Тишина перед танцем

             Сто тысяч колдуний и волшебников занимали места, расположенные ярусами, поднимающимися вокруг длинной овальной арены. Всё вокруг было залито таинственным золотым светом, который, казалось, излучал сам стадион.         — Первоклассные места! — заметила колдунья из Министерства, проверяя у семейства билеты. — Верхняя ложа! Прямо по лестнице, Артур, и наверх.              Лестницы на стадионе были выстланы ярко-пурпурными коврами. Вся компания пробиралась наверх вместе с толпами болельщиков, которые постепенно рассаживались по трибунам справа и слева от них. Мистер Уизли вёл своих подопечных всё выше и выше; наконец они поднялись на самый верх лестницы и очутились в маленькой ложе на высшей точке стадиона, расположенной как раз на середине между голевыми шестами. Тут в два ряда стояли примерно двадцать пурпурно-золочёных кресел, и Гарри, пройдя к передним местам вместе с Уизли, взглянул вниз и увидел фантастическую картину, которую никогда не смог бы даже вообразить.              С этой высоты поле выглядело гладким, как бархат, в каждом конце стояло по три пятидесятифутовых шеста с кольцами, а прямо напротив, как раз на уровне глаз Гарри, было исполинское чёрное табло — по нему бежали золотые надписи, будто невидимая рука быстро писала и затем стирала написанное — это были светящиеся рекламные объявления.              Рон вытащил свой омнинокль и принялся испытывать его, рассматривая скопление народа на противоположной стороне стадиона.                   — Круто! — воскликнул он, вращая регулятор повтора. — Я могу заставить того старого хрыча внизу поковырять в носу ещё раз… и ещё… и ещё…                   Гермиона тем временем просматривала свою украшенную кистями программку в бархатном переплёте.                  — Перед матчем будет проведён парад талисманов команд, — прочитала она вслух.                  — О, это всегда очень занимательное зрелище, — откликнулся мистер Уизли. — Национальные сборные привозят с родины разные диковинки, понимаете? Чтобы устроить маленькое шоу.       В следующие полчаса ложа постепенно наполнялась людьми; мистер Уизли пожимал руки каким-то, судя по виду, очень важным волшебникам. Перси вскакивал так часто, словно пытался усидеть на еже. Когда появился министр магии Корнелиус Фадж, Перси отвесил такой глубокий поклон, что с него упали и разбились очки. Страшно сконфузившись, он восстановил их волшебной палочкой и дальше уже предпочитал оставаться на своём месте, бросая ревнивые взгляды на Гарри, которого Фадж приветствовал как старого друга. Им уже доводилось встречаться прежде, и Фадж, пожав ему руку в отеческой манере, поинтересовался, как у него дела, и представил его окружавшим министра волшебникам.              Вместе с министром появились еще гости в ложе.              - Это Ален, Софи, Флер, Габриэль Делакур, и их двоюродная сестра Исабель Делакур. – представил их Корнелиус. Мистер Делакур протянул руку Артуру, миссис Уизли вежливо кивнула головой, и улыбнулась, когда мистер Уизли поцеловал ей руку. Девушки стояли за ними, и как только родители отступили в разные стороны девушки одновременно присели в изящном книксене. Девушки держали друг друга за локоть в центре стояла Флер, справа от нее стояла ее ровесница Исабель, а слева младшая сестричка Габриэль.              - Вы такие красивые – сказала Джинни, обращаясь к девушкам. Две старших девушки улыбнулись.              - Конечно, милая, ведь мы вейлы. Флер на четвертую часть, а я на половину. – сказала одна из них.              - А кто из вас кто? – спросил Рон, он с восхищением смотрел на девушек.              - Я Флер – и девушка мягко улыбнулась, и сразу взглянула на двух старших Уизли. Она пока не знала кто они, но была уверена, что они быстро познакомятся. Она вытащила вперед Габриэль и та сделала, шаг вперед. – это моя младшая сестричка – Габриэль.              - Я Исабель, можно просто Иса – и она протянула Гарри руку. – Давно мечтала познакомится с национальным героем – и она мягко ему улыбнулась. Сразу вызвала восхищение в глазах Рона.              - Милая, ты пугаешь ребят - Иса рассмеялась. – Лучше давайте Вы представитесь, а ты мы пока здесь никого не знаем.              Билл как самый старший стал представлять своих братьев, сестру и друзей. После общего представления все разделились на группы: Флер вместе с Исой болтали с Перси, который хвастался своей работой в Министерстве. Девушки лишь снисходительно его слышали, все в ложе понимали, что он пытается просто внимание привлечь. Билл и Чарли тихо переговаривались друг с другом. Габриэль болтала с Джинни, Гарри, Гермионой и Роном. Близнецы стояли рядом со старшими братьями и внимательно наблюдали за взаимодействием новых знакомых и Перси.              - Она красивая – сказал Билл, и все закивали. Билл увидев, что остальные тоже с ним согласны, удивленно посмотрел на братьев. – Я первый ее увидел, она моя. – братья перестали любоваться девушкой, и посмотрели на него.              - Вообще – то мы, - сказал Фред, высказав мнение за себя и брата. Чарли молчал и продолжал смотреть на Флер. – И мне кажется, что мы говорим про разных девушек. Нам с Форджем понравилась Исабель. – и тут братья рассмеялись, из – за того, что чуть не подрались ради внимания разных девушек. И тут все обратили внимание на новых гостей в ложе. Вошли мистер и миссис Малфой и их единственный сын – Драко Малфой.              Это был напряжённый момент. Мистер Уизли и мистер Малфой посмотрели друг на друга, и Гарри живо вспомнился тот последний раз, когда они встретились лицом к лицу — это было в книжном магазине «Флориш и Блоттс», и дело кончилось дракой. Холодные серые глаза Малфоя скользнули по мистеру Уизли и затем обежали весь ряд.                   — Боже правый, Артур, — негромко произнёс он, — что же тебе пришлось продать, чтобы достать места в верхней ложе? Уверен, ты за весь свой дом столько бы не выручил.                   Фадж, не слышавший этих слов, говорил:                   — Люциус на днях сделал очень щедрое пожертвование больнице святого Мунго, где лечат магические травмы и болезни, Артур, так что здесь он в качестве моего гостя.                   — Как… как мило! — промолвил мистер Уизли с натянутой улыбкой.              Мистер Малфой задержал взгляд на Гермионе — та слегка покраснела, но решительно посмотрела в ответ. Гарри было доподлинно известно, что заставило губы Малфоя скривиться — Малфои кичились своей чистокровностью; другими словами, любого человека магловского происхождения считали второсортным. Однако в присутствии министра магии он не осмелился ничего сказать по этому поводу. Малфой насмешливо кивнул мистеру Уизли и продолжил путь к своим местам. Драко послал Гарри, Рону и Гермионе презрительный взгляд и уселся между отцом и матерью.              - Какие они мерзкие – тихо сказала Иса и Флер одновременно и брезгливо посмотрев на семейство решили отойти. И они осторожно двинулись назад, и врезались в кого – то. Девушки повернулись: Флер врезалась в Чарли, а Исабель врезалась в Фреда.              - Приветик – сказала Исабель, Фред улыбнулся, быстро переглянулся с братом. Флер и Чарли смотрели друг на друга улыбалась, и они стояли так уже минут 5, никого не замечая.              - Что происходит? – спросила Джинни, пытаясь обратить внимание брата на себя. Иса вовремя повернулась на нее, и быстро подскочила к ней, и закрыла ее собой. Флер повернулась на девушку и выпустила когти, Исабель подняла руки вверх в примирительном жесте. Флер, узнав подругу, отмерла, и с испугом посмотрела на нее.              - Что я сделала? – спросила она.              - Ты чуть не напала на его младшую сестру, которая посмела вам помешать. – сказала она, также тихо.              - А что вообще произошло? – спросил шокированный Билл.              - Вейла присмотрела себе партнера, - тихо сказала Гермиона Грейнджер, - такое происходит только при прикосновении, и если в этот момент носитель не контролирует свою вейлу. – и она повернулась на другую вейлу. – Что ты так смотришь?              - Ты очень умная девушка, Герми. Так много знать про вейл, которые много скрывают о себе. Я тобой восхищаюсь! – после такой похвалы Гарри, Рон и Гермиона расплылись в улыбках: Гермионе было приятно слышать такое от взрослой волшебницы, а Гарри и Рон были рады услышать комплимент в сторону своей подруги.              - Я еще знаю, что зачастую у вейл – два партнера, но это тоже зависит от вейлы. – сказала она. Потому что вейле может нравится один человек, а носителю другой, поэтому и появляются два партнера. – продолжила Гермиона.              - Ты права, но со временем вейла влюбляется в обоих, точно также как и носитель. – дополнила Исабель.              - А ты уже выбрала партнеров? – спросил Рон, с восхищением смотря на нее.              - Пока нет, но у тебя есть все шансы, люблю рыженьких. – сказала она, и взъерошила его волосы и после этого, схватив подругу за руку, потащила ее к балконы самой ложи, потому что скоро должен был начаться матч.              Рон с восхищением смотрел в сторону, ушедшей девушки, Гарри и Гермиона рассмеялись, также как и все остальные. Не до смеха было только близнецам, которым очень понравилась девушка. Их радовало только то, что она уже призналась, что ей нравятся рыженькие.       В следующий момент в ложу ворвался Людо Бэгмен.       — Все готовы? — пророкотал он. Его лицо светилось, словно круг эдамского сыра, если только можно представить себе взволнованный сыр. — Министр, начинать?                   — По твоей команде, Людо, — с удовольствием отвечал Фадж.                   Бэгмен выхватил волшебную палочку, направил себе прямо на горло и приказал:                   — Сонорус!                   И с этого мгновения его голос превратился в громовой рёв, заполнивший до предела забитый стадион; этот голос раскатывался над ними, отдаваясь в каждом уголке трибун.                   — Леди и джентльмены! Добро пожаловать! Добро пожаловать на финал четыреста двадцать второго Чемпионата мира по квиддичу!                   Зрители разразились криками и аплодисментами. Развевались тысячи флагов, добавляя к шуму разноголосицу национальных гимнов. С гигантского табло напротив сгинуло последнее объявление — Берти Боттс ещё успел посулить небывалые ощущения от каждой конфетки своего драже, — и зажглись слова:              

БОЛГАРИЯ — НОЛЬ, ИРЛАНДИЯ — НОЛЬ.

