Фарфоровая цепь

Изуку с силой захлопнул за собой дверь, повернув щеколду ободранного металлического замка. Разумеется, это не поможет, если Шота по‑настоящему захочет выломать дверь, что уже случалось, но замок давал парню чувство хоть какой‑то безопасности, даже если оно и было мнимым. Зайдя в комнату, парень осмотрелся. Узкая одноместная кровать была придвинута к стене. У её изголовья стояла небольшая серая тумбочка, которая полностью погрязла в разной мелочевке, вещах и мусоре. В противоположном углу комнаты стоял небольшой шкаф в цвете, а на полу лежал жёсткий ковер грязно‑зелёного цвета. Хотя возможно, ковер приобрёл такой цвет из‑за того, что Изуку частенько выливал на него разного рода напитки и не трудился вовремя их вытирать, но самого парня это на самом деле не особо волновало. Одежда, комками валяющаяся на полу, банки из‑под энергетиков, упаковки от еды, разбросанные по всей комнате. Всё лежало на своих прежних местах, из чего можно было сделать вывод, что во время отсутствия парня не происходило никаких внеплановых осмотров комнаты. Закрыв окна и задернув шторы, Мидория стянул с себя кофту, кинув её на пол перед кроватью. Вскоре туда же полетели смятые в один общий ком джинсы, футболка и носки. Полностью раздевшись и оставшись только в одних боксерах, парень завалился спиной на кровать, прикрыв глаза. Изначально он планировал вернуться домой и отоспаться как следует, но теперь оставаться в противной телу квартире не было ни единого желания. Всё помещение было пронизано историей из не самых приятных воспоминаний, так не дававших мозгу покоя. Перевернувшись на бок, Мидория с усилием потянулся к тумбочке, пытаясь достать лежавший на ней телефон. Минуту он пялился на открытый список контактов и, наконец, приняв решение, набрал нужный номер. — Ну что там у тебя? — раздался сонный голос на другом проводе. — Хей, Шинсо. Надеюсь, не отвлек? — Я тут, как бы, спать собирался, а так нет, конечно, не отвлек. — Ну извини, что я не такой как вы, сони, которым лишь дай возможность, так сразу дрыхнуть. — Ладно, хватит, — устало подвёл парень. — Зачем звонил? Надеюсь, это что‑то важное, и если это не так, то не сомневайся, я тебя просто… — Погуляй со мной, — не дал завершить собеседнику Мидория. — Ты серьёзно? Сейчас? — Да. — Нет. В мои сегодняшние планы не входило полночь шататься с тобой по городу, а потом убегать от стаи собак через весь район. — Но, Шинсо. — Вся игривость в голосе парня пропала, вмиг сделав его спокойным и тихим. — Мне правда больше некого попросить. В трубке повисло молчание, наполненное лишь тихим хриплым дыханием. — Хорошо, я приду. Не успел Изуку ответить хоть что‑то, как звонок оборвался. Не став терять ни минуты, он вскочил с кровати, пытаясь найти в своих завалах хоть насколько‑то чистую одежду. Поправив у зеркала волосы и пару раз пшикнувшись самыми дешёвыми духами, Изуку подошёл к окну, настижь распахнув его. Забравшись с ногами на подоконник, он повернул голову направо. В полуметре от окна к кирпичной стене здания была прикручена узенькая, уже поржавевшая от времени пожарная лестница, протянувшаяся с первого этажа по пятый. В повседневной жизни Изуку часто ею пользовался, но сегодня усталость взяла своё, и он решил войти домой как нормальный обычный человек. Похоже, зря. Непроизвольно опустив взгляд вниз, мир под ногами пошатнулся, от чего парень только крепче вцепился в оконную раму. Да, не очень‑то хотелось разбиться в лепёшку, по неосторожности упав с верхнего этажа. — Ладно, Изуку, не бойся. Мы проворачиваем такое почти каждый день — что может случиться сегодня? Наконец, собравшись с мыслями и набрав в лёгкие воздух, он с силой оттолкнулся ногами от подоконника, крепко хватаясь руками за холодный металл. Сердце всё ещё бешено билось в груди, и только ощущение узеньких ступенек под ногами успокаивало и придавало уверенности. Спрыгнув с последней ступени на холодный бетон, Мидория протёр руки, осматриваясь. На улице не было ни единого человека. И неудивительно: в такое время обычно даже самые заядлые трудоголики уже лежали дома в своих тёпленьких кроватках, видя десятый сон. Честно говоря, Изуку и сам был бы не прочь сейчас оказаться на их месте, так как такое понятие, как здоровый сон, уже давно обходило его стороной, но нет. Не тогда, когда ему всё настолько до дрожи мерзко, что все внутренности сами хотят выйти наружу; не тогда, когда по венам вместо крови словно течёт раскалённая лава; не тогда, когда собственные мысли в голове путаются настолько, что ты уже не отличаешь, что реальность, а что новые туманные видения, от которых всё больше хочется лезть на стену. Нет. Он не хочет спать. Засунув руки в