Красавица и чудовище

«Я в растерянности», — вздохнула Эмили и опустила голову на руки. «И каждый день, который мы проводим здесь без ответов, — это еще один день, когда мы все безумно переживаем за Рида». В конференц-зале было тихо. За три месяца команда не продвинулась ни на шаг вперед по сравнению с тем моментом, когда Спенсер был взят под стражу. Ни на шаг вперед по сравнению с тем моментом, когда он был арестован незадолго до этого. «Подождите!» — воскликнула Пенелопа, вбегая на шатких каблуках. «Я поняла. Офицер Лайнел Уилкинс. Он — человек внутри, и он был на службе в день прибытия Спенсера». Тара приподнялась. «Тогда, вероятно, он и есть причина, по которой Спенсер не был помещен под защитную стражу». «Бинго!» Пенелопа вывела фотографию мужчины на экран. « И хотя я не могу ответить вам, с кем он работает, глубокое погружение в его жизнь и связи подтверждает нашу теорию, что...» «Арест Спенсера не имеет ничего общего с мистером Скрэтчем», — вздохнул Люк. «Тогда что теперь? Мы вернулись к исходной точке». «Не совсем. Спенсер может и не быть с нами физически, но вы недооцениваете ум этого парня.» Росси постучал пальцами по столу. «Нам нужно немедленно передать ему эту информацию. Если мы добавим человека изнутри и уберем мистера Скрэтча из истории, это может открыть для Спенсера целый новый мир мыслей, воспоминаний и связей. Сейчас он пытается связать все с преступником, который, как мы почти уверены, не имеет к этому отношения». Джей Джей встала. «Я пойду туда прямо сейчас. Часы посещений не заканчиваются до...» «Нет». Все повернулись к Стивену. «Извини за прямоту, но если Пенелопа права...» Пенелопа подняла руку. «Я обычно права!» «...а она обычно права», продолжил Стивен, «тогда мы не можем полагаться на наши обычные методы коммуникации». «Почему?» — спросила Джей Джей. «Что не так с часами посещений или телефонными звонками...» «Уокер прав», — прервал ее Люк. «Все, что ты только что упомянула, контролируется тюремным персоналом. Часы посещений, телефонные звонки, почта, даже то, что они называют частными встречами — как когда Тара приходила к нему как врач или когда Фиона приходила, чтобы поговорить о деле — все это контролируется. Если мы не будем говорить на каком-то сложном коде, эти методы не подходят. Потому что, если Уилкинс — или кто-то другой, кто может помогать ему или нашему подозреваемому — узнает, что мы знаем, это может поставить Рида и поставить наше дело против них в серьезную опасность». «Код?» — вздохнула Пенелопа. «Я могу попробовать, но человек, который лучше всего подходит для этого, — это...» «Спенсер», — ответили все в один голос. «А как насчет конфиденциальных файлов через Фиону?» — спросила Тара. «Даже если тюремный персонал прослушивает встречи адвоката с клиентом, они же не просматривают каждую почту по делу, которую она приносит?» «Это возможно. Все зависит от тюрьмы и от персонала», — ответил Люк. «Фиона вернется в Вашингтон только через неделю, если мы хотим попробовать этот вариант», добавила Эмили. «Мы не можем ждать неделю!» — сказала Джей Джей. «Росси прав. Если мы предоставим Спенсу все факты, он может что-то вспомнить. Может быть, что-то, что сказал ему Уилкинс, или, может быть, окончательное устранение мистера Скрэтча из картины будет достаточно, чтобы разблокировать его воспоминания. Мы должны немедленно передать ему эту информацию». Снова наступила тишина. Ну, пока Люк не выдал хрипловатый смешок, который звучал как нечто среднее между умирающей гиеной и стоном боли. «Что-то смешное, новичок?» — резко спросила Пенелопа. «Мой драгоценный Спенсер сейчас заперт, а ты смеешься...» Люк махнул рукой. «Перестань. Я... подумал». «Шок!» «Дай мне выговориться, ладно?» После долгого, театрального вздоха он сказал: «Я общался со своими бывшими коллегами из оперативной