А друг ли это вообще?

Как бы сильно Нилу не хотелось переходить в новую школу, выбора у него не было. Опять новые знакомства, новая обстановка, новые лица, которые через пару дней он наверняка всё равно забудет. Нилу не привыкать, но всё равно внутри тянуло неприятной болью — смешанной с тревогой и лёгкой злостью на обстоятельства. Он остановился в нескольких метрах от школьных ворот. Потоки учеников уже вовсю тянулись в здание — от шумных первоклассников до уверенных в себе двенадцатиклассников. Сам Нил в этом году пошёл в 10-й класс. Ему осталось всего два года, чтобы наконец выпуститься и забыть про этот ад раз и навсегда. Просто дожить — и вперед. Собравшись с духом, он всё-таки вошёл внутрь. В нос сразу ударил резкий запах хлорки, перемешанный с десятками дешёвых и дорогих духов. Хотелось блевать и рухнуть на пол звёздочкой, но Джостен не успел даже наклониться — толпа мгновенно подхватила его и прижала к стене. Он едва успел ухватиться за шкафчик, пытаясь хотя бы нормально вдохнуть. То самое чувство одиночества среди сотни людей — снова давит. Когда поток немного рассосался, стало легче дышать. Ученики всё ещё проходили, кто-то смеялся, кто-то спорил, кто-то уже успел зарядить нецензурщиной, но огромной давящей массы уже не было. Нил выдохнул и направился к месту, где примерно ожидал увидеть расписание. Но не успел он сделать и пару шагов, как прямо перед ним появилась девушка — яркая, как маркер. Она была почти его роста, а может, даже чуть выше. Светлые волосы, а кончики — покрашены в цвета радуги. На ней пастельно-розовая футболка и джинсовый сарафан, который выглядел неожиданно стильно. — Привет, тебе нужна помощь? — спросила она, наклонив голову и улыбнувшись так уверенно, как будто здоровается со всеми новенькими подряд. — Мне нужно узнать, где висит расписание, — честно ответил Нил. Он не видел смысла самому долго бродить по этажам. Школа огромная, он один, да и говорить ни с кем он вообще-то не планировал. Но что уж там — Абрам морально готовился к худшему. — Давай я тебе помогу. Я Рене, президент школы и глава самоуправления. Если будут вопросы — обращайся, — сказала она так легко, будто они уже друзья. — Ага… Он не хотел продолжать разговор. Девушка была приятной, но Нил давно научился не доверять с первого взгляда. Внешность обманчива — и не раз. Рене развернулась и пошла вглубь школы. Нил сразу пошёл за ней, но держался на расстоянии пары шагов, чтобы не казаться навязчивым. Они поднялись на третий этаж, и прямо возле учительской висело расписание — огромное, с криво приклеенными листами. — А ты в каком классе? Я — 11-А, — спросила Рене, рассматривая список. — 10-С… Так… У меня… — Нил провёл пальцем по строкам. — Физика. Класс 24. Отлично… Он повернулся к Рене, коротко кивнул, поблагодарил и попрощался. Ему снова хотелось побыть одному, хотя бы пару минут. Его кабинет оказался на втором этаже, что было даже удобно. Спустившись, он вошёл в класс. Ученики уже сидели: кто-то болтал, кто-то спорил, кто-то выглядел так, будто не спал неделю. Нилу было всё равно. Он нашёл свободную парту у окна, сел и наконец почувствовал хоть немного спокойствия. Телефон сразу завибрировал. Сообщение. Джостен разблокировал экран. Ему написал интернет-друг. Они познакомились около года назад, общались почти каждый день — играли, спорили о глупостях, иногда созванивались. Свою внешность Нил показал спустя три месяца, а вот Mr.A всё ещё держал интригу. Нил не настаивал — ему было плевать. Ну… почти. Иногда всё же хотелось увидеть, кто там прячется за ником. Mr.A: «Как ты?» Нил уже собирался написать что-то вроде «Живой», но в класс зашёл учитель. Джостен рефлекторно выключил телефон и сунул его в карман. Потом ответит. Куда он денется.