      

           — А теперь без долгих предисловий позвольте представить вам… Талисманы болгарской сборной!                   Правая часть трибун — сплошь в красных флагах — одобряюще заревела.                   — Интересно, что же они привезли? — пробормотал мистер Уизли, наклоняясь вперёд. — А-а-а-а! — Он спешно сдёрнул с себя очки и принялся протирать их. — Вейлы!                   Флер, Исабель, Габриэль нахмурились.                   На арену выбежала сотня женщин — самых прекрасных женщин, каких Гарри только приходилось видеть… Настолько прекрасных, что, кажется, они не были, не могли быть просто людьми. На какой-то момент Гарри был поставлен в тупик, ломая голову над вопросом: «Какая сила заставляет их кожу сиять лунным светом, а золотые волосы струиться за ними в неосязаемом ветре?» Но вот грянула музыка, и Гарри разом перестало волновать, что они нелюди. Собственно говоря, его вообще перестало что-либо волновать.                   Вейлы пустились в пляс, и разум Гарри одним махом абсолютно и блаженно опустел. Главное, что он смотрит и смотрит на танцующих вейл, а если они перестанут танцевать, неминуемо произойдёт нечто ужасное.              И тут вход вступили новые знакомые: Флер подошла к Чарли, и выпустила свои чары и зарычала, рядом стоящий Билл и Перси, тоже попали под защиту ее чар, а также мистер Уизли, министр и чета Малфоев, кроме Драко, тот стоял на самом балконе уже готовясь прыгать, но тут до него дошла магия другой вейлы. Исабель закрыла собой Гарри, Рона, Гермиону, Джинни, и близнецов, которые стояли рядом с сестрой и зарычала на других вейл. Ей помогала Габриэль, но ее магии хватало только на то, чтобы вернуть обратно Драко и тот попал под магию Исы.              Музыка остановилась. Трибуны взорвались недовольными криками — зрители не хотели отпускать вейл.              — А теперь, — загрохотал голос Людо Бэгмена, — в знак приветствия поднимем наши волшебные палочки… Перед нами талисманы сборной Ирландии!              В следующую секунду нечто похожее на громадную зелёно-золотую комету влетело на стадион. Сделав круг, она распалась на две поменьше, каждая из которых со свистом понеслась к голевым шестам. Связывая два пылающих шара, над полем неожиданно аркой встала радуга.              Бесчисленные зрители дружно издали громогласное «о-о-о-ох» и «а-а-а-ах», глядя на этот фейерверк. Радуга угасла, светящиеся шары вновь соединились и слились, образовав на этот раз исполинский мерцающий трилистник, который взмыл в небо, завис над стадионом, и из него хлынуло нечто наподобие золотого дождя.                   — Классно! — воскликнул Рон, когда трилистник воспарил над их головами и из него посыпались тяжёлые золотые монеты, отскакивая от кресел.                   Присмотревшись, Гарри разобрал, что летающее чудо составляли тысячи крохотных бородатых человечков в красных камзолах, каждый из которых нёс по маленькой золотой или зелёной лампе.                   — Лепреконы! — попытался перекричать громовые аплодисменты толпы мистер Уизли; многие ещё рыскали и толкались под креслами, собирая золото.                   — Это тебе! — радостно пропыхтел Рон, насыпая Гарри полные ладони золотых монет. — За омнинокль! Теперь тебе придётся делать мне рождественский подарок, ха!                   Величественный трилистник распался, лепреконы опустились на поле — на противоположную сторону от вейл — и, скрестив ноги, расселись, чтобы смотреть матч.                   — А теперь, леди и джентльмены, поприветствуем — болгарская национальная сборная по квиддичу! Представляю вам — Димитров!                   Фигура в красных одеждах, на метле, двигающаяся с такой быстротой, что казалась размытой, вылетела на поле из дальнего нижнего входа под сумасшедшие аплодисменты болгарских болельщиков.                   — Иванова!                   Подлетел второй игрок в красной мантии.                   — Зогров! Левски! Волчанов! Волков! И-и-и-и-и-и — Крам!                   — Вот он, вот он! — завопил Рон, уставившись на Крама в омнинокль.                   Гарри, торопясь, настроил свой.                   Виктор Крам был худым, темноволосым, с лицом землистого цвета, внушительным крючковатым носом и густыми чёрными бровями. Он походил на большую хищную птицу. С трудом верилось, что ему всего восемнадцать.                   — А сейчас, прошу вас, встречаем ирландскую национальную сборную! — надсаживался Бэгмен. — Представляю: Конолли! Райан! Трой! Маллет! Моран! Куигли! И-и-и-и-и — Линч!                   Семь зелёных вихрей вырвались на поле. Гарри лихорадочно крутил регулятор на боку своего омнинокля и замедлил движение игроков до такой степени, что мог прочитать слова «Молния» на каждом помеле и видеть их имена, серебром вышитые на спинах.                   — А также из самого Египта — наш судья, почётный председатель Международной ассоциации квиддича, Хасан Мустафа!                   Маленький и тощий волшебник, совершенно лысый, но зато с усами, которым позавидовал бы даже дядя Вернон, одетый в мантию цвета чистого золота под стать стадиону, вышел на поле. В одной руке он нёс солидных размеров плетёную корзину, в другой — метлу, из-под усов торчал серебряный свисток. Гарри вернул скоростной регулятор омнинокля к норме и внимательно наблюдал, как Мустафа взобрался на метлу и откинул крышку корзины — в воздух взвились четыре шара: малиновый квоффл, два чёрных бладжера и — Гарри увидел его на краткий миг, прежде чем он скрылся из глаз — крошечный крылатый золотой снитч. Пронзительно свистнув, Мустафа взлетел вслед за шарами.                   — На-а-а-ачинаем! — взвыл Бэгмен. — Это Маллет! Трой! Моран! Димитров! Снова Маллет! Трой! Левски! Моран!                   Такого квиддича Гарри ещё не видел. Он с такой силой прижимал омнинокль к глазам, что очки врезались в переносицу. Скорость игроков была невероятной — охотники перебрасывали друг другу квоффл так быстро, что Бэгмен едва успевал называть их имена. Гарри снова включил замедлитель на своём омнинокле, нажал кнопку «синхронный комментарий», и с этой минуты видел всё в замедленном темпе, в линзах вспыхивали ярко-лиловые надписи, а шум толпы сотрясал ему барабанные перепонки.                   Атакующая схема «Голова ястреба», — прочитал он, глядя, как три ирландских охотника пролетают плечом к плечу — в центре, чуть впереди Трой, справа и слева Маллет и Моран, — преодолевая защиту болгар. «Финт Порскова» — загорелся следующий комментарий, когда Трой сделал вид, будто собирался рвануться что было сил наверх, отвлекая болгарского охотника Иванову, а сам швырнул квоффл вниз, Моран. Один из болгарских загонщиков, Волков, поравнявшись с бладжером, с молодецкого размаха своей небольшой битой выбил его прямо перед Моран. Та, уклоняясь от бладжера, взяла круто вниз и выронила квоффл, а Левски, шедший ниже, подхватил его.                   — Трой открывает счёт! — взревел Бэгмен, и стадион задрожал от грома оваций и криков восторга. — Десять — ноль в пользу Ирландии!                   — Что? — удивился Гарри, растерянно озираясь сквозь омнинокль. — Но ведь квоффл поймал Левски!                   — Гарри, если ты не будешь смотреть на нормальной скорости, много чего пропустишь! — прокричала Гермиона, приплясывая на месте и махая руками, в то время как Трой делал по полю круг почёта.                   Гарри торопливо взглянул поверх омнинокля и увидел, что лепреконы, наблюдавшие за игрой из-за боковой линии, вновь поднялись в воздух и образовали гигантский мерцающий трилистник. С другой стороны арены на них мрачно смотрели вейлы.                   Злясь на самого себя, Гарри прокрутил регулятор скорости до обычного режима; игра возобновилась.                   Гарри достаточно разбирался в квиддиче, чтобы оценить великолепие ирландских охотников. Они действовали как единое целое и, похоже, читали мысли друг друга, перестраиваясь в воздухе; розетка на груди Гарри непрерывно выкрикивала их имена: «Трой — Маллет — Моран!». В течение десяти минут Ирландия забила ещё дважды, упрочив своё лидерство до тридцати — ноль, чем вызвала шквал оглушительного рёва и аплодисментов со стороны, украшенных зелёным болельщиков.              - Давайте, ну что вы как ящерицы играете – Гарри повернул голову и увидел, что рядом стоящая Исабель, явно была недовольна ходом игры.              - Дорогая, успокойся, они же не насмерть играют – смеясь, остановила ее Флер.              - Я сейчас сама туда выйду и покажу, как им надо играть, раз они сами туго соображают. – и она решительно встала и приготовилась к полету, но ее остановило две руки, Флер и Перси. Девушка топнула ногой, и продолжила смотреть матч, изредка комментирую тупость игроков.                   