Лебедь в герцогском саду

Тёмный кабинет был пропитан запахом свечного воска и старой бумаги. Пламя дрожало, отбрасывая на стены вытянутые тени, словно сам воздух прислушивался к разговору. Карсель стоял у стола, опершись ладонью о холодное дерево. Он не сидел — и это говорило больше, чем любые слова. Деймар и Мейрон расположились по обе стороны, молчаливые, собранные. — Восточные эмиссары ведут себя слишком спокойно, — начал Деймар, скрестив руки на груди. — Слишком внимательно. Они смотрят, запоминают, взвешивают. Это не визит вежливости. — Скорее — разведка, — сухо добавил Мейрон. Карсель не ответил. Его взгляд был неподвижен. — Их цель не ограничивается договором, — продолжил Мейрон. — Они изучают нас. Наши привычки. Наши слабости. (пауза) *Карсель нахмурился* — Мейрон, — начал Карсель ровно, с холодной точностью, — ты узнал то, о чём я просил? — Да, ваша светлость, — ответил Мейрон, слегка кивнув. — Она... Селина Равеллин. — Родом с Востока, — продолжил Мейрон, — но информации о её происхождении и любой другой информации нет. Следы намеренно оборваны. *все замолчали* Карсель бросил холодный взгляд. —Продолжай. — Владеет несколькими языками. Работала переводчицей при делегациях западных и южных стран. — Её связь с Калиром? — Неясна, ваша светлость, — Но известно, что Калир держит её подле себя и пару других заграничных переводчиков уже несколько лет.Слишком близко, что бы это было случайностью. —Зачем ему собирать переводчиков со всего мира? -проронил Деймар —Становится интереснее... Карсель слегка сжал пальцы,его предчувствие не подвело.Это не просто деловая сделка. — Отлично, — произнёс он тихо. —Она явно не политик.Похоже, они рассчитывают использовать её как ключ к архивам. — Семья Калира имеет прямое отношение к тем же архивам, — добавил Деймар. — Они знают, кем она является. И почему она важна. Карсель кивнул. — Значит, их цель очевидна. Он поднял взгляд. — Если она действительно Кайран они попытаются взять её под контроль. Или использовать как залог. Деймар и Мейрон переглянулись. — Тогда нам нельзя давать ни малейшего повода, — сказал Мейрон. — Любое неверное слово — и они пойдут в наступление. — Не пойдут, — холодно ответил Карсель. — Мы не позволим. Он выпрямился. — Деймар — южный сектор. Мейрон — западный. Все перемещения под наблюдением. Без исключений. — Всегда готов, милорд, — усмехнулся Деймар. — А зал переговоров? — уточнил Мейрон. — Они слишком уверены в себе. Карсель позволил себе короткую, опасную улыбку. — Пусть будут уверены. Это делает их слепыми. — Приказать следить за ней? — осторожно спросил Мейрон. — Нет, — ответил Карсель. — Не за ней. Он сделал шаг к окну. — За теми, кто считает, что она им принадлежит. За стеклом сад тонул в сумерках. По влажной траве босиком шла Селина — медленно, словно не замечая ни дворца, ни стен. Карсель смотрел долго. — Она не будет их инструментом, — сказал он наконец. Это было не обещание. Это было решение. — Будьте бдительны, — добавил он холодно. — И докладывайте обо всём. Пауза. — На сегодня свободны. Сад Рейвенхарта этой ночью был обманчиво тих.Это не та тишина что успокаивает. Трава хранила дневную влагу, каменные дорожки серебрились в свете луны, а высокие живые изгороди скрывали больше, чем казалось на первый взгляд. Трава хранила дневную влагу, каменные дорожки серебрились в свете луны, а высокие живые изгороди скрывали больше, чем казалось на первый взгляд. Селина шла босиком, осторожно, почти неслышно. Холод земли пробирался сквозь ступни — отрезвлял. Она сняла обувь намеренно. Чтобы чувствовать, где находится. Чтобы помнить, что каждый шаг — её собственный. Ночное белое платье было слишком тонким для северных ночей; непривычный холод скользил по коже, но это ощущение странным образом успокаивало. Черные волосы развивались на ветру и придавали ощущение свободы.Хуже было другое — смутное, давящее чувство, что здесь ей не принадлежит даже воздух. Воздух сада был свободнее, чем в коридорах дворца. Не пах воском, тканями и чужими взглядами. Здесь не было стен — и всё же хотелось идти быстрее. Селина вдохнула глубже. Всего несколько минут, — сказала она себе. — И обратно. Но сад не отпускал. Она остановилась у старого фонтана, положила ладонь на холодный камень. Вода не текла — только тишина и отражение луны в тёмной чаше. —«Тебе нельзя привлекать внимание.»-Голос Лайфана всплыл в памяти резко, без предупреждения. Не совет — напоминание о границе. Селина сжала пальцы. — Я и не привлекаю, — прошептала она в пустоту. Она выпрямилась — и в этот момент почувствовала это.Не звук.Не шаги.Взгляд. Ещё до того как она обернулась, Селина уже знала, кто стоит за её спиной. Она повернулась медленно. На террасе, чуть выше уровня сада, у перил стоял герцог. Он не приближался. Не окликал. Его фигура была неподвижна, как часть архитектуры дворца — и оттого казалась ещё опаснее. Между ними было расстояние. И всё же оно ощущалось обманчиво коротким. Селина замерла. Первым порывом было — опустить взгляд. Сделать то, что от неё ожидали. Она этого не сделала. Мысль мелькнула быстро и ясно: он запомнит. И всё же она выдержала его взгляд. Карсель заметил босые ноги, тёмную траву под ними, следы влаги на камне. Ее образ волосы распущенные небрежные от ветра,тонкое белое платье, которое слегка очерчивало изгибы тела.Ровное дыхание, которое стоило ей усилия.Он видел больше, чем должен был. И это было неуместно.Но он не мог оторвать взгляд. Он сделал шаг вперёд. Только один. Селина почувствовала это всем телом. Не страх — собранность. Как перед вопросом, на который нельзя ответить неверно. — Обычно мои гости не покидают покои без обуви, — произнёс он негромко. — Возможно, ваши гости просто слишком сдержанны, милорд. А я... предпочитаю чувствовать землю под ногами. Карсель прищурился: — Интересно... значит, вы любите нарушать правила, даже маленькие? Она опустила взгляд слегка смутившись. Карсель прищурился едва заметно. — Вы не спите, леди Равеллин, — сказал он спокойно. Это не был вопрос. — Иногда тишина полезнее сна, — ответила она. Голос не дрогнул. Он чуть склонил голову. — Особенно для тех, кто привык слушать. Она поняла: это проверка. Каждое слово — шаг по тонкому льду. — Я слышу только то, что мне дозволено, — сказала она. — Ложь, — мягко произнёс Карсель. Пауза растянулась. Селина почувствовала, как холод медленно скользит вдоль позвоночника. — Простите? — произнесла она, хотя оба знали: она всё поняла. — Вы слышите больше, чем показываете, — продолжил он. — И понимаете больше, чем переводите. Он смотрел на неё без эмоций — и именно это было самым тревожным. — Это опасное умение при чужом дворе. Селина выпрямилась. — А ещё опаснее — делать вид, что его нет. Между ними повисло напряжение — плотное, натянутое, как струна. Она не принадлежит им, — подумал Карсель. Но и не свободна. И это делало её куда более ценной, чем он ожидал. Он смотрел на неё долго. Потом сказал: — Возвращайтесь в покои. Ночь в этом саду обманчива. Это звучало как забота. И как предупреждение. Селина склонила голову. — Благодарю за совет, милорд. Она развернулась и пошла прочь — медленно, не оглядываясь, чувствуя его взгляд кожей, спиной, дыханием. Шаги растворились в ночи. Карсель остался стоять, слушая, как ветер колышет траву, по которой она шла босиком. Он должен был вернуться к делам. Должен был забыть этот разговор. Но мысль не отпускала. Она не по ту сторону стола