Потом как и ожидалось, первый урок пролетел — ну мягко говоря — слишком быстро. Эти сорок пять минут будто прошли за две. Учительница рассказывала какие-то истории из своей жизни, что было вполне понятно: первый учебный день, да ещё и первая физика. Кто вообще в здравом уме ставит такой предмет в расписание на самое начало года? Звонок прозвучал так неожиданно, что Нил чуть не подпрыгнул на месте. Следующим уроком оказалась физкультура, и у Джостена возникло слишком много вопросов к человеку, который составлял это расписание. Он вышел из кабинета и тут же услышал чей-то резкий крик. Инстинктивно повернувшись на шум, Нил увидел толпу, сомкнувшуюся вокруг нескольких человек. Подойдя ближе, он разобрал, что какой-то блондин сидит сверху на брюнетe и методично бьёт его в лицо. Зрелище, конечно, неприятное, но эту странную драку быстро пресёк школьный охранник — седой, бородатый мужик, который выглядел так, будто видел подобное слишком часто. Раз особо больше ничего интересного не происходило, Нил отвернулся и продолжил свой путь по коридору. На ходу он достал телефон и открыл чат с Mr.A: «Короче, я живой. Тут какие-то два идиота подрались». Обычно его друг отвечал почти сразу, но на удивление Нила, с момента отправки сообщения он уже успел дойти до спортзала, заглянуть к расписанию, чтобы уточнить следующий урок, и даже столкнуться с какими-то ребятами, которые явно хотели познакомиться. Одним из них оказался Мэтт — тоже из 11-А и, судя по всему, участник какого-то школьного кружка. Нил так и не запомнил, какого именно. В этой школе вообще было полно дополнительных секций, помимо команд по баскетболу и американскому футболу. Абрам всегда был спортивным, но терпеть не мог эти два вида спорта — ему бы просто побегать. Правда, он ещё не слышал, чтобы тут бег был хоть сколько-нибудь популярен. Зато успел узнать, что учитель физкультуры — яростный фанатик баскетбола, а значит Нил собирался всеми способами избегать лишних игр в этот «замечательный» вид спорта. Тем временем по школе уже вовсю гуляли слухи о той драке. Нил краем уха уловил, что оба участника оказались его ровесниками, только из других классов. Причину драки он так и не выяснил — собирал информацию из случайно, ну или не совсем случайно, подслушанных разговоров. То где какие-то девочки начнут перешептываться, то даже учителя начали про это говорить. Но самое главное Нил понял что с этими двумя он ни в коем случае не должен пересектись или вообще сойти с ними в какой-то нибудь драке. Когда он наконец добрался до спортзала, урок начался, а именно с десяти кругов по огромному залу, и это ещё очень мягко говоря. Потом была разминка, ещё множество различных упражнений, большая часть которых была сфокусирована на растяжку — и, наконец, игра. Играли, как и ожидалось, в баскетбол. Нилу повезло: он сидел на скамейке, считая очки, про которые все дружно забывали каждые 2-3 забитых в кольцо мяча. Вокруг стоял шум, крики, свист — местами проскакивали маты, за которые физрук их не ругал, ведь в столь напряжённые моменты ему самому хотелось бросить несколько нелестных фраз. Счёт был 14:18, когда один из игроков бросил мяч в кольцо. Мяч ударился о металлический обод, и резко отлетел… прямо в голову Нила. В глазах потемнело, зал поплыл, и на секунду ему показалось, что он сейчас потеряет сознание. Физрук подбежал почти сразу, что-то спрашивал, но Нил не понимал ни слова — в ушах стоял гул в перемешку с режущим писком, который каждые несколько мгновений становился всё громче. Парня подхватили под руки и медленно повели в сторону медпункта, параллельно проверяя, не усугубляется ли его состояние. Каждую чёртову секунду пути Нил молил лишь о том, чтобы не вырубиться прямо в проходе — иначе этому парню пришлось бы нести его в кабинет на руках. Хотя, если честно, тот и так почти его тащил: Джостен балансировал на опасной грани между