«Мир, где не всходит солнце»

Санни и Бэзил допили чай и пошли в комнату. Бэзил рассказывал про цветы, но Санни запомнил только что "тюльпаны символ настоящей искренней любви". В основном речь он пропускал мимо ушей. Но не потому, что было неинтересно, а потому, что Санни держал в облаках. Он смотрел в стену, где было два пятна. Пятно Бэзила стало явно меньше, а вот Санни...его пятно кровоточило даже через нити и заплатки на шрамах. Судя по пятнам - Санни правда помогает Бэзилу, при этом не лечит себя. Но имеет ли это значение? Если Бэзилу становится лучше, значит и Санни хорошо...нет?.. — А ещё они не любят яркий свет, поэтому их надо ставить в тень, но всё равно рядом с солнцем! И-.. Санни, ты слушаешь?.. — Голос Бэзила чуть померкнул и затих. — Слушаю... Они не любят яркий свет и их надо ставить в тень... И что ещё?.. — переспросил Санни, пытаясь сфокусировать взгляд на реальном Бэзиле, а не на его уменьшающейся тени. Бэзил мягко улыбнулся, хотя в его глазах промелькнула тень беспокойства. Он сел ближе, так что их плечи соприкоснулись. — И ещё то, что если корень поврежден, цветок может выглядеть здоровым снаружи, но он завянет за одну ночь, если его не лечить изнутри. Санни... ты ведь тоже как цветок. Ты не можешь просто зашивать раны и делать вид, что их нет... Я же вижу их. А ты всё равно пытаешься прятать от меня то, что тебе тоже больно. Санни промолчал. Он не хотел говорить о своих "корнях". Они были слишком глубоко вплетены в холодный фундамент дома Мари. Вместо этого он перевел тему: — Солнце, Мари сегодня была... другой. Она сказала, что знает про манипуляции Хиро. Что она устала. Бэзил, как думаешь... Хиро всегда был таким? Бэзил замер. Его пальцы, перебиравшие край одеяла, остановились. Он долго смотрел на свои руки, прежде чем заговорить. — Я...слышал как-то раз их диалог...год или полтора назад.. Я не хотел тебе рассказывать, чтоб не расстроить... Но если хочешь - я могу.. — Да...можешь рассказать... пожалуйста. И Бэзил начал рассказ. Тихо, почти шепотом. *** Это был вечер пятницы. Мари сидела на кухне. Она просто плакала. Тихо, стараясь не нарушить тишину дома. Внутри царил хаос, её чувства были похожи на клубок ниток, которые так запутаны, что даже если их обрезать - узлы останутся. Мари не обращала внимания ни на что вокруг. К ней подсел Хиро. Он смотрел на Мари молча, положив руку поверх её руки. Мари подняла на него взгляд и вытерла глаза рукавом. — Мари... Послушай внимательно, пожалуйста. Послушай меня. Мари, ты - единственный фундамент для Санни. Если ты дашь слабину, он рухнет вместе с тобой... Чтобы спасти его, тебе нужно забыть о себе. Я тоже так когда-то сделал. Видишь? Теперь Кел счастлив. Ты хочешь того же Санни? Тогда ты должна стать совершенной. Ты должна контролировать каждый звук, каждый шаг. Твои эмоции - это помеха. Поверь, это больно только поначалу...суду по своему опыту. И...Бэзил. Скажи, что тоже заметила, что каждый раз, когда Санни грустнеет это связано с Бэзилом. Это уже не привязанность или дружба... Это зависимость. Ты ведь хочешь, чтоб он был счастлив? Это самый действенный способ... Мари слушала Хиро. Ей будто промывали мозги. Нет, это же явно не так работает! Они должны заботиться о младших, конечно... Но забивать на себя ради этого? Нет, это глупо. Тем более они разные. Кел в принципе счастлив даже на похоронах будет. А Санни...его легко расстроить и так тяжело порадовать. Это же разные вещи! И.. Бэзил? Нет, Бэзил хороший, он удерживает Санни от падения. Бэзила нельзя разделить с Санни. Мари нахмурилась и чуть скривилась. Она будто видела что-то одновременно глупое и смешное. — Хиро? Я всё понимаю, но...ты серьёзно? Они колоссально разные! И нельзя ограничить общение с Бэзилом! Ты слишком стремишься к идеалу, Хиро. Я понимаю, давление родителей, едё и младший брат...но это слишком. Ты предлагаешь мне ломать Санни ради совершенства? Я хочу, чтоб он был счастлив и жив к своему совершеннолетию, а не чтоб он был идеальным и довёл себя до смерти из-за одной ошибки. Хиро, я не буду. — Мари. Послушай меня. И ты увидишь это изменение в лучшую сторону. Давай договоримся - если к своим шестнадцати он не будет идеален, но счастлив, то...не знаю...тогда мы будем всё исправлять вместе. Но это ему не навредит. Я обещаю. — Хиро, я... Я верю тебе. Но ты уверен, что это правильное решение?.. — Уверен. Просто доверься мне. Холод воспитывает закалённую личность. Санни пригодится в будущем устойчивость к холоду. — Ладно. Но ты поможешь всё исправить потом. *** — Я не знаю, что было дальше, после этого я ушёл... — Бэзил глубоко вздохнул — Прости, что не рассказывал тебе так долго... — Ничего страшного. Я просто...