группы по розыску беглых преступников, и они шутили, что многие из тех, кого они арестовали за последние несколько лет, ведут себя намного лучше в тюрьме, потому что в Вирджинии пробуют вернуть программу супружеских свиданий. В настоящее время единственными штатами на восточном побережье, где действуют полноценные программы супружеских свиданий, являются Коннектикут и Нью-Йорк, но Вирджиния работает над их восстановлением и...» «Исправительное учреждение Миллберн входит в список участвующих тюрем», — закончил Стивен. «Хорошая мысль. И с юридической точки зрения, в помещениях для супружеских свиданий запрещено использовать камеры или записывающие устройства, учитывая...» «...их интимность характера». Люк поморщился. «Так что... просто высказал эту мысль». Росси рассмеялся. «Ну, это... идея. Думаешь, Рид подходит под эти условия? Три месяца — это не такая уж и долгая жизнь в таком месте». «Девяносто дней — это порог для первого рассмотрения, и он не попадал в неприятности. Если у нас возникнут проблемы...» «Я могу сделать его подходящим кандидатом», — вставила Пенелопа. «Дайте мне пять минут, и я проникну во все их внутренние системы, чтобы убедиться, что наш гениальный мальчик готов к следующему этапу». «И я тоже могу попросить о некоторых услугах», — добавила Эмили. «Если до этого дойдет». «Вы знаете, что я люблю креативность и нестандартное мышление», — сказала Тара. «Но... мы упускаем здесь важную деталь. Кто пойдет туда?» Она махнула рукой в сторону Люка. «Альвес говорит, что все находится под наблюдением. Ну, каждый из нас посещал Рида, и мы регистрировались как сотрудники Бюро. Если мы пошлем Джей Джей, или Пенелопу, или даже меня, кто-то вроде Уилкинса заметит, что агент ФБР посещает другого агента ФБР в полной конфиденциальности, и сразу все поймет. А если он достаточно высоко в иерархии, чтобы не помещать Рида под защитную опеку, то он может быть достаточно высоко, чтобы не допустить визита, особенно если он знает, что партнер — федерал». «Вообще-то...» — Эмили сжала губы. «Здесь есть кто-то, кто не навещал Спенсера. Кто-то, кто не будет в списках посетителей или в журналах связи, и поэтому не будет идентифицирован как федерал». Как по команде, семь пар глаз повернулись к концу стола. Пенелопа хихикнула. «О. Это... идея. И, конечно, очень забавная, но мы действительно собираемся подвергнуть Спенсера дополнительному эмоциональному мучению?» «На самом деле это может быть для него утешением», — ответила Тара. «Ощущение нормальности в очень ненормальном месте». И снова Люк, как гиена, захихикал. «Извините. Мы действительно предлагаем отправить туда нашу маленькую южную красавицу? Она и Спенсер ненавидят друг друга!» «У нас нет другого выбора», — сказала Эмили. «Белль отказалась навещать его, а это значит, что она единственная, кто не замешан...» «ЭЙ!» Все глаза снова повернулись к концу стола. «Во-первых, я просила вас всех перестать называть меня Белль...» «Это комплимент, Белла», — вставил Росси. «Нет», — воскликнула она, «это не так!» «Конечно, так, красавица», — добавила Пенелопа. «Это не наша вина, что ты такая красивая, что ты с Юга и даже любишь читать, как диснеевская принцесса...» «... и во-вторых, — продолжила она, перебив Пенелопу, — ни за что на свете я не пойду на супружеское свидание со Спенсером Ридом». «Белль...» «Белла...» Ладно, судя по всему, это была ее реальность. Послушайте, «ненависть» — это сильное слово, и она это знала, и в некотором смысле она чувствовала себя очень незрелой, используя это слово для описания своих отношений со Спенсером. Но они действительно ненавидели друг друга. После шести лет совместной работы в команде их отношения не улучшились. Она присоединилась к команде в напряженный период, когда Эшли Сивер, Джей Джей была временно переведена в Пентагон, а Эмили