полусознанием и отключкой. За время дороги у него почти полностью потемнело в глазах, а редкие рваные просветы реальности казались на этом сером фоне слишком яркими, отчего голова болела ещё сильнее, а тошнота накатывала с новой силой. Он дышал глубоко и тяжело, пытаясь хоть как-то привести себя в чувство. Когда они уже доходили до двери, из кабинета вышел тот самый блондин. Он мельком посмотрел на Нила и тут же отвернулся. Несколько небольших, но достаточно заметных ссадин красовались на лице этого парня. Джостен машинально подумал, что у него, наверное, голова вся распухла — вот поэтому на него и посмотрели так. Будто бы с опаской, хотя этот взгляд не выражал, как казалось Нилу, ничего. Тогда сознание почти расплылось, Нил понял, что уже не сидит — он лежит на кушетке медпункта. Сквозь шум в ушах он уловил чей-то искажённый голос, но разобрать слова не смог. В следующее мгновение резкий запах ударил в нос. Нил невольно поморщился и несколько раз моргнул. С каждым вдохом писк, смешанный с шумом, похожим на радиопомехи, становился тише, а картинка перед глазами — чуть чётче. Он попытался подняться, но мягкая, уверенная ладонь медсестры надавила ему на грудь, и он послушно лёг обратно. — Полежи пока. Организму нужно время прийти в себя, — спокойно сказала она, отходя к столику у противоположной стены. Через мгновение девушка начала задавать вопросы. — Скажи, как тебя зовут и в каком ты классе? — Нил Джостен, 10-С… а можно воды? — хрипло спросил он. Медсестра сразу поднесла ему бумажный стаканчик, наполненный водой на две трети. Когда Нил смог ровно сидеть, она провела осмотр и пришла к выводу, что у него средне-тяжёлое сотрясение мозга. — Так. Сейчас ты пойдёшь домой и нормально отдохнёшь. Я выпишу освобождение до конца дня, хорошо? — Хорошо, — отозвался Нил, но едва поднялся — перед глазами тут же потемнело. Он снова сел на кушетку. — Тебе плохо? — настороженно спросила медсестра. — Я в порядке, — тихо произнёс он. Взял свои вещи, которые сопровождавший его парень прихватил по пути из спортзала, и почти вылетел из кабинета. Лишь в коридоре сбавил шаг и направился к выходу из школы. Он наспех разблокировал телефон, открыл чат с тем самым «Mr.A» — и удивился, что ответа всё ещё нет. Это его напрягло, но Нил коротко набрал: «Меня отпустили с уроков, иду домой». Он выключил телефон и сунул его в карман. На улице стояла удушливая жара — первые числа осени, как никак. Почти подойдя к дому, Нил забежал в небольшой продуктовый магазинчик на первом этаже того же здания. В отделе со снеками он взял что-то наугад, выбрал любимую газировку и рассчитался на кассе самообслуживания, после чего поднялся к себе. Зайдя в квартиру, Нил торопливо скинул кроссовки — решил, что уберёт позже — прошёл в свою комнату в конце коридора. Рюкзак он бросил у двери и плюхнулся на кровать, одновременно разблокировав телефон. Новое сообщение от «Mr.A»: «Привет, сорри, что молчал — телефон сел. Только сейчас зарядил. Что случилось, почему тебя отправили домой?» Они переписывались около тридцати минут, но потом его другу пришлось уйти. Нил решил, что пока может сделать что-нибудь из домашнего на завтра. В электронном дневнике висели ненавистная физика и более-менее нормальная химия, которую он сегодня пропустил. Он попытался решить хотя бы одну задачу из повторения за девятый класс, но резкая боль будто пронзила голову насквозь. Он понял, что сейчас лучше лечь спать, а утром встать пораньше. Написав «Mr.A», что идёт спать, и пожелав тому сладких снов «на будущее», Нил отложил телефон. На этом Джостен провалился в сон, а телефон несколько раз включился от сообщений его друга, последним с которых было: «Спокойных снов, лисёнок», спустя несколько секунд оно изменилось на «Спокойных снов, Нил». Но он уже был в странном полукошмаре.

***

На утро всё стало ещё хуже. Голова раскалывалась, а тело время от времени мелко подрагивало. Нил корил себя за то, что вчера не позвонил матери и не рассказал, что случилось в школе. Он попытался встать с кровати — получилось только с десятой попытки. Шатаясь, Абрам медленно дошёл до кухни, где вовсю что-то готовила мать. — Доброе утро, мам, — тихо сказал Джостен. Мэри повернула голову и окинула его оценивающим взглядом. — Что опять случилось? — Мне вчера на физре мячом в голову попали. Медсестра сказала, что может быть сотрясение. Мэри убавила газ на плите и подошла к сыну. Взяв Нила за подбородок, она повернула его голову сначала вправо, потом влево, другой рукой осторожно нащупывая затылок. — От тебя одни проблемы, — устало сказала она. — Поедем в больницу. Абраму стало стыдно. Он и так доставлял матери слишком много хлопот, а сейчас снова оказался причиной тревоги. Но сделать ничего не мог — это ведь произошло случайно. И без того у них был тяжёлый период. Мать переживала развод с мужем-тираном, который по совместительству был отцом Нила. Натан отказывался отпускать сына и продолжал бороться за право удержать его у себя. Но Абраму было уже не пять лет, а шестнадцать, и суд иногда всё же прислушивался к его мнению. Натан, однако, не сдавался. Он приезжал к ним, когда они жили на другой квартире, и не оставлял попыток вернуть контроль. Нилу пришлось трижды менять номер телефона, чтобы хоть как-то избавиться от навязчивых звонков отца. Когда мать отпустила его, Нил медленно развернулся и ушёл в комнату, придерживаясь за стену. Добравшись до кровати, он сел и на ощупь нашёл на стуле рядом футболку и штаны. Натягивая одежду, он пару раз промахнулся мимо рукавов и только зло выдохнул сквозь зубы. Мир плыл, будто его слегка раскачивали из стороны в сторону, и Нилу приходилось сосредотачиваться на самых простых вещах — вдох, выдох, шаг, ещё шаг. Он сел обратно на кровать, пережидая, пока головокружение утихнет, и упёрся локтями в колени. Из кухни донёсся звук посуды и приглушённый голос матери — она кому-то звонила. Скорее всего, в больницу. Или на работу, чтобы предупредить, что сегодня не выйдет. От этой мысли внутри неприятно сжалось. Ещё одна причина. Ещё один день, который крутится вокруг него. Нил опустил взгляд на свои руки. Они дрожали, совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы это заметить. Он сжал пальцы в кулаки, потом разжал — не помогло. В голове снова всплыл вчерашний удар, короткий свист мяча и глухой треск, словно кто-то резко выключил звук во всём мире. — Нил, — позвала мать из кухни. — Одевайся теплее. — Угу, — отозвался он, хотя не был уверен, что она его услышала. Он натянул худи и медленно поднялся. В прихожей пришлось задержаться, опершись плечом о шкаф, прежде чем решиться сделать ещё шаг. Квартира казалась непривычно тесной и шумной, даже несмотря на утреннюю тишину. Каждый звук отдавался где-то глубоко в висках. Мэри уже стояла у двери с сумкой в руках. Увидев его, она нахмурилась, но ничего не сказала — только подала куртку и помогла просунуть руки в рукава, чуть осторожнее, чем обычно. Это было почти неловко, и Нил снова почувствовал укол стыда. Они вышли из квартиры, и холодный воздух подъезда ударил в лицо, заставив его на мгновение зажмуриться. Впереди была больница, вопросы, осмотр и ожидание. Нил не знал, что именно их там ждёт, но почему-то был уверен: сегодняшний день точно не станет легче, чем утро.

***

В машине Нил почти сразу понял, что поездка будет ошибкой. Двигатель гудел слишком громко, дорога под колёсами отзывалась в голове тупыми толчками, а солнечные блики, пробивавшиеся сквозь лобовое стекло, резали глаза так, будто их нарочно направляли ему в зрачки. Он откинул голову на подголовник и закрыл глаза. — Не спи, — коротко сказала мать. — Если станет хуже — сразу говори. — Я не сплю, — соврал он, хотя граница между «не сплю» и «отключусь прямо сейчас» была пугающе тонкой. Каждый поворот отдавался тошнотой. Нил считал дыхание — раз, два, три — и старался не думать о том, как вчера после удара он ещё пытался делать вид, что всё нормально. Как смеялся, отмахивался, говорил, что «пройдёт». Теперь это «пройдёт» сидело в голове пульсирующим комком. Больница встретила их запахом антисептика и слишком ярким светом. Нил поморщился, едва переступив порог, и тут же пожалел об этом — виски сжало сильнее. Мэри заметила и положила ладонь ему на плечо, направляя к регистратуре. — Сотрясение, — устало сказала она, когда подошла очередь. — Удар по голове вчера, состояние ухудшилось. Медсестра бросила на Нила быстрый взгляд — задержалась на расширенных зрачках, на том, как он неровно стоит, — и кивнула. — Присядьте. Сейчас позовут. Скамейка была холодной. Нил сел, наклонившись вперёд, уперев локти в колени. Пол под ногами будто слегка покачивался. Он сжал челюсть, стараясь не показывать, насколько ему паршиво. Где-то неподалёку кто-то смеялся. Резко, громко. Звук прошёлся по нервам, как наждаком. — Мам, — тихо позвал он, сам не заметив, как это вырвалось. — Я здесь, — она тут же повернулась к нему. — Всё нормально? Он хотел сказать «да». Хотел, правда. Но язык словно стал тяжёлым. — Мне… немного хуже. Это «немного» было враньём, и они оба это понимали. Когда их наконец позвали, Нил поднялся слишком резко и тут же пошатнулся. Мир дёрнулся в сторону, и если бы мать не подхватила его под локоть, он бы точно снова сел — или упал. — Осторожно, — врач нахмурился, наблюдая за этим. — Проходи, парень. Кабинет был маленький. Белые стены, стол, кушетка. Нил сел, потом по просьбе врача лёг, стараясь не обращать внимания на то, как потолок будто медленно плывёт. — Как зовут? — Нил. — Сколько тебе лет? — Шестнадцать. Вопросы сыпались один за другим. Дата. День недели. Где он находится. Нил отвечал, но каждое слово давалось с усилием, словно он вытаскивал их из густой воды. — Тошнота? — Да. — Головокружение? — Да. — Потеря сознания была? Он на секунду задумался. — Не уверен. Врач переглянулся с матерью. — Похоже на сотрясение. Нужен осмотр невролога, возможно, КТ. Пока — покой, никакой школы и никаких нагрузок. Нил закрыл глаза. «Никакой школы» прозвучало странно пусто. Обычно это было бы облегчением, но сейчас внутри не было ничего, кроме усталости. — А если… — он запнулся, — если станет хуже? — Сразу обратно сюда, — ответил врач. — Или вызывайте скорую. Когда они вышли из кабинета, Нил чувствовал себя выжатым. Будто все силы остались там, на кушетке, под холодным светом лампы. Он медленно шёл по коридору, считая шаги, чтобы не сбиться. И где-то между вторым и третьим поворотом его накрыло внезапной, глупой мыслью: он даже не успел написать Mr.A. Телефон завибрировал, но Нил не стал его доставать. Он и так знал, от кого это. Сейчас у него просто не было сил держать ещё один разговор в голове. Коридор перед неврологией был тише. Людей меньше, свет приглушённее. Нилу это понравилось. Он сел на край скамейки, опершись локтями о колени, и уставился в стену напротив — там была трещина, тонкая и неровная, по ней было удобно водить взглядом, чтобы не потеряться в ощущениях. Мать отошла к окну, сделав вид, что проверяет что-то в телефоне. Она всё чаще делала так сегодня — оставляла ему пространство. Нил это замечал, хоть и не всегда понимал, почему именно сейчас это стало возможным. Голова снова начала давить изнутри. Не болью — тяжестью. Он медленно наклонился вперёд, пока лоб почти не коснулся ладоней. Мир сразу стал устойчивее. — Тебе плохо? — раздалось сбоку. Нил поднял взгляд. Рядом стояла медсестра, держа в руках его карточку. — Терпимо, — сказал он автоматически. Она прищурилась, будто не поверила, но ничего не стала уточнять. — Сейчас зайдёшь. Доктор свободен. Он кивнул и поднялся. В этот раз аккуратнее. Шаг, ещё один. Дверь кабинета была приоткрыта, изнутри доносился приглушённый голос. Мать подняла на него глаза. — Я буду здесь. — Я знаю, — ответил он и сам удивился, что сказал это вслух. Кабинет оказался меньше, чем предыдущий. Невролог — мужчина лет сорока — мельком посмотрел на Нила и жестом указал на стул. — Садись. Рассказывай. Нил сел. Стул был слишком мягким, и это сбивало. Он предпочёл бы жёсткий. — Удар по голове, — начал он, стараясь говорить ровно. — Вчера. Сегодня стало хуже. — Как именно «хуже»? Он задумался. Слова не сразу находились. — Шумно. Свет мешает. Иногда… как будто всё плывёт. Врач кивнул, делая пометки. — Головокружение? — Да. — Рвота? — Нет. — Сознание терял? — Не уверен. Врач поднял взгляд. — Ты вообще в чём-то сегодня уверен? Нил дёрнул плечом. — Не особо. Это был самый честный ответ за день. Невролог попросил его встать, пройтись по комнате, потом — дотронуться пальцем до носа, закрыв глаза. Нил справился, но слишком медленно. Он чувствовал, как за каждым его движением следят, и от этого становилось не по себе. — Сотрясение есть, — наконец сказал врач. — Выраженное. Госпитализация не обязательна, но режим строгий. Покой. Сон. Минимум экранов. Никаких нагрузок. Нил сжал губы. Последнее прозвучало почти нереально. — И если станет хуже, — продолжил врач, — не геройствовать. Понял? — Понял. Когда он вышел из кабинета, мать сразу посмотрела на него. Вопрос был в глазах, но она снова не стала торопить. — Сотрясение, — сказал он первым. — Сильное. Она выдохнула. Медленно. — Домой? — Домой, — подтвердил Нил. Они пошли к выходу. Уже почти у дверей Нил всё-таки достал телефон. Новое сообщение висело непрочитанным. Он не стал открывать. Просто убедился, что оно есть. Джостен уже не помнил как сел в машину, но понял это когда услышал звук только включившийся мотор. — Нил, мы ещё в магазин заедем, или тебе уже слишком плохо? — Мэри кинула быстрый взгляд на сына через салонное зеркало, выезжая с парковки. — Я в порядке, — методично ответил парень. И он не то чтобы соврал: ему действительно стало хоть и ненадолго, но лучше. Ехали они молча. Лучи солнца, которые будто стали в сто раз ярче, приносили ощутимый дискомфорт. Казалось, каждый из них отзывался ноющей болью где-то глубоко в голове. Резкие вспышки света проскакивали перед глазами, от них начинало подташнивать. Нил терпел, упорно убеждая себя, что это просто солнце — и, к слову, почти преуспел в этом. Заметив состояние сына, Мэри опустила автошторку. Джостен недоумённо уставился на неё — в его взгляде смешались замешательство, благодарность и усталость от этого утра. Тихое «спасибо» сорвалось с губ почти беззвучно. Он закрыл глаза, позволяя себе короткое облегчение. Спустя несколько минут машина остановилась. Нил уже рефлекторно потянулся к двери, но мать тут же шикнула на него. Он не сразу понял, что происходит, и только потом заметил красный свет светофора. Его бросило в жар — то ли от неловкости, то ли от резкой боли где-то справа, от которой он невольно поморщился. — Поспи немного. Я сама схожу, а то тебе, как я вижу, не очень хорошо. Нил лишь коротко кивнул, отвернулся от солнца и медленно провалился в сон.

***

Проснулся он от ощущения невыносимого жара. Хотя на улице была ранняя осень, казалось, будто стояло самое душное лето. Джостен открыл глаза, несколько раз моргнул и тут же почувствовал сильную тошноту. Машина уже почти заезжала во двор, и от этого ему стало немного легче. — Мам, — хриплым после сна голосом произнёс он, — который час? — 16:37. Ты как? Ничего не болит? — спросила женщина, ставя машину на ручник. — В целом нормально… — Нил осмотрелся, слегка потряс головой, пытаясь оценить своё состояние, и тут же понял, что это была ошибка: тошнота накатила с новой силой. Он судорожно вдохнул несколько раз, стараясь не показать, насколько ему плохо. Вскоре он вышел из машины и подошёл к матери, чтобы помочь донести покупки. Та, не споря, всучила ему самые лёгкие пакеты. Нил попытался возразить, но, встретившись с её взглядом, понял, что лучше промолчать. Когда они зашли в подъезд и подошли к лифту, стало ясно: он, как всегда, сломан. Пришлось подниматься по лестнице. Если для Мэри это было всего лишь неудобством, то для Нила эти несколько минут превратились в настоящую пытку. Его покачивало от боли и тошноты, но он упрямо продолжал идти. Мать шла чуть сзади, внимательно следя, чтобы он не упал. Когда состояние становилось совсем невыносимым, Нил начинал считать в обратном порядке от десяти — и, к его удивлению, это действительно помогало. Звон ключей. Два оборота. Открытая дверь. Для Абрама эти звуки звучали как спасение. Он отнёс пакеты на кухню и, стараясь выглядеть «нормально», насколько позволяли головокружение и слабость, добрался до своей комнаты. Казалось, будто он идёт по облакам: пол совсем не ощущался, словно его ноги не касались земли. Это сбивало с толку и пугало. Нил сел на край кровати, затем медленно опустился и наконец лёг. Вспомнив о сообщении, полученном несколько часов назад, Джостен разблокировал телефон и открыл всё ещё висящее в непрочитанных уведомление. Сердце не просто пропустило удар — оно будто вовсе остановилось. На экране было сообщение не от Mr. A, как он сначала подумал, а от отца. «Привет, мой дорогой сын. Надеюсь, ты не забыл про существование своего любимого отца. Думаю, мы скоро увидимся :)» Нила резко затошнило. Он перечитал сообщение ещё раз. И ещё. Надеясь, что сейчас появится второе — что это глупая, несмешная шутка. Но когда он зашёл в чат и увидел прикреплённую фотографию, где он и Мэри сидят в машине, ему стало по-настоящему страшно. С каждой секундой его словно выворачивало наизнанку. Руки дрожали, перед глазами плыло. Это уже не казалось последствиями сотрясения — это была чистая, оголённая паника. А если он меня заберёт? А если убьёт? Нил знал, каким будет его отец, когда наконец заберёт его у Мэри. От этой мысли холод пробежал по позвоночнику. Он не выдержит там и дня. Натан живьём сдерёт с него кожу. И на этот раз — по-настоящему.