Пепел памяти

Малфой Драко вынырнул из окружающей его темноты. Первым пришло ощущение собственного тела. Блядская боль. Глухая, расползающаяся по мышцам. Словно его избили десятком бладжеров единовременно — по рёбрам, по плечам, по вискам. Шея ныла. Пальцы ломило. Даже веки казались тяжёлыми. Во рту — сухость, как после недели в пустыне. В голове — шум. Резкий, болезненный. Постоянный гул, словно где-то за стенами работал плохо настроенный механизм. Он не сразу открыл глаза. Сначала попытался понять, где находится. Постель — слишком знакомая. Запах — холодного шёлка, старого дерева, чего-то едва уловимо травяного. Его спальня. Мэнор. Драко резко распахнул глаза. Потолок — тот самый, с резной лепниной. Свет мягкий, утренний, пробивающийся через сдвинутые шторы. Как он здесь оказался? Малфой медленно приподнялся на локтях — и тут же тихо выругался сквозь зубы. В висках застучало. Память была как зажёванная плёнка. Последнее, что он помнил отчётливо, — гостиная Нотта. Яркий свет, смех, который вдруг стал раздражать. И странное ощущение, будто воздух стал гуще. Потом внезапно его накрыла паника. Сердце начало колотиться так, словно пыталось проломить рёбра. Воздуха не хватало. Голову пронзила боль — острая, давящая, как если бы кто-то изнутри расширял череп. Драко помнил, как пытался встать. Как Тео что-то говорил. Как вокруг стало слишком громко. А дальше — провал. Он медленно перевёл взгляд в сторону окна. И замер. В кресле сидела Гермиона. Она спала. В позе человека, который слишком долго держался и просто отключился. Голова склонена к плечу, волосы рассыпались по спинке кресла. Руки аккуратно сложены на коленях. Она была здесь. В его чёртовой спальне. Свет мягко падал на её лицо, подчёркивая усталость — тени под глазами и бледную кожу. Драко несколько секунд просто смотрел, замерев и затаив дыхание. В груди что-то неприятно сжалось. Малфой не помнил, чтобы звал её. Последнее, что он точно помнил, — что не хотел её видеть. Не хотел сеансов. Не хотел этого взгляда, который видел его насквозь. Значит… Хренов предатель Нотт. Привычно вспыхнуло раздражение, но так же быстро погасло. На злость сейчас просто не было сил. Он осторожно опустил ноги на пол. Каждое движение отзывалось тупой болью в мышцах. На прикроватной тумбочке стоял стакан с водой. Драко жадно выпил её одним глотком. Сухость не прошла полностью, но стало немного легче. Драко снова посмотрел на Грейнджер. Она всё ещё спала. Он мог разбудить её. Мог сказать что-то колкое. Мог потребовать объяснений. Но не стал. Вместо этого он просто изучал её лицо — так, будто видел впервые. Малфой снова видел перед собой привлекательную женщину — не целителя, не звено ритуала. Это блядски раздражало. Он провёл ладонью по лицу — и замер. Кожа на висках была гладкой. Он вдруг отчётливо вспомнил ощущение собственных ногтей, вцепляющихся в кожу. Провёл пальцами снова. Ничего. Она залечила царапины? Внутри поднялась тяжёлая, неприятная волна. Стыд? Нет. Скорее осознание. Драко пытался сбежать, игнорировать, заглушить, А в итоге всё равно оказался здесь. В своей постели. Под её присмотром. Он опёрся ладонями о край кровати, пытаясь восстановить хронологию. Паника. Головная боль. Шум. Вспышки света. Значит, эмоции и собственная магия снова дали сбой. Драко закрыл глаза и сделал осторожный вздох. Комната не дрогнула. Стёкла не задрожали. Тишина была настоящей. Он снова посмотрел на Грейнджер. И впервые подумал не о том, как уйти. А о том, сколько ещё раз она сможет приходить вот так — после его срывов — прежде, чем однажды