Либерозис

Потери памяти перестали быть обыденностью. Это мучительно. Когда ты запоминаешь каждое путешествие, каждый новый друг оставляет огромный след глубоко в душе. Он становится частью памяти. Казалось бы, что плохого в том, чтобы помнить дорогих людей? Или… даже не людей? Нести в себе частичку этого «чего-то» очень близкого. Разве это не хорошо? Нескончаемые муки. Поджав колена поближе к груди, Лололошка пододвинулся к холодной, шершавой коре дерева. Он всё время пытался угнаться за воспоминаниями, за возможностью помнить и запоминать, а самое главное – не забывать. Парень был уверен, что готов. Однако сейчас понимает, какова эта ноша на самом деле. Проблема даже не в том, что он не сможет встретиться вновь с теми, кого знал, а в том, что большинства из них больше не существует. Некоторые так далеко, что не дотянуться даже сквозь миры. Но в основном, все из них давно мертвы. По щеке скользнула слеза. Иногда в голове появляется мысль, почему именно он стал жертвой нескончаемого цикла с повторением одного и того же раз за разом: сначала ты находишь друзей, а после – теряешь. И это длится веками. Послышался шорох. Лололошка мгновенно взялся за рукоять меча мёртвой хваткой и оторвался от земли. Только появляется свободная минута, он тут же тратит её на попытки понять себя. Вероятно, это всё влияние антискинтовых монстров. Это от них его искра ослабла, и каким-то образом повлияла на выработок гормонов. Откуда столько монстров? Ещё и земля подло задрожала, напоминая, в каком состоянии сейчас находится этот мир. Вопрос за вопросом, как каждая из тварей одна за другой растворяется в воздухе от уверенных взмахов мечом. Вместе с ними ушла и часть мыслей. Каждый взмах меча на мгновение открывал душу, высвобождая десяток за десятком угнетений и мыслей. Шар, который мог вот-вот лопнуть, сдулся. Это к лучшему. Пора к Джону. Это всё слишком странно, пугающе. Вот кто-кто, а он знает, что делать. Он обязан знать. Эту проблему нужно решать уже, иначе этот мир скоро тоже растворится в пустоте, как эти монстры минуту назад. Он в самом начале был на волоске. Сейчас всё куда хуже. Джон в своей новой лаборатории, нужно туда. Чем быстрее, тем лучше. Иначе он снова потеряет. Создаётся впечатление, что это произойдёт не то, что скоро… А сейчас. Вдруг Джон не успеет ничего сделать или посвятить в курс дела? Он что тогда, даже не попрощается с друзьями? «Попрощаться». Какое мерзкое слово. Нет, это же бред... Они прибыли сюда месяц назад, если не больше, да и Джон с самого начал что-то изучать. Он определённо уже составил план, а может даже тайком начал что-то решать. Ночь была глубока и бездонна. Чёрное небо украшали звёзды, и под лунными лучами всё должно было бы быть романтично, легко, но… они будто только подливали масла в огонь. Вонзались чуть ли не в самые сокровенные места в душе. —Как не придумал?! Джон лениво перекатился на уютном диване, который расположил посреди своей лаборатории. Парень в синих очках смотрел на него в ступоре. —Что значит «как»? Не «как», а «почему»! Отвечу: не счёл необходимым. —Ты… Ты сейчас прикалываешься? — нервно мотая головой произнёс Лололошка. Его собеседник даже не соизволил сказать это в глаза. Это невежество. Это неуважение. — То есть, ты так долго торчал здесь… Зачем тогда? Ради чего это было?! Ты с самого начала ничего не делал?! —Ло, ну не начинай! — простонал Харрис. — Тебя так волнует судьба этого мира? Мысли скрутили на ноль, выставили минимальную громкость. Громче слов Харриса ничего не было. Харрис звучал громче. —Как ты можешь это говорить?.. —Да легко. Тем более, что его судьба предначертана уже давно. Мы просто удачные свидетели… Да и мы с тобой уже и так сделали всё, что могли. Где-то, даже неглубоко в душе, парень понимал Джона. Он не мог злиться в полной мере. Он ведь не слепой. Он тоже всё видит. Понимает. Но так не хочется понимать. —Я тебе не верю… — Лололошка сомневается в своих же словах. Он в них не верит. Это говорит страх, что крепко обнял со спины. —Пф. Ну и не верь. Джон, всё так же лёжа на диване затылком к другу, просто пожал плечами и продолжил читать какую-то книжку. Ещё и беззаботно закинул ногу на ногу. —Нет… Два шага назад. Истерика была недалеко. Вот-вот настигнет. —Ты же такой умный, так придумай что-то! Ты даже лабораторию здесь обустроил! Это же не просто так?! Это несправедливый конец. —Конечно, не просто так! Я тут изучал материалы, всё-таки. Лололошка собирался что-то предъявить, слова уже скомкались в горле и спорили, кто выйдет первым, но Джон их заткнул. Он поднял указательный палец и, покачивая им в стороны, зацокал языком. —Не перебивай меня! Лаборатория мне с самого начала нужна была не для спасения мира, потому что я знал, что его не спасти. Так само, вообще-то, как и ты. Лололошка промолчал, сжимая кулаки до красных отметин на коже. —Ну ты же вроде не тупой… По крайней мере, не такой тупой. Сам же всё видишь, Лошик! Мразь… Нет. Джон прав. Прекрати себя обманывать. Не все миры можно спасти. —Не все миры можно спасти, — Харрис повторил мысли двойника, — хватит тебе пытаться удовлетворить свой синдром спасательного круга и смирись! Мы здесь ничем не поможем, и не помогли бы. —«Смирись»?.. — повторил первый, подняв растерянные, мокрые глаза. —Угу. —А Гелиас? Астрикс?! Я не могу их здесь оставить! — слова разлетелись по холодному помещению, заставляя некоторые колбочки зазвенеть. —Не можешь? Других же как-то оставлял. Лололошка пошатнулся. Последняя фраза остриём вонзилась в сердце. Оставлял. —Ло, они не мироходцы, — продолжил Джон, — что ты от них хочешь? Ты не вытащишь их, и не спасёшь. Никак. Смирись, я тебе говорю! Заткнись. Заткнись. Заткнись. Не произноси эти слова. Слишком долго он пытался игнорировать нытьё в конечностях, и в какой-то момент тело сдалось без разрешения хозяина. Он упал на колени. Но Гелиас… Его колкие шутки всегда могли разрядить обстановку! Как же их будет не хватать… И его длинные, непривычного красного цвета волосы, как огонь надежды сияли под солнцем. А Астрикс? Именно благодаря ей в первые же минуты Лололошка не отправился в бессознание от подлого удара со спины от какого-то бандита. Оставить их? Харрис вдруг потянулся, и привычным колесом спрыгнул с дивана. —А это, кстати, уже скоро. —Скоро?.. — он поднял расплаканные голубые глаза на Джона. — Ты про… Пол завибрировал. Это было сильнее лёгкой тряски на улице. Намного. Со стола упали какие-то записи, и колбочки, что, приземлившись, с треском разбились. По коже прошлись мурашки. —Ага, оно самое. А, я думаю, ты понимаешь, что… —Я не успею попрощаться?.. Харрис помахал головой. — Не-а. Джон снова потянулся, и, кажется, ожидая чего-то грандиозного, рывком встал на руки. Лололошке определённо завидно его способу жизни: ни к кому не привязывается, и ни в ком не нуждается. Сам решает, что ему делать. Никого не слушает. И отпускает всё тоже намного легче. Внезапно Харрис выпрямился. Он углубился куда-то за свою лабораторную стойку, и его макушка ускользнула вниз уже за миг. —Симпапусик, на, — Джон протягивал ему стакан с прозрачной жидкостью. Вода! Во рту была настоящая пустыня. Ло вцепился в стакан, жадно глотая прохладную, жидкую эйфорию. —Спасибо… Ты не представляешь, как долго я не пил воду. —А это не вода. Стакан исчез из руки быстрее, чем тот успел сообразить. Это Харрис забрал. И вдруг Джон бросает этот стакан через плечо. Стекло разбилось о стену с громким треском. —Что? Что ты мне дал?! —Снотворное. В глазах резко потемнело. Тело словно провалилось в пустоту. Голос сверху оставил после себя эхо в глубинах сознания. Последним парень ощутил мягкие, и в то же время очень далёкие прикосновения к плечам, а затем… ничего. Лишь бездонная пустота, уходящая вдаль. Кажется, он только что уснул, а на фоне что-то тряслось, шумело, гудело и разбивалось. А сейчас тишина. Но и тишине был предел. Уже за мгновение уши налились звоном, будто в них засунули по свистку и начали дуть. Ещё через мгновение глаза заныли, а веки потяжелели. Что же случилось? Из-за резкого провала в сон, сейчас он едва помнит, что было до этого. И вдруг парень подорвался. Астрикс! Гелиас! Проморгавшись и протерев глаза, которые измучились и сейчас пытались привыкнуть к странному свечению, Лололошка обнаружил себя в неизвестном месте. Непривычно современном: настенный телевизор, большая уютная кровать, на которой он сейчас сидит, картины, ламинатовый пол… Но ни намёка на хоть какие-то Колизеи. Или на его друзей. Он вспомнил. Парень упал на подушку и громко выдохнул. Как бы он ни старался, никуда он от себя не денется. Сколько можно? Ло глухо закричал в подушку. Звук сорвался сам, по инерции. Всё мерзкое вышло вместе с криком, всё лишнее осталось в нём. Вот только теперь першит в горле. Силой, он заставил себя переключить мысли. Нужно. Нельзя пускать всё на самотёк, запустится необратимое. Где сейчас Джон? Как будто могло быть иначе. Его снова нет. Снова оглядев себя, подвигав конечностями, чтобы убедиться в новой реальности, он думает. Сложно поддаваться мыслительным процессам после пробуждения. Будь он сам, не оказался бы в мягкой постели. Не проснулся бы в обустроенной квартире. Харрис обязан быть в этом мире. И что-то машинально подстрекало встать и найти его. Это что получается, пора начинать... новое приключение? В груди больно укололо, и лицо голубоглазого аж скривилось. Он всё вспоминал своих друзей. Мёртвых друзей. Мысли лезли в голову сами. Вот так брать и начинать приключение, зная, что он даже не видел их смерти… Как-то это… больно. Намного легче было бы, если бы сейчас он потерял память. Совесть бы тогда так не грызла. Сколько он спал? Тёплое одеяло не пускало. Однако выбора нет. Тело не стояло ровно. Всё время куда-то пошатывалось, припадая к стене. Кухня оказалась совсем рядом, почти противоположная дверь. Парень выглянул в окно рядом с кофейным столиком, что у дивана, и вид неожиданно показался ему знакомым: воспоминания об Аллотере вспыхнули яркой искрой. Воспоминания о ночной Аллотере. Только слишком много людей. Всплыло две мысли: сейчас либо ночь, либо здешний мир погружён во мрак. Город гудел как улей. На ночь не похоже. Скорее, наоборот – на час пик. Скоростной транспорт, люди, которые куда-то спешат, машины, поезда, не касающиеся рельс, билборды на каждом шагу... Сплошной шум. В таких мирах Лололошка не был довольно давно. Куда можно так спешить? – так думал он. И не мог понять. Самым выдающимся здесь было, конечно же, освещение. Весь город сиял в ярких неоновых красках. Жители с умом отнеслись к своему положению, и превратили свет не просто в источник, а в отражение величества. Говорить о зданиях, чьи верхушки касались неба, вообще не стоило. Завораживающе. ... Неуютно. В животе вдруг заурчало. Блять. Нужно выйти. Хочется, не хочется, а надо найти работу. Нужны деньги. Парень надеялся, что выйдя на улицу – негатив покинет его, испарится, станет частью бешеного потока жизни на улице, а сам он вновь станет собой. Прежним. Думал, его обворожит красота города, краски, цвета, неон – и всё. Но переступив порог подъезда, его окутало новой волной тоски. Грудь снова щемит, а мысли мучают. Они пожирают, издеваются, терзают совсем не жалея, словно бьют кнутами. Поддельно. Всё поддельно. Красота, смех, безликие люди. Это фоновый шум, массовка в каком-то фильме, где даже Лололошка является одной из декораций. Шаги были доведены до автоматизма. Гудящий город был ничем в его глазах. По крайней мере, сейчас. Он... он не в том состоянии. Внезапно билборды замигали. На некоторых высотках воспроизвелись помехи. Большинство людей притихло, остановилось. А Лололошка, как потерянный ребёнок, присоединился к ним – интерес победил. Он помахал головой, пытаясь понять, что вообще за шумиха вокруг поднялась. Брови у него свелись к переносице, уровень насторожённости вырос. —Что, новость важная какая-то? — послышалось в толпе. Чёрт. Раз уж он здесь, в новом мире... Парень прислушался к разговорам. Это обязательно. Это прекрасный момент узнать, куда он попал. Выцепить что-то, что сможет ему пригодиться, чтобы влиться. —Небось лотерею какую-то запустили. —Или автокар новый сейчас рекламировать начнут. —Задолбали уже со своими рекламами! —Мне к бабушке надо успеть, пойдём, не стой! Все разговоры были ни о чём. —А вдруг сам Регнатор? Сердце громко стукнуло в рёбра. «Регнатор». Какое-то новое слово. —Чтобы правитель? Дура, что ль? Регнатор – правитель. Действительно напоминает Аллотеру… Лололошка невзначай усмехнулся от этого. В предвкушении, он поправил наушники. В один момент блики прекратились, и в воздухе воспроизвелась картинка. Чёткая, яркая картинка. Ноги резко подкосились. Он чуть не поперхнулся воздухом. Неужели глаза не обманывают? Или это галлюцинации после снотворного? —Всем жителям Астреона доброго времени суток! — прозвучало отовсюду. Лололошка дёрнулся и замотал головой. Он так и не понял, откуда шёл звук. Но это неважно. Уже неважно. Его даже не волновал новый термин, ведь на экране был… он. Вот ты где. —Представлюсь коротко. Я – JDH… Не галлюцинация. Когда он успел? Неужели Лололошка так долго спал? —Я, стоит признаться, из другой вселенной! Придурок! Ло сжал кулаки. Зачем?! Если бы он только мог ему сейчас врезать. Косточки на руках заболели только от мысли об этом. —И я – учёный, которому вы никогда не найдёте замены. Хвастаться Джон умеет, Ло это знает... Что-то никогда не меняется. —Ровно через неделю я лично проведу конференцию, в которой расскажу о не менее важных вещах, чем выборы Регнатора! Толпа вдруг зашевелилась и стала перешёптываться. —Что за фрик? —Та ну чего, интересно же! —Внимания захотел. Обычный мироходец, а миры вселенными называет. У Ло кипело нутро. Его переполняла злость, руки тряслись, и одновременно с этим его сковал страх. Джон кокетливо взглянул в камеру из-под очков и продолжил. Этот его «особенный» взгляд. —Она пройдёт вживую, в зале главного центрального театра. Спросите, на какую тему? Ну… Все же хотят знать устройство перемещения между мирами? Мироходцев, нынче, много. — Его тон красиво изменялся в ходе монолога. — Вы путешествуете по мирам, и думаете, что можете побывать везде, ведь вы мироходец! Но слышали ли вы когда-то о концепции мультивселенных? Никогда не задумывались, что существует мир, который является копией вашего? Мир, где живёт ваша копия? Как же вкусно он льёт в уши. А ведь многие действительно заслушались. Лололошка видит, как у людей по-детски сверкают глаза. И правда, тему он выбрал знакомую, вкусную. Очень даже. А жевать её можно вплоть до бесконечности. Без разницы. Люди дослушают и проглотят всё до конца, всё ожидая услышать что-то невероятное. Они даже не знают, что на самом деле это не так сказочно. Дослушивать парень не стал. Это будет долго. Тем более, вышел он по другой причине. С Харрисом ещё будет разговор. Идиот. Когда-нибудь он всё же доиграется. Устроить такой цирк в незнакомом мире – верх полоумия. Безусловно, можно любить внимание и набивать себе аудиторию, но это всегда имеет риски.

***

Какая важность денег, каков их вес в сравнении со вселенной? Смотря на бумажки почти сквозь, мимолётная радость от их шелеста с каждой секундой испарялась и улетала на ветру. Глаза время от времени отвлекались на неоновые лучи. Постеры, анимации, шум – город был полон этого. Звук перестал пугать, а принцип его появления оказался до глупого прост: по улицам беззвучно летали дроны, воспроизводящее раз у раз рекламу. Помимо этого, рецепторами не раз были учуяны приятные запахи, которые появлялись во время её озвучки. Шум постепенно становился частью чего-то обычного и будничного. Пора домой... Часть тревог ушло. Дыхание стало ровным, хотя ещё несколько часов назад его ладони буквально потели от тревоги. Но как не одно, так другое. Как не ментальное, так физическое состояние хромает. Чертовски ломит ноги, гудит в голове, суставы крутит. Словно тело за пару циклов сна постарело на десяток лет. Ловить шелковистые порывы ветра будоражило до мурашек, хоть и не помогало очистить разум полностью. Где Джон? Где его искать? Он сам объявится? Может, вообще вернётся в квартиру? Мироходец еле сдержал улыбку от своей абсурдной мысли. Пакет с едой в его руке покрутился: туда, сюда. Он вытащил из кармана кофты ключ-карту, что слишком заметно лежала на кухонном столе сегодня, и поднёс к экрану. Плечом парень опирался о стену. Слишком устал, чтобы на ногах держаться. Замок щёлкнул. С плеч будто упал камень. Наконец-то. Тело уже предвкушало под собой мягкую постель и то сладкое чувство эйфории от падения на неё. Разувшись, встряхнув волосы и глубоко выдохнув, он прошёл внутрь. Продукты надо положить в холодильник, и потом… Он дёрнулся, остановившись в проходе. Его встретил внезапный голос. —О! Хм… Ты как-то поздно. Парень тут же застыл. Долго искать не пришлось.