контракт на тридцать дней

в комнате уже темно. только свет уличного фонаря пробивается сквозь шторы, рисуя полосы на даниной спине. руслан, всё ещё прижатый к дивану, пытается выкрутиться из его хватки, но пальцы дани только сильнее впиваются в его запястья. – ну и чё? – рыжий наклоняется ближе, и руслан чувствует, как его дыхание обжигает шею, – какой у нас сегодня пункт из твоего гениального плана?" руслан прикусывает губу. он, конечно, ничего конкретного не придумал, но отступать поздно. – ну... лёгкий старт. например, – он делает паузу для драматизма, – секс в одежде. даня закатывает глаза. – серьёзно? это твой "крутой эксперимент"? мы так каждый вторник делаем. – не-не, – руслан упрямо трясёт головой, и каштановые пряди падают ему на лоб. – не просто "а давай быстренько". всё по правилам: ты меня раздевать не можешь, я тебя тоже. и... э-э..., – он лихорадочно соображает, – никаких рук под майку! даня медленно ухмыляется. – то есть ты предлагаешь мне трахать тебя в джинсах, которые ты третий день не меняешь, и при этом я даже не могу засунуть тебе руку в штаны? – его голос звучит опасно весело, – ну ладно... попробуем по-твоему. через десять минут шатен уже проклинает свою идею. данины джинсы жёсткие, швы впиваются в его бёдра, а его собственная майка закрутилась где-то под лопаткой, мешая двигаться. хуже всего когда даня, ухмыляясь, медленно трётся о него, не снимая одежды. воздух в комнате стал густым от тепла двух тел, а телефон дани давно соскользнул на пол, забытый. рус не ожидал, что его же правила станут такой пыткой. пытается выгнуться, но грубая ткань даниных джинсов царапает его кожу на лобке, пусть тот всё ещё в джинсах. – бля... это нечестно, – он кряхтит, когда даня намеренно медленно двигает бёдрами, усиливая трение. – ты специально в самых жёстких джинсах! – а ты специально придумал самое тупое правило, – даня насмешливо щурит голубые глаза. его рыжие волосы прилипли ко лбу, а татуированные руки крепко держат руслана за талию, – но раз уж начали, то добьём по-твоему. никаких рук под одежду, да? он специально делает движение медленнее, заставляя руслана выгибаться от нарастающего, но неудовлетворённого напряжения. тушенцов выгнул спину дугой, когда грубый шов даниных джинс врезался ему в внутреннюю часть бедра. он уже пожалел о своем дурацком правиле. – ну что, сладкий, нравится? – кашин дразняще замедлил движения, чувствуя как под ним напрягается все тело партнера. его собственные джинсы туго натянулись на возбуждении, создавая мучительное трение. руслан закусил губу, когда шершавая ткань прошлась по его животу. майка закатилась вверх, обнажая розовые соски. – а что такое? – рыжий специально прижался всем весом, заставив русского ахнуть, – ты же сам хотел по правилам. его голос стал низким и хриплым, когда он прошептал на ухо: – чувствуешь, как мне тесно в этих джинсах? весь мокрый от тебя... ладонь дани скользнула под майку руслана, но не туда, куда тот надеялся - только грубо пощипала сосок. – эй, нельзя же! – я ничего не делаю, – ухмыльнулся даня, ускоряя ритм. младший застонал, когда жесткий деним в очередной раз прошёлся по его чувствительной коже. его собственные джинсы стали невыносимо тесными, шов впивался в самое нежное место с каждым движением рыжего. – бля... ну с-сними уже... – не-а, – даня резко перевернул его лицом в подушку, – ты же сам сказал, что никакого раздевания. его голос дрожал от напряжения. тушенцов же всхлипнул, уткнувшись лицом в жесткую ткань наволочки, стараясь подавить стон. он чувствовал, как нарастает мучительное давление, как тепло скапливается в паху, растекаясь по всему телу. но правила правилами - и сейчас ему казалось, что это самое жестокое из тех, что он сам же и придумал. темнота комнаты казалась гуще, чем минуту назад. воздух стал липким от испарины, а где-то внизу со звоном упала пустая банка с колой, которую они так и не убрали с прошлого вечера. руслан выгнулся, когда шершавый шов даниных джинс врезался ему в нежную кожу внутренней стороны бедра. боль смешалась с чем-то острым и сладким, заставив ногти впиться в подушки. – т-ты... блядь... – его голос сорвался на хрип, когда кашин намеренно замедлил движения, позволяя ткани медленно, с почти издевательской нежностью, тереться о самую чувствительную часть. – я что? – даня приподнял бровь, делая вид, что не понимает. его пальцы сжимали бедра нежные сквозь ткань так, что наутро останутся синяки, а дыхание было горячим и прерывимым. он знал, что доводит, знал – и явно наслаждался. руслан зажмурился, чувствуя, как по спине бегут мурашки. его собственная одежда превратилась в пытку: майка закрутилась вокруг тела, обнажая живот, а джинсы – бля, эти проклятые джинсы давили настолько, что каждый вдох становился короче. – давай уже... снимем их, – он попытался приподняться на локтях, но рыжий тут же прижал его обратно, всем весом. – нет уж, золотце, – данила наклонился к его уху, губы скользнули по мокрой от пота шее, – ты сам сказал – никакого раздевания. значит, терпи. его голос звучал как мед. руся взвыл, когда даня резко двинул бёдрами вперёд, и грубая ткань джинс сдавила его воспалённую плоть. вся его кожа горела, каждая клеточка тела кричала о необходимости освобождения. но рыжий продолжал методично мучить его, с каждым движением шов врезался в кожу, оставляя красные полосы. – дань... п-перестань... – руслан задыхался, его пальцы судорожно цеплялись за простыню. даня только хрипло рассмеялся, прижимая его сильнее к дивану. – ну что, гений? не нравится твой же собственный план? – он намеренно замедлялся, позволяя младшему почувствовать каждый сантиметр трения. руслан чувствовал, как его собственное возбуждение становится невыносимым. джинсы давили, майка натирала соски, а горячее дыхание дани на шее заставляло тело дрожать. – я... блядь... с-сейчас кончу... – вырвалось у него сдавленно. кашин резко остановился, заставив руслана застонать от неудовлетворённости. – ой, а разве можно? – он дразняще провёл пальцем по вздымающейся груди партнёра. шатен зарычал и резко перевернулся, с силой прижав данино лицо к своей шее. – заткнись и кончай меня мучить, сука! даня только рассмеялся и ускорился, наконец позволив им обоим достичь долгожданной разрядки. правда, всё ещё в этой дурацкой одежде... тушенцов ахнул, когда шершавая ткань даниных джинс наконец проехалась по его воспалённому члену сквозь ткань. больно, сладко, невыносимо. его тело вздрогнуло, живот напрягся, а пальцы вцепились в данину спину так, что тот хрипло засмеялся. – ну что, кончаешь? – рыжий дразняще замедлил движения, наблюдая, как тушенцов закусывает губу до крови. его собственные джинсы были мокрыми от предэякулята, ткань прилипла к коже, но он и не думал останавливаться. кашин резко дёрнул бёдрами вперёд, и руслан закричал от боли, от переизбытка ощущений, от того, что терпеть уже невозможно. горячая волна накрыла его с головой, тело напряглось, а потом обмякло, оставив только прерывистое дыхание и дрожь в коленях. даня хмыкнул, видя, как руслан тяжело дышит и пытается прийти в себя. он медленно откатился в сторону и сел на диван, пристально глядя на своего партнёра. – ну не говорил ли я, что глупая идея? – он усмехнулся, потянувшись к бутылке воды, стоящей на журнальном столике. его джинсы, всё ещё мокрые от семени, неприятно прилипали к коже. лениво облизывает губу, глядя как руслан лежит распластанный, с мокрым пятном на джинсах. его голос звучит хрипло и насмешливо: – вот это рекорд, лапочка. даже руки не понадобились... и всего за что? минуты три? – он щёлкает языком, пальцы шутливо щипают бедро младшего, – даже я не ожидал такого позора. руслан пытается прикрыть лицо руками, но даня ловит его за запястья, прижимая к дивану. – эээ, нет-нет, смотри мне в глаза, герой. кто там говорил про месяц, а сам... он резко проводит пальцем по мокрому пятну на руслановых джинсах, заставляя того вздрогнуть. – божечки, как же тесно там теперь... представляешь, если бы я действительно раздел тебя? ты бы, наверное, кончил от одного взгляда. шатен стонет, но старший уже поднимается, оставляя его лежать в одежде, которая теперь липнет к телу. – ладно, беги в душ, чемпион. а завтра... ой, завтра мы попробуем что-то посложнее. он уходит, оставляя дверь в ванную нарочито приоткрытой. звук льющейся воды ещё долго будет дразнить руслана.