решит, что с неё достаточно. Он двигался медленно, стараясь не издавать ни единого звука. Пол под босыми ногами казался холоднее обычного. Колени предательски подрагивали — тело всё ещё не до конца слушалось. Драко бросил последний взгляд в сторону кресла. Она, слава Мерлину, не проснулась, а он не был уверен, что сейчас способен на разговор. Дверь спальни закрыл почти беззвучно. Коридор встретил его тишиной. Слишком мирной для человека, который, по ощущениям, пережил внутренний обвал. До гостевой ванной Драко добрался, держась ближе к стене. Голова всё ещё гудела, но уже без режущей боли. Он включил душ, настроив максимально холодную воду. Струи ударили по коже, заставив резко вдохнуть. Холод собирал мысли. Смывал остатки сна. Возвращал ощущение границ тела. Он упёрся ладонями в плитку и закрыл глаза. Сколько времени прошло? День? Сутки? Несколько часов? Память упорно молчала. Когда Малфой вышел, обмотав полотенце вокруг бёдер, кожа покрылась мурашками, но внутри стало немного спокойнее. Оделся он просто — серая футболка, тёмные брюки. До кухни добрался уже увереннее. — Миппи, — коротко сказал он. Домовой эльф появился мгновенно, с хлопком. — Мастер Драко проснулся! — радостно пискнула она, но тут же сбавила тон, заметив выражение его лица. — Миппи принесёт еду. — Спасибо. И воды. Через минуту перед ним стояла тарелка с горячим омлетом, тосты и большой графин воды. Он сел за стол и сделал первый осторожный глоток. Миппи внимательно наблюдала за ним. — Мистер чувствует себя лучше? — спросила она осторожно. — Сколько? — перебил Драко. Эльф сразу поняла вопрос. — Мистер был без сознания один день и половину следующего. Почти тридцать шесть часов. Ложка замерла в его руке. — Что? — Мисс Грейнджер всё время находилась рядом, — продолжила эльф. — Покидала комнату лишь ненадолго. Вчера дважды приходил мистер Нотт. Ёбаных тридцать шесть часов. Он сжал челюсть. — Она… спала? — Немного, сэр. В кресле. Отказалась покидать вас надолго. Драко медленно выдохнул. И она просидела рядом всё это время. Просто потому что… Что? Он отставил тарелку. Аппетит внезапно пропал. — Она уже проснулась? — спросил, не поднимая взгляда. — Нет, сэр. Мисс Грейнджер всё ещё отдыхает в вашей спальне. Драко кивнул. В груди разлилось странное, тяжёлое ощущение. Не благодарность — он не был уверен, что способен её испытывать. Не вина — хотя оттенок вины был. Скорее… понимание. Он пытался сбежать. Игнорировал сеансы. Глушил симптомы. Делал вид, что справляется. А в итоге потерял сознание на полтора дня — и именно она собирала его по кускам. Драко резко поднялся со стула, в глазах снова потемнело. Он сделал глубокий вдох и попросил: — Если она проснётся, скажи, что я в саду. — Да, сэр. Он медленно вышел из кухни, радуясь, что дрожь в коленях прошла. Тридцать шесть часов. И всё это время она оставалась тут. В его комнате. С ним. Несмотря на то, что он сделал всё, чтобы её оттолкнуть. Погода была неожиданно мягкой. Солнце стояло высоко, но не палило — тёплый свет рассеивался по саду, отражаясь от светлой гальки дорожек. Лёгкий ветер шевелил кроны старых деревьев. Всё вокруг выглядело умиротворённым. Он сидел на любимой скамье Нарциссы — в глубине сада, у розовых кустов. Здесь всегда было тише, чем у парадной части поместья. Мать называла это место «углом для раздумий». Но мысли сегодня его не слушались. Тело всё ещё отзывалось тяжестью. В груди зияла пустота после магического истощения. Малфой услышал шаги раньше, чем увидел её. Он выпрямился. Гермиона медленно шла по дорожке, не торопясь. Без папок, без заметок — только небольшая кожаная сумка через плечо. Волосы убраны небрежно, будто она не придавала значения своему виду. Девушка остановилась на расстоянии нескольких шагов. — Доброе утро, — сказала она спокойно. Он едва заметно кивнул. — Как ты себя чувствуешь? Драко ожидал другого. Замечаний. Лекций. Сдержанной ярости за сорванные сеансы. Но в её голосе не было давления. Простой вопрос. Он внимательно посмотрел на неё, словно пытаясь найти скрытый смысл. — Как будто меня переехал Хогвартс-экспресс, — сухо ответил Драко. Её губы дрогнули. Грейнджер присела на край скамьи, оставляя между ними пространство. — Головокружение? Шум? Тремор? — Шум есть. Но терпимый. Она кивнула, будто фиксируя информацию в памяти. Птицы где-то в глубине сада щебетали слишком жизнерадостно. — Можно провести диагностику? — спросила Гермиона. Он резко развернулся и посмотрел на неё. — Ты спрашиваешь разрешения? — Да. Драко невольно усмехнулся. Он медлил. Внутри поднялось привычное желание сказать «нет». Из принципа. Из упрямства. Чтобы хоть что-то оставить под контролем. Но ощущение пустоты в памяти было слишком свежим. — Валяй, — сказал он наконец. Гермиона достала палочку и тихо пробормотала заклинания. Нити магии мягко заскользили по нему, проверяя. Драко ощущал это, как прохладный ветер по коже — не вторжение, скорее аккуратное считывание. Она сосредоточилась. Её лицо стало серьёзным, но на нём не было тревоги. — Ядро истощено, — произнесла она спустя минуту. — Но стабильно. Он уловил эту паузу. — Значит, я не взорвусь сегодня? Гермиона опустила палочку. — Не сегодня. Тишина снова повисла между ними. Он ожидал продолжения. Фразы о безответственности. О том, что игнорировал симптомы. О том, что алкоголь — худший возможный выбор. Но она лишь смотрела на сад. — Тео сказал, ты был у него пару недель, — произнесла Гермиона спокойно. — Был. — И? Он пожал плечами. — Так было проще. — Проще — не равно безопаснее. Драко поджал губы. Вот теперь. Давай, Грейнджер, валяй. — Ты хочешь сказать «я предупреждала»? — тихо спросил он. Она повернула голову. — Нет, — и это «нет» прозвучало вполне искренне. — Я хочу понять, что именно тебя довело до такого состояния. Драко отвёл взгляд. Ответ был простым. Он пытался жить так, будто ничего не происходит. Будто он не сосуд. Будто их связь — лишь теоретическая конструкция. Будто не теряет контроль. — Всё произошло внезапно, — сказал Драко после паузы. — Паника возникла без какой-либо причины. Она будто усилила шум. — Причина была, — мягко возразила она. — Просто ты её игнорировал. Он скептически усмехнулся. — Ты всегда права? — Нет. Но в этих вопросах — чаще, чем хотелось бы. Солнце сместилось, и тень от дерева легла на её плечо. Драко посмотрел на неё внимательнее. Гермиона не выглядела сердитой. Уставшей — да. Нервной — возможно. Но не злой. И это почему-то выбивало его из колеи сильнее, чем если бы она давила. — Ты просидела здесь тридцать шесть часов, — сказал он тихо. — Зачем? Она не сразу ответила. Провела взглядом по линии роз, на которых уже появились первые бутоны, напитанные магией. — Потому что ты был нестабилен. — Это профессиональный ответ. Гермиона приподняла бровь. — А какой ты хочешь? Он не нашёл, что ответить. Драко вдруг ясно понял: если бы она не пришла, всё могло закончиться иначе. Он осознал, что не мог отмахнуться от этого факта. Сад оставался таким же тихим. Только внутри него что-то постепенно переставало сопротивляться очевидному. Гермиона некоторое время молчала, словно взвешивая, с чего начать. — Нам нужно вернуться к сеансам, — сказала