умирла, и, естественно, все эти перемены выводили из себя такого привыкшего к рутине человека, как Спенсер. Не помогало и то, что она и Сивер так хорошо ладили. А Сивер не был особенно любезена со Спенсером, а это означало, что когда Эшли ушла, он перенес свое презрение к ним обоим на нее. Быть нелюбимой Спенсером и без того было достаточно тяжело. А если к этому добавить еще и наказание за поведение другого человека, то это становилось просто невыносимым. Прошли годы. Дела были раскрыты. Команда изменилась. Ее отношения со Спенсером ухудшились. В некотором смысле было забавно, насколько они не нравились друг другу. Особенно когда она с поразительной ясностью вспоминала свой самый первый день. Пенелопа застала ее листающей последние страницы своей последней книги в лифте и воскликнула: «Ты любишь читать?! Ты и юный гений обязательно поладите!» Спойлер: они не поладили. «Давай сделаем шаг назад». Эмили бросила на нее свой проницательный взгляд начальника отдела. «Никто не просит, не ожидает и не предлагает тебе... законного супружеского свидания с Ридом. От тебя требуется только сыграть роль его второй половинки, явиться в исправительное учреждение Миллберн и в течение отведенного времени полностью проинформировать его о ходе дела, без посторонних глаз и ушей офицера Уилкинса и других лиц, которые могут быть к этому причастны». Все смотрели на нее. Пенелопа выглядела так, будто собиралась плакать, Джей Джей сжимала кружку так сильно, что Эмили подумала, не разбится ли керамика, а Росси смотрел на нее с разочарованием отца. Отлично. Если она откажется, то не только не сможет успокоиться, но и рискует стать виновницей того, что Спенсер останется за решеткой. Да, они ненавидели друг друга, но она не хотела, чтобы этот парень гнил в тюрьме до конца своих дней. Он был ценным активом для команды. (Кроме того, ее вина съела бы ее заживо.) Она вздохнула. «Хорошо. Но если я услышу хотя бы одну шутку по этому поводу, я не пойду». Она спросила Люка: «Итак... что дальше?» «Тебе понадобится подтверждение отношений. Брак не подойдет, так как он был зарегистрирован как холостой, но помолвка пройдет. Нам понадобятся документы, подтверждающие ваше совместное проживание, а затем мы должны будем подать запрос». Пенелопа вскочила. «Я займусь этим. Дайте мне час, и я подготовлю все документы, подтверждающие фальшивую помолвку, а также подам его запрос. Но Эмили, тебе нужно позвонить начальнику тюрьмы и попросить об этой услуге». «Сделаю». Эмили встала. «Джей Джей, Тара, вы можете помочь ей выглядеть соответствующим образом?» «Соответствующим образом? А как еще можно выглядеть?» — воскликнула она. Люк рассмеялся. «Насколько всем известно, ты приезжаешь, чтобы заняться сексом со своим женихом. Ты не можешь приходить в блузке и брюках ФБР. Тебе нужно...» «Более сексуально», — кивнула Тара. «Знаешь, покажи грудь и ноги». Пока все вокруг нее суетились от возбуждения, она сникла в кресле. Серьезно? Она не видела Спенсера почти шесть месяцев, с тех пор как его вывели из зала суда и поместили под стражу, а теперь она должна была нарядиться, как стриптезерша? Ворча, она подошла к Росси. «Если ты называешь меня Белла, отдай кредитную карту, старик». Росси ухмыльнулся. «Все, что угодно для тебя, Белла». Два дня. Именно столько времени понадобилось, чтобы их план сложился. Как и обещала, Пенелопа проделала свою магическую работу с документами и хакерством, а Люк и Эмили использовали все свои связи, чтобы Рид оказался первым в списке на супружеские свидания. Тара и Джей Джей отвели ее за покупками, чтобы она могла что-нибудь приодеть, а Росси и Стивен продолжали усердно работать над делом, особенно теперь, когда мистер Скрэтч больше не был их главным подозреваемым. В четверг утром Люк отвез Беллу в центр для посетителей, где их ждал автобус, который