карманы кофты, Изуку продолжал идти по тёмным улочкам, вдыхая прохладный воздух ночного города. Лёгкий ветер трепал волосы, выбивая пряди из небрежно уложенной чёлки, от чего те падали прямо на глаза, мешаясь. Пройдя пару кварталов, парень остановился у небольшой детской площадки. На другом её конце, у забора, стояла пара качелей, на которых, если присмотреться, сидела сгорбленная тёмная фигура. Изуку мысленно усмехнулся в голове. — Он всегда приходит. Подойдя к качелям и сев на соседнюю от уже занятой, парень стал немного раскачиваться, отталкиваясь носком кроссовка от песка под землёй. Спокойное молчание висело в воздухе ещё несколько минут, пока гость наконец не решился разорвать его. — Что? — начал Шинсо. — О чём ты? — Не придуривайся. Что на этот раз? — парень повернул голову, уперев требовательный взгляд в скрытый под капюшоном профиль друга. — Я знаю тебя как облупленного, и уж точно знаю, что ты не вырвал бы меня из дома посреди ночи, чтобы просто посидеть на детской площадке. — Хах, ты и вправду хорошо меня знаешь. Ярко‑зелёные глаза встретились с темно‑фиолетовыми, и этим взглядом было сказано всё. Как бы Изуку ни хотел, скрыть что‑то от Хитоши для него было практически невозможно. — Айзава? Из глаз напротив ушла бывшая там секунду назад теплота, превращаясь во что‑то новое. Ненависть, горечь, обида? Всё смешалось воедино, но было понятно одно: Шинсо снова попал в самую цель. — Не только, но и он тоже. Шинсо молча ждал, давая другу собраться с мыслями. — В принципе всё как обычно: «ты должен слушать меня», «я в этом доме главный», «приказывай мне тут». Наше стандартное общение, не больше. Изуку сделал паузу. — Но сегодня он стал приёбываться ко мне с этой чёртовой UA и с тем, что он, как мой «классный руководитель», не потерпит прогулов. Весь спокойный тон парня испарился, наполнившись ядом и желчью. — Классный руководитель, боже мой! Этот гандон нашёл новый способ, как добраться до меня. — Тогда почему ты не учишься у Влада Кинга? Говорят, у него в классе есть парочка свободных мест. — Я и должен был учиться у Влада, но Айзава поставил условие: либо он, либо мне стоит попрощаться с UA. Я думал, что это просто запугивание и он не станет брать меня в свой «идеальный класс» и рушить себе статистику, но какое было моё удивление, когда в первый учебный день моим классным руководителем представился никто иной, как про‑герой Сотри голова. Знал бы я, как всё выйдет, лучше бы подал документы в Шикецу. — Вот же ублюдок, — Шинсо сжал в кулаках спрятанные в карманах руки. — Ни себе ни тебе нормально жить не даёт. — И не говори. Если в начале года он ещё вел себя нормально, и у меня даже были надежды, что всё пройдёт не так уж плохо, то, пожалуй, мне стоит рассмеяться в лицо своей прошлой версии. Сейчас он придирается ко мне во всём, отчитывает за каждую мелочь и придумывает поводы для выговоров без повода, уже даже не скрывая особого отношения ко мне. Это… это так бесит. Я просто… Ты, наверное, уже устал вечно слушать про него? — Нет. Я сам всегда говорил, что готов выслушать тебя в любой момент и свои слова держу. — Спасибо. Уголки губ парня приподнялись в тёплой улыбке. — Мне и правда стало легче. — «Не только». Кто ещё? — Харудо. Сбоку послышался недовольный вздох Шинсо. — Опять он. — Я не могу понять, чем тебе он так не нравится? Он правда очень хороший. — Конечно, конечно. Что у вас опять случилось-то? — Честно говоря, я не очень хорошо всё помню. Возможно, это из‑за того, что я был слегка накурен, но уже не важно. В общем, суть была, кажется, в том, что я начал проводить с ним меньше времени, реже писать, разговаривать и т.д. И ведь даже не поспоришь, ведь я сам решил начать немного отдаляться от него. Я, конечно, знал, что ему это не очень понравится, но и не думал, что он начнёт воспринимать всё настолько в штыки. — И что планируешь делать? Пойдёшь мириться? — Даже не знаю. С одной стороны и нужно, а с другой… как тяжело, — Мидория прикрыл глаза, приложив ладонь к лицу. — Да ладно, не парься так. Всегда мирились, и в этот раз помиритесь, просто подожди немного. — Да, наверное, — окончание фразы получилось очень невнятным из‑за помешавшего ему зевка. — Куда спать пойдёшь, или завтра днём отоспишься? — Не, завтра я иду в школу. — Школу? Я думал, ты, наоборот, чтобы всех позлить, намеренно перестанешь туда ходить. — Чтобы меня отчислили? Нет уж, тем более я и там найду способ кое‑кого позлить. Я, кажется, забыл сказать, что завтра меня вызвали на личный разговор с директором. Шинсо громко усмехнулся. — Не завидую ему. — О чём ты, Шинсо, ты же меня знаешь, — губы Мидории растянулись в хищной ухмылке. — Всё будет на высшем уровне.