она наконец. — Регулярным. Без длительных перерывов. Сейчас это уже не рекомендация, Драко. Это необходимость, если мы хотим стабилизировать твоё состояние. Драко усмехнулся краем губ. Ветер пошевелил листья над их головами. Парень провёл ладонью по скамье, ощущая под пальцами тёплое дерево. — Кошмары вернулись? — спросила она. Он качнул головой. — Нет. Это было правдой. Ночами он спал без сновидений. — Панические эпизоды были до вчерашнего? — продолжила она. Драко медлил. Потом выдохнул. — Да. Гермиона посмотрела на него внимательнее. — Почему ты не сказал? Он встретил её взгляд. — Потому что я не хотел, чтобы это стало ещё одной галочкой в списке «Малфой разваливается». В её глазах мелькнуло что-то — не жалость. Скорее понимание. Она не отвела взгляд. — Тео сказал, ты утаил ещё кое-что, — произнесла девушка тихо. — Что магия… не всегда тебя слушается. Драко напрягся. Это было тем самым. Самым неприятным. — Это преувеличение. — Насколько? Он молчал. Внутри всё сжалось тугим узлом. Признать это вслух означало сделать проблему реальной. Малфой смотрел на сад, на идеальные линии подстриженных кустов, и вдруг сказал: — Иногда простые заклинания не срабатывают с первого раза. Она не перебивала. — Иногда — со второго. Бывает, что… — Драко запнулся, — я чувствую импульс, а он гаснет. Повисла пауза тяжелее предыдущих. — Как давно? — мягко спросила Гермиона. Парень усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Полтора месяца. Примерно. Гермиона почти не изменилась в лице. Но он увидел, как напряглись её пальцы. — Полтора месяца, — повторила она. — Для меня это самое смешное, — продолжил он с холодной иронией. — Чистокровный волшебник. Малфой. Как я могу разучиться колдовать? Может, Министерство отберёт палочку. За профнепригодность. Его собственный смех прозвучал глухо. Это было не смешно. Это было пиздецки страшно. Драко вырос с убеждением, что магия — это его сущность. Его право. Его преимущество. Его идентичность. Если магия давала сбой — значит, давал сбой он сам. Гермиона наклонилась чуть ближе, но не касалась его. — Ты не разучишься колдовать, — сказала она спокойно. — Твоё ядро истощено. Ритуал вмешался в структуру потока. Это не утрата способностей. Это нарушение распределения. Он скептически посмотрел на неё. — Такие сухие формулировки. — Я не утешаю тебя словами. Я объясняю механизм, — Гермиона выдержала его взгляд. — Когда магическое ядро волшебника работает под постоянной нагрузкой и часть энергии уходит через нестабильный контур связи, возможны сбои. Это не деградация. Это перегрузка. Драко молчал. Слово «перегрузка» звучало лучше, чем «некомпетентность». — И ты можешь это исправить? — спросил он тихо. Она не отвела взгляд. Гермиона протянула к нему свою руку и нерешительно сжала его пальцы. — Я сделаю всё возможное, чтобы найти способ разорвать нашу связь и обратить последствия ритуала. В её голосе не было бравады. Только решимость. Он смотрел на их сцепленные руки, и осторожно провёл большим пальцем по её запястью. — Ты уже говорила, что это может быть опасно. — Да. — И всё равно? Она кивнула. — Потому что в текущем состоянии риск выше. Он отвёл взгляд к саду. — А если разрыв… повредит мне? — спросил Драко после паузы. Гермиона ответила не сразу, будто раздумывая. — Тогда мы найдём способ минимизировать последствия. Но оставлять всё как есть — нельзя. Малфой несколько минут молчал. Потом коротко кивнул. — Хорошо. Это слово далось тяжелее, чем любое колкое замечание. Она едва заметно выдохнула — как будто не была уверена, что он согласится.