Глава первая.
20 декабря 2025 г., 20:47
Челябинск.
31.12.1990.
Люди готовились к празднику. Дети уже давно получили свои сладкие подарки в школе. Мамы накрывали на столы, отцы валялись на диванах, смотря «Иронию судьбы». Родственники, влюблённые и радостные ребятишки дарили друг другу подарки. Маленькие дети играли, воровали из холодильника вкуснятину, которая была на Новый год. Кто-то медленно шёл в магазин, слушая, как приятно хрустит снег под ногами. Некоторые отмечали этот Новый год в одиночестве, а для некоторых он был первым в кругу любимых.
«Нина! Иди сюда!» - раздался строгий голос мужчины из загруженной звуками комнаты.
По узкому коридору понёсся лёгкий, звонкий топот детских пяток.
«Что?» - девочка крепко ухватилась за деревянную дверную коробку и, широко распахнув большие любопытные глаза, посмотрела на отца.
«Подай пульт», - сказал он, не отрывая напряжённого, усталого взгляда от яркого экрана телевизора, где весело мигали сцены новогоднего фильма «Бриллиантовая рука».
Пульт лежал совсем рядом, на гладком журнальном столике, всего в паре сантиметров от руки отца.
«Пап, ты серьёзно?!» — пятилетняя Нина, всё ещё неуклюже выговаривая букву «р», насупилась, решительно скрестила худые руки на груди, фыркнула и неторопливо, с показной обидой, пошла обратно на светлую, уютную кухню к загруженной делами маме.
На светлой, тёплой кухне матери помогал хлопотать Ваня это - старший брат Нины. Особо он не усердствовал: нарезал свежие овощи для салатов, вполуха слушал забавные сказки, которые маленькая сестрёнка напевала между делом.
«Вань, сходи в магазин.» - усталая женщина протянула ему аккуратно сложенный листок с коротким списком продуктов, которые срочно закончились.
«И давай быстрее, сейчас гости придут!» - взвизгнула своим тонким голоском Нинка, театрально надув щёчки.
Ваня только улыбнулся, пожал плечами и отправился в коридор надевать тёплую куртку и большие варежки.
С трудом открыл тяжёлую, скрипучую железную дверь подъезда, ступая на скользкие обледенелые ступеньки. На улице его тут же встретил пронзительный, ледяной ветер. Он безжалостно щипал щеки и забирался под воротник. В переулках стояла кромешная тьма: фонари едва мерцали, а снег ложился пушистым покрывалом на тротуары.
Вокруг не было ни души. Узкая улица казалась совершенно пустой. Только из ярко освещённых окон доносились весёлые голоса, радостные крики и смех, напоминая Ване, что праздник уже совсем близко.
Он шагал по скользкой дорожке, вглядываясь в темноту. Вдали мерцала яркая неоновая вывеска с крупной надписью «КИОСК». Она привлекала взгляд и выглядела единственным островком жизни на вечерней улице. Ваня прибавил шаг, стараясь быстрее добраться до цели.
Услышав громкие, весёлые крики, он обернулся.
«Гости приехали. Надо быстрее» - пробормотал себе под нос подросток.
«ВАНЬКА! ДАВАЙ БЫСТРЕЕ!» - пронеслось на весь переулок хрипловатым голосом уже явно подвыпившей тёти Иры.
«Сейчас!» - отозвался мальчик, резким движением развернулся и побежал к неоновому ларьку.
За прилавком сидела усталая и вечно недовольная женщина. Любовь Викторовна. Ну а кому, скажи, понравится торговать в холодном киоске накануне Нового года? Никому. Быстро скупив нужные продукты, Ваня помчался обратно сквозь морозный воздух.
Забежав в тёплую квартиру, Ваня тут же попал в гущу событий: к нему бросились родственники, обнимали, хохотали, тискали за щеки. Самая весёлая и навеселе - тётя Ира. С пунцовыми щеками расцеловывала мальчика, крепко сжимала в объятиях и несла какую-то пьяную чушь, отчего все вокруг дружно смеялись вместе с ней.
У самого порога громоздилась целая гора обуви. Сапоги, валенки, ботинки вперемешку. В коридоре стоял радостный, оживлённый гул: взрослые наливали алкоголь, чокались бокалами, громко делились историями, а дети с удовольствием тянулись к газировке и сладкому соку. Конечно, нашлись и такие, кто по-тихому, из-под тишка, пробовал крепкие напитки, взахлёб давясь смехом и оглядываясь на взрослых.
Квартира наполнилась предвкушением праздника, шумом, огнями, запахом мандаринов и неясной, но очень тёплой радостью, — такой, какая бывает только в волшебную новогоднюю ночь.
И ничто не может её испортить.
Среди всей этой праздничной суеты, громких голосов, смеха и подбадривающих тостов у Вани в голове стоял непрекращающийся гул. Белый шум. Будто кто-то включил радио не на ту волну. Всё казалось далеким, нереальным; слова расплывались, и даже уютные огоньки гирлянды не могли разогнать туман в его мыслях.
Он тихо вышел на холодный балкон, чтобы перевести дух. Морозный воздух резанул по коже, и на мгновение стало чуть легче. Ваня опёрся о перила, глубоко вздохнув. Как вдруг за спиной услышал слабый скрип. Сердце в груди вздрогнуло, а руки инстинктивно сжались в кулаки.
Он резко обернулся и его дыхание оборвалось. Прямо в тени балкона, рядом с дверью, стоял человек. Высокий, неестественно худой, будто вытянутый, его длинная голова почти упиралась в потолок, из-за чего он был вынужден болезненно сгибаться, заглядывая Ване прямо в глаза. Лицо было настолько бледным и вытянутым, что казалось, его и вовсе не должно быть. Немигающие тёмные глаза смотрели на мальчика пристально и пугающе спокойно.
По спине Вани пробежался ледяной холод. Он почувствовал, как собственные колени подламываются, а внутри всё стало пусто и тяжело. Хотелось закричать, позвать кого-то на помощь, но язык прилип к нёбу. Из горла вырывался только слабый хрип. На миг ему показалось, что он не способен ни двинуться, ни вздохнуть. Только смотреть в эти жуткие глаза и чувствовать, как страх стягивает грудь невидимыми руками.
Мгновения тянулись мучительно долго, каждую секунду сердце сжималось и разжималось от ужаса. Ваня не знал — спит ли он, сошёл с ума или действительно смотрит в лицо чему-то... нереальному.
«Вань!» - вдруг окликнула снизу младшая сестра Нина, заглядывая на балкон.
Её светлый, родной голос выдернул мальчика из оцепенения.
Ваня моргнул — и существа уже не было. Только пустой балкон, снег за окном и ночная тишина. У мальчика перехватило дыхание,он срывающимся шагом вернулся в квартиру, чувствуя, как шум и тепло праздника снова накрывают его, как спасительное одеяло, но тревога никак не отпускала сердце.
Маленькая девочка нежно дёрнула брата за край уютной футболки и повела к широкому, мягкому дивану. Она шустро устроилась на тёплом ковре прямо у экрана телевизора, где красочно переливался старый мультфильм «Щелкунчик». Воздух был пропитан насыщенным запахом мандаринов, тёплой выпечки и пряным ароматом алкоголя, доносившимся со столика, за которым взрослые весело спорили и смеялись.
Ваня невольно сел рядом, но мысли никак не могли отпустить его. Тяжёлая, липкая тревога всё ещё прочно держала его сердце, затмевая радость праздника. Даже уютная обстановка, добрый свет гирлянд и тихие голоса рядом не могли изгнать образ того жуткого, неестественно высокого человека, мелькнувшего на балконе.
— — — — —
976 слов.