рад, что ты рассказал вообще. Я...люблю честных людей. Даже если они что-то недоговаривали очень долго, но потом решились сами и я узнаю от них, а не от других... Они молчат какое-то время. Но Бэзил всё же посмотрел Санни в глаза. — Не думай, что от твоего перевода темы я отойду от своего. Ты пытаешься прятать, что тебе больно... Я не хочу, чтоб ты прятал. Не от меня... Санни молчал. Бэзилу это правда важно или это просто наигранность? — Санни, ты же сам сказал, что любишь честных людей...почему ты не можешь сказать правду?.. Хотя ладно...давай сделаем по-другому...я буду задавать вопросы, а ты отвечать. Так будет проще... Ты согласен? Бэзил смотрел на Санни, ища ответа. Когда Санни кивнул - Бэзил его взял за руку. А Санни, даже не спрашивая обнял Бэзила, ложа голову на его грудь, на что Бэзил ответил поглаживанием по голове. Так комфортнее всего... Так Санни может найти хоть капельку защиты в сердцебиении его солнца. — Хорошо...давай начнём с простого... Тебе правда больно и ты не хочешь об этом говорить?.. — Больно...чуть-чуть... Только капельку... — А ты можешь рассказать о чём-то, что больно?.. — Ну...например...когда я на скрипке играю... Я люблю скрипку, но иногда хочется просто сломать её, чтоб никогда больше не играть.. Или когда иногда я выкидываю еду Мари...я не хочу, но правда не могу по-другому... И недавно...помнишь ты пришёл ко мне?.. когда ты ещё готовил... Я тогда в комнате на полу сидел потому что...в обморок упал... Оно само как-то. И мысли... Постоянно много мыслей... — Я понял тебя...а что за мысли расскажешь?.. — Расскажу... Мысли разные...иногда хорошие, а иногда я думаю о том, что никому не нужен...или что все со мной рядом только из жалости... Бывает, что хочется умереть...но я не специально о таком думаю, оно само в голову лезет...правда... — Я верю, что само, Санни. Я верю. И...буду честен, мне тоже хочется иногда... Ещё что-то?.. — И утром...утром я плакал...и знаешь, я представлял, что ты сидишь со мной рядом... — Я рад, что ты доверяешь мне настолько, чтоб плакать рядом...хоть я и был всего лишь фантазией, но ты мог сказать мне...написать например...я бы пришёл. Для Санни быть честным в таких вопросах тяжелее, чем сыграть самую сложную симфонию. И последняя фраза Бэзила заставляет его улыбнуться. Это важно. Важно, что Бэзил сможет прийти. Важно, что его солнцу не плевать... Но точно ли? — Хочешь ещё что-то рассказать? — Мне не очень хочется, честно говоря...это уже много, солнце...слишком. — Хорошо, не проблема. Можем поболтать о чём-то другом. Хочешь рассказать о чём-то? Например о выступлении...ты сказал, что думал о многом. О чём? — Я...в основном думал о том, что ты тоже слушаешь меня...и поэтому играл мягче, чем надо. Я знаю, что тебе не нравятся резкие звуки или действия...и я пытался... Ориентировался в основном на то, как...как ты напевал в теплице тогда...помнишь? — Помню. Я...рад, что ради меня ты пошёл не по нотам...думаешь это того стоило? — Мари сказала, что гордиться мной... И ты сказал, что вышло хорошо... Значит стоило. Дальше они молчали. Санни лежал на Бэзиле и смотрел в стену, а потом перевёл взгляд на Бэзила. Он посмотрел в ответ, улыбнулся и, убрав его чёлку, чмокнул Санни в лоб. Тогда Санни крепче сжал Бэзила и пробормотал тихое "спасибо тебе за всё, люблю тебя". Бэзил не расслышал, но не просил повторить. Он догадывался, что сказал Санни. Вероятнее всего догадывался. Санни прикрыл глаза. Бэзил...его свет. Его солнце. Его лучик. Он просто задумался. О Бэзиле. О том Бэзиле, который держал его и гладил по волосам. О том Бэзиле, который смущал Санни одним присутствием. О том Бэзиле, которого так хотелось поцеловать. О том Бэзиле, в которого Санни влюбился впервые в жизни по-настоящему. Это не интерес, как было с Обри. Это именно то чувство, которое так грело...его так не хотелось терять. И он не знал, хочет он, чтоб Бэзил услышал или наоборот. Одновременно было огромное желание быть вместе, а с другой стороны...вдруг не взаимно? Вдруг Бэзил даже другом его не считает? Нет, Бэзил слишком хороший и чистый, чтобы быть таким корыстным и лицемерным. Его солнце точно считает его другом. А вдруг это максимум его чувств? Вдруг Бэзил видит в Санни не более, чем друга? Вдруг у Бэзила уже есть кто-то, о ком он просто не рассказывал? Или Бэзил гомофоб? Нет, точно не гомофоб. Он всегда принимает людей любыми. А Санни он примет?