Тем временем, игра пошла ещё быстрее, но стала жёстче. Волков и Волчанов, болгарские загонщики, лупили по бладжерам со всей свирепостью, целя в ирландских охотников, и старались помешать им применить их коронные приёмы; два раза болгары были отброшены, но вот наконец Иванова сумела прорвать оборону противника, обыграла вратаря Райана и забила первый болгарский гол.                   — Заткните уши пальцами! — рявкнул мистер Уизли, когда вейлы вновь затанцевали, отмечая такую радость.                   Гарри ещё вдобавок закрыл глаза — он хотел сохранить ясное сознание для игры. Спустя несколько секунд он отважился взглянуть на поле — вейлы уже остановились и Болгария вновь владела квоффлом.                   — Димитров! Левски! Димитров! Иванова! Вот это да! — кричал Бэгмен.                   Сто тысяч волшебников и колдуний затаили дыхание, когда двое ловцов — Крам и Линч — спикировали прямо через кучу охотников на такой скорости, что, казалось, они просто спрыгнули с самолёта без парашютов. Гарри следил за их полётом в омнинокль, пытаясь разглядеть, где же снитч…                   — Они разобьются! — ахнула Гермиона.                   Она оказалась почти права — в самую последнюю секунду Виктор Крам вышел из пике и отвернул прочь, однако Линч ударился о землю с глухим стуком, слышным по всему стадиону. С ирландских трибун раздался чудовищный стон.                   — Вот дурачок! — покачал головой мистер Уизли. — Это же был обманный ход Крама!                   — Тайм-аут! — объявил Бэгмен. — Подождём, пока прибывшие на поле медики обследуют Эйдана Линча!                   — С ним всё будет в порядке, он только слегка зацепил землю! — Чарли успокаивал Джинни, которая испуганно высунулась за барьер ложи. — Чего Крам, собственно, и добивался…                   Гарри поспешно нажал кнопки «повтора» и «синхронного комментария» на омнинокле и припал к окулярам. Крам и Линч уже замедленно вновь пикировали на поле. Поверх изображения вспыхнул комментарий: «Финт Вронского — опасное отвлечение ловца». Перед ним было лицо Крама, искажённое от напряжения, когда он точно в нужный миг вышел из падения, в то время как Линч врезался в покрытие. Гарри понял — Крам вовсе и не гнался за снитчем, он просто хотел заставить Линча последовать за собой. Гарри в жизни не видел, чтобы кто-нибудь так летал — можно было подумать, что Краму совсем и не нужна метла. В воздухе он двигался с такой лёгкостью, будто не нуждался ни в какой поддержке и ничего не весил. Гарри перевёл омнинокль в стандартный режим и направил его на Крама. Тот кружил высоко над Линчем, которого приводили в чувство медики со склянками зелий. Гарри сфокусировал картинку на лице Крама — его тёмные глаза быстро обегали землю внизу, в ста футах под ним. Пока Линч приходил в себя, Крам, пользуясь случаем, без помех отыскивал снитч.                   Наконец Линч поднялся на ноги, к буйной радости бурлящих зелёным трибун, уселся на свою «Молнию» и оторвался от земли. Его воскрешение, похоже, вселило в ирландцев второе дыхание. Как только Мустафа дал свисток о продолжении игры, ирландские охотники бросились в бой, демонстрируя немыслимые чудеса мастерства.                   Пятнадцать минут пролетели в жарких схватках, и Ирландия вырвалась вперёд ещё на десять голов — теперь они вели со счётом сто тридцать — десять, и игра стала откровенно грязной.                   Когда Маллет в очередной раз помчалась к голевым шестам, крепко прижимая к себе квоффл, болгарский вратарь Зогров рванулся ей навстречу. Всё произошло настолько быстро, что Гарри не успел ничего уловить, но дружный вопль гнева ирландских болельщиков и долгий, пронзительный свисток Мустафы возвестили о нарушении правил.                   — Мустафа разбирается с болгарским вратарём относительно нанесения удара — запрещённый толчок локтем! — сообщил Бэгмен распалённым зрителям. — Так… Да, Ирландия пробьёт пенальти!                   Лепреконы, в злости поднявшиеся в воздух, словно рой сверкающих ос, когда Маллет была неправильно атакована, теперь, слетевшись вместе, образовали слова: «ХА-ХА-ХА». На другой стороне поля прелестницы вейлы разом вскочили на ноги, яростно распушили волосы и вновь с жаром заплясали.                   Все Уизли и Гарри, как один, заткнули уши пальцами, но Гермиона, которую всё это не задевало, вскоре подёргала Гарри за руку. Он повернулся к ней, и она нетерпеливо вытащила его пальцы из ушей, покатываясь со смеху:                   — Посмотри на судью!                   Гарри посмотрел вниз, на поле. Хасан Мустафа приземлился прямо перед танцующими вейлами и вытворял действительно что-то очень странное — картинно напрягал мышцы и залихватски подкручивал усы.                   — Так, это уже чересчур! — заявил Бэгмен, хотя в его голосе звучало изрядное веселье. — Кто-нибудь, тряхните судью!                   Врач-волшебник, заткнув пальцами уши, стремглав промчался через поле и с силой пнул Мустафу в голень. Судья как будто пришёл в себя — в омнинокль Гарри видел, что он выглядит до крайней степени смущённым и что-то кричит на девушек, которые прервали танец и всем своим видом выражают негодование.                   — Если я не слишком ошибаюсь, Мустафа пытается удалить с поля талисманы болгарской команды! — комментировал Бэгмен. — Такого мы еще не видели… Ох, это может принять плохой оборот…                   И верно, болгарские загонщики, Волков и Волчанов, приземлившись по обе стороны от Мустафы, затеяли с ним ожесточенный спор, указывая на лепреконов, которые теперь радостно сгруппировались в слова «ХИ-ХИ-ХИ». Болгарские аргументы, однако, не произвели впечатления на Мустафу — он тыкал пальцем в небо, явно приказывая им вновь подняться в воздух, и, когда они отказались, дал две короткие трели из своего свистка.                   — Ирландия пробивает уже два пенальти! — гаркнул Бэгмен, и болгарские трибуны отчаянно взвыли. — А Волкову и Волчанову лучше бы вернуться к своим метлам… Да… они улетают… а Трой берет квоффл…                   Теперь уровень жестокости в матче перешагнул все пределы. Загонщики обеих команд действовали без всякой жалости — Волков и Волчанов особенно усердствовали, неистово молотя битами и не разбирая, бладжер или человек попался им под удар. Димитров налетел прямо на Моран, которая владела квоффлом, и едва не сбил ее с метлы.                   — Нарушение! — разом взревели ирландские болельщики, поднявшись единой зеленой волной.                   — Нарушение правил, — эхом отозвался магически усиленный голос Бэгмена. — Димитров толкает Моран — умышленный толчок с налета, — сейчас должно быть еще одно пенальти… Да, звучит свисток!                   Лепреконы опять взвились в небо и на сей раз изобразили гигантскую руку, делавшую очень неприличный жест в направлении вейл. Но те уже окончательно вышли из себя. Они бросились через поле и принялись швырять в лепреконов горстями что-то огненное. Глядя в омнинокль, Гарри отметил, что теперь-то вейлы отнюдь не казались потусторонне-прекрасными, напротив, их лица вытянулись в остроклювые, злобные птичьи головы, а из плеч прорезались чешуйчатые крылья.                   — Вот поэтому, мальчики, — закричал мистер Уизли, перекрывая рев толпы внизу, — никогда не гонитесь за одной лишь внешностью!                   Волшебники Министерства высыпали на арену, чтобы разнять сцепившихся вейл и лепреконов, но куда там! Впрочем, сражение на поле было сущим пустяком по сравнению с тем, что творилось в воздухе. Подняв голову и приникнув к омниноклю, Гарри увидел, как квоффл пулей перелетает из рук в руки.                   — Левски… Димитров… Моран… Трой… Маллет… Иванова… снова Моран… Моран… Моран… МОРАН ЗАБИВАЕТ ГОЛ!                   Однако ликующие возгласы ирландских болельщиков были едва слышны за воплями вейл, которых теперь бомбили из своих волшебных палочек сотрудники Министерства, и криками разъяренных болгар. Игра немедленно продолжилась — квоффлом завладел Левски, за ним — Димитров.                   Ирландский загонщик Куигли, круто развернувшись у пролетавшего бладжера, мощнейшим, как из пушки, броском направил его прямо в Крама — тот не успел вовремя нагнуться и получил удар в лицо.                   Весь стадион протяжно охнул. По-видимому, у Крама был сломан нос, он был весь в крови, но Хасан Мустафа не давал свистка. Ему было не до того, и Гарри его не винил — какая-то вейла метнула в него пригоршню огня и подожгла судейскую метлу.                   Гарри разволновался. Никто не обращал внимания на то, что Крам травмирован. Пусть даже он и болел за Ирландию, все равно Крам был самым потрясающим игроком на поле. Рона явно обуревали те же чувства:                   — Тайм-аут! Эй, там, он не может играть в таком состоянии, посмотрите на него…                   — Взгляни на Линча! — закричал Гарри. Ирландский ловец внезапно перешел в пике, и Гарри был совершенно уверен, что это не финт Вронского; на этот раз все было по-настоящему…                   — Он увидел снитч! Он видит его! Следи за ним!                   