должен был отвезти посетителей в основное здание. Белле дали советы, как реагировать на непристойные взгляды заключенных и назойливые вопросы тюремного персонала. Белле напомнили, о чем она должна рассказать Риду, когда наконец останется с ним наедине во время часового свидания. Потому что, к ее разочарованию, когда ее данные были представлены как невеста Спенсера Рида, с которой он был помолвлен восемь месяцев, Пенелопа была увлечена идеей записать ее как Белль вместо ее настоящего имени — якобы из соображений конфиденциальности, чтобы ее нельзя было выследить как агента. Независимо от объяснения, Белль начала бояться, что она никогда не избавится от этого чертового прозвища. — У тебя все получится, — пообещал Люк, переключая коробку передач на парковку. — Я знаю, что без значка и пистолета ходить туда страшно, но ты будешь в безопасности. И... — Он вздохнул. — Будь с ним помягче, ладно? Он умный, поэтому, как только ему скажут, что его невеста придет навестить его, он сразу поймет, что мы что-то замышляем, но все равно будет в замешательстве, когда его привезут... Он был в... плохом состоянии, когда мы его навещали, так что, пожалуйста, не...» «Я не собираюсь начинать ссору». Она скрестила руки, пока не поняла, насколько эта поза выпячивает ее грудь. Вместо этого она сжала бедра — обнаженные, потому что ее платье ничего не прикрывало. «Мы не ладим, но я не злобная. Я буду милой». «Хорошо. Помни, тебе понадобится целый час. Если нет, это будет подозрительно. Испорти простыни, свои волосы, его. Постарайся, чтобы все выглядело правдоподобно, когда закончишь. Что...» Он достал из кармана маленькую коробку. «...вот. Обязательно... выброси их». Она моргнула, узнав красочный картон. Знакомый логотип. «Я решил, что трех будет достаточно», — продолжил он. «Зачем мне нужны презервативы?!» — воскликнула она. Он сердито посмотрел на нее. «Белль. Да ладно тебе. Повторяю, никто не ожидает, что ты их будешь использовать. Но они тебе нужны...» «Ты сказал, что он должен был пройти полное медицинское обследование!» «Он прошел...» «Значит, у него нет венерических заболеваний...» «Нет...» «Тогда зачем мне нужны презервативы?» На этот раз Люк моргнул. Он кашлянул. «Э-э... Ну, я просто... Обычно...» Не поздно ли было уйти из BAU? «Послушай, — пробормотала она, — если бы мой жених был в тюрьме, я бы хотела...» Трахать его без презерватива. Но ей не нужно было говорить это Люку. Люк снова кашлянул. «Просто... просто возьми их, ладно? Выбрасывая использованные, ты поможешь нашему делу». На этот раз она не стала спорить и сунула коробку в свою маленькую сумочку. Сумочку, которую будут обыскивать и копаться в ней, поэтому в ней было только ее поддельное удостоверение личности — предоставленное Пенелопой — блеск для губ, ее телефон и теперь коробка презервативов в дорожном формате. «Автобус подъезжает», — добавил Люк. «Удачи. Я буду здесь, чтобы забрать тебя в два, ладно?» «Да. Спасибо». Попрощавшись, она оставила Люка и села в автобус. В некотором смысле она не была ничуть удивлена, увидев, что он полностью заполнен женщинами, наряженными с иголочки, чтобы увидеть своих любимых. И... к сожалению, Тара была права. Все демонстрировали свои прелести. Насколько всем было известно, ее мужчина будет. Она поморщилась, поправляя платье. Какая нелепая одежда. Джей Джей выбрала короткое атласное желтое платье (все сочли ассоциацию с принцессой слишком забавной, чтобы ее пропустить), которое слишком сильно обнажало грудь и ноги по сравнению с ее обычной повседневной одеждой. По крайней мере, ей разрешили отказаться от каблуков. По-видимому, их можно было бы истолковать как оружие, так что... Она надела плоские сандалии на ремешках. С помощью телефона она в последний раз проверила свое отражение. Ее прическа и макияж по-прежнему были идