальше, но бóльшая часть уйдёт работать или учиться по специальности.       Впереди показалась развилка. Чэн Сяоцянь попрощалась и пошла домой. Дом господина Мо своевременно чинился, отчего прожитые годы оставили лишь такое, что нельзя исправить. К примеру, потертая ручка двери. Собака Жоужоу загавкала и завиляла хвостом при виде человека, с которым можно поиграть. Взяв деревянную палку с земли, Цюань Ичжэнь кинул её за маленький забор. Жоужоу побежала за ней и вернулась со слюнявой палкой в челюстях. Цюань Ичжэнь пригладил её и зашёл в дом, уже не нуждаясь в разрешении.       Молоток прибивал к стене гвозди, чтобы повесить туда парочку картин, что купили недавно на рынке. Мо Гу поправил их и обратил взор на Цюань Ичжэня. — Скоро поступление, помнишь? Уже приготовил документы? — Да, господин Мо. Все документы, что были нужны. Спасибо вам. — Да не за что! Ты мне как сын, Ичжэнь. Нам с Шуйцзин будет тебя не хватать. Жоужоу тоже.       Цюань Ичжэнь низко склонился перед Мо Гу, выставив вперед кулак, накрытый ладонью по всем этикетам. — Я отплачу вам! — Ичжэнь, можешь не платить, — рассмеялся господин Мо. — Шуйцзин! Слышала, что говорит малец? — Чжэньчжэнь, не плати этому старику! Сам захотел, сам делал. Просто прими это, — послышалось из крайней комнаты. Мо Шуйцзин занималась художественной вышивкой с очками на переносице. Зрение начало подводить с годами.       Цюань Ичжэнь широко улыбнулся.

***

      Экзамены сданы. Ученики вздохнули с облегчением. Закудышные друзья обнимались и плакали на чужих плечах. Родители плакали не меньше своих детей, и только со стороны Цюань Ичжэня не стояли кровные родственники. Уже переходя ворота школы, он заметил, как господин Мо машет ему рукой, держа другой за талию жену. Чэн Сяоцянь, идущая рядом, спросила: — Ичжэнь, кто они тебе? — Это мой тренер и благодетель. — Хорошо... прощай, Ичжэнь. И удачи. — Тебе тоже, Сяоцянь.       Цюань Ичжэнь перерос Мо Гу на один сантиметр. Последний хотел потеребить его волосы, но подумал, что лучше не позорить взрослого мальчика на глазах его подруги. — На автобус садишься тот же. Помнишь какой? — Да, господин Мо. — Чжэньчжэнь, береги себя. Не забывай покушать, не ешь вредную пищу, не перебарщивай с солью, держи водный баланс... Ах, как же мы без тебя будем! — побеспокоилась Мо Шуйцзин. — Тётя Мо, не переживайте. Всё будет хорошо, я уверен в этом. — Не задерживайся здесь. А то от горя у нас с Шуйцзин сердца не выдержат.       Отвернувшись, Цюань Ичжэнь сделал шаг, но обернулся и обнял супругов Мо. — До свидания! — с заплаканными глазами вскрикнул он. — Будьте счастливы!       Автобус приехал на остановку, Цюань Ичжэнь в последний раз взглянул на некогда близкие места, что в это момент стали такими чужими и далекими, что защемило в груди.       Начать жизнь с чистого листа. Глупая фраза.