Не менее половины зрителей сообразили, что происходит; ирландские болельщики встали зелёной стеной, подбадривая своего ловца, но Крам уже завис у него на хвосте. Как он разбирал, куда лететь, Гарри не представлял, мельчайшие капли крови шлейфом отмечали в воздухе его след, он поравнялся с Линчем, и вот уже оба вновь несутся к земле.                   — Они разобьются! — взвизгнула Гермиона.                   — Нет! — прокричал Рон.                   — Линч может! — воскликнул Гарри.                   Он был прав: во второй раз Линч грохнулся о землю со страшной силой и тут же исчез под ордой разбушевавшихся вейл.                   — Снитч, где снитч? — на всю ложу заорал Чарли.                   — Он поймал его! Крам его поймал! Всё кончено! — воскликнул Гарри.                   Крам, в красной, пропитанной кровью мантии, неторопливо поднялся в воздух — в его высоко поднятой руке искрилось золото.                   На табло зажёгся счёт:       

БОЛГАРИЯ — СТО ШЕСТЬДЕСЯТ, ИРЛАНДИЯ — СТО СЕМЬДЕСЯТ.

             До зрителей не сразу дошла суть произошедшего. Но затем постепенно, будто неимоверной величины нарастающий поток, гул на трибунах ирландских болельщиков становился всё громче, громче и взорвался громовым воплем ликования.                   — ИРЛАНДИЯ ПОБЕДИЛА! — надрывался Бэгмен, который, как и ирландцы, был захвачен врасплох неожиданным окончанием матча. — КРАМ ЛОВИТ СНИТЧ, НО ПОБЕЖДАЕТ ИРЛАНДИЯ! Бог ты мой, кто мог такое ожидать!                   — На кой ему понадобилось ловить снитч? — кричал Рон, прыгая и хлопая в ладоши над головой. — Остановить матч, когда ирландцы были на сто шестьдесят очков впереди, вот болван!                   — Он знал, что им никогда не догнать Ирландию, — ответила Иса сквозь шум, тоже аплодируя изо всех сил. — Ирландские охотники слишком хороши… он хотел закончить матч на своих условиях, вот и всё…                   — Он очень мужественно себя вёл, верно? — сказала Гермиона, склоняясь через барьер, чтобы лучше видеть, как садится Крам. Целая толпа врачей пробивалась к нему через свалку дерущихся вейл и лепреконов. — У него ужасный вид…                   Гарри снова приставил омнинокль к глазам. Было очень трудно рассмотреть, что происходит внизу, поскольку над всем полем в безумной радости носились лепреконы, но ему удалось различить Крама, окружённого медиками. Он выглядел ещё более хмурым, чем когда-либо, и неохотно позволял врачам заняться собой. Вся команда собралась тут же явно в подавленном настроении, они невесело пожимали друг другу руки. А неподалёку ирландские игроки плясали от радости, осыпаемые золотом слетевшихся к ним бородатых талисманов; по всему стадиону развевались флаги, отовсюду гремел ирландский гимн. Вейлы опять вернулись к своему прежнему очаровательному облику, но вид у них был удручённый и печальный.                   — Что ж, они храбро сражались, — послышался мрачный голос позади Гарри. Он оглянулся — это был болгарский министр магии.                   — Вы говорите по-английски! — возмущённо воскликнул Фадж. — И вы весь день смотрели, как я объясняюсь жестами!                   — Ну, это было очень забавно, — пожал плечами болгарин.                   — Ирландская сборная выполняет круг почёта в сопровождении своих талисманов, а Кубок мира по квиддичу вносят в верхнюю ложу! — объявил Бэгмен.                   В глаза Гарри ударил слепящий магический свет, заливший ложу так, чтобы со всех трибун было видно, что происходит внутри. Прищурившись, он увидел двух взмокших волшебников — они внесли увесистую золотую чашу, которую и передали Корнелиусу Фаджу, всё ещё рассерженному из-за того, что весь день понапрасну растрачивал свои способности на язык жестов.                   — Давайте громко поаплодируем доблестным проигравшим — Болгарии! — громогласно предложил Бэгмен.                   И вот в верхнюю ложу по лестнице поднялись семеро потерпевших поражение болгарских игроков. На трибунах прокатилась волна благодарных рукоплесканий; Гарри видел блеск и мерцание тысяч и тысяч объективов омниноклей, направленных на спортсменов. Болгары один за другим проходили между рядами кресел, Бэгмен называл имя каждого, и сначала им пожимал руку их министр, а затем — Фадж. Крам, шедший последним, выглядел очень неважно: вокруг глаз залегли чёрные тени, на лице запеклась кровь; он всё ещё сжимал снитч. Гарри обратил внимание, что на земле он чувствует себя гораздо неуверенней. У Крама было плоскостопие, и он заметно сутулился. Но стоило прозвучать его имени, как весь стадион разразился громоподобным, разрывающим уши рёвом.              Когда Виктор Крам достиг министерской ложи, он остановился и заговорил с Исабель на другом языке.              - Они знакомы? – спросил Рон тихо.              - Да, они раньше встречались, не знаю как у них сейчас дела. – ответила Флер также тихо. В этот момент Исабела, тихо заурчала, привлекая внимание всех в трибуне.              - Что она делает? – спросил Джордж, они с братом уже устали смотреть на эту картину маслом.              - Она его лечит – тихо ответила Гермиона, после этого Крам поцеловал ручку девушки и прошел мимо них. Прежде чем покинуть их, но обернулся, и что - то сказал. Фред и Джордж, которые смотрели на Исабелу, увидели, что она ему кивнула, и тоже что – то ответила на непонятном им языке.              - Дорогая, когда вы с Крамом прекратите разговаривать мысленно? – возмутилась Флер.              - Он просто намекнул, что мы скоро встретимся. – сказал девушка. Фред и Джордж отвернулись, и злобно переглянулись.                   Потом появилась ирландская команда. Эйдана Линча вели под руки Моран и Конолли; второе падение явно не прошло для него бесследно, парень основательно окосел, но всё равно улыбался от счастья, когда Трой и Куигли высоко подняли Кубок, а трибуны под ними бушевали от восторга. У Гарри от хлопанья онемели руки. И наконец, когда ирландская сборная покинула ложу, чтобы сделать ещё один круг почёта на своих мётлах (Эйдан Линч сидел позади Конолли, крепко обхватив его за талию и по-прежнему ошалело улыбаясь), Бэгмен направил волшебную палочку на собственное горло и произнёс:                   — Квиетус! Они будут обсуждать это годами, — прохрипел он. — Вот уж действительно неожиданный поворот… Жаль, что так быстро закончилось… Ах да… я же вам должен… сколько там?                   Фред и Джордж перелезли через кресла и уже стояли перед Людо Бэгменом с радостными улыбками и протянутыми руками. Но в их беседу втянулась Исабель.              - Я внимательно смотрю, как вы даете настоящие деньги Бэгмен, а то вы меня знаете, я в гневе могу быть страшна. – близнецы удивленно переглянулись, а Людо протянул им мешочек, только Фред протянул руку и собирался взять, как мешочек перехватила девушка. Она его открыла и прошептала заклинание, исчезло какое – то количество монет, девушка подняла глаза на Бэгмена. И ее лицо стало меняться, стали чуть острее скулы, и уши стали похожи на эльфийские. – Я вас предупреждала. Отдали им быстро недостающую сумму! – и она протянула руку, на которой уже появились когти. Бэгмен быстро достал кошелек, отсчитал настоящие деньги, она опять их проверила с помощью заклинания и кивнула. – Свободен – тот быстро поспешил уйти, а она повернулась к братьям.              - Вот вы вроде умные, а поверили этому дурачку – она протянула деньги Фреду. – он хотел вам обмануть и дать лепреконские деньги, которые завтра бы исчезли. – Джордж подошел к ней и крепко обнял.              - Спасибо тебе – девушка улыбнулась, и тоже обняла его. Фред, который стоял за спиной брата, заметил, что когти исчезли, а скулы и уши стали обычными.              - Пойдемте выпьем чаю – предложила Габриэль, и подошла к двоим обнимающимся, в надежде потащить ее за собой.              - Стой на месте, Габи, сейчас Иса может напасть. – прошептала Флер.              - Не понял…- начал Билл.              - Вейла признала партнера, нужно дать какое – то время, чтобы она его отпустила. – заметив, что Фред сделал шаг к брату, и потянул его к себе. – не надо, этого делать. – но Исабель просто отпустила Джорджа, и посмотрела на Фреда, слегка покраснев, она быстро схватила сестер за руки и утащила их.       - Что это сейчас было? – спросил мистер Уизли.       - Вейла Флер нашла себе партнера вашего сына – Чарли Уизли, а вейла Исы – нашла себе партнера в лице… тоже вашего сына Джорджа Уизли, а вот сама Иса – кажется присмотрела второго близнеца, тоже вашего сына. – сказала Гермиона и подхватив друзей под руки, она быстро удалилась за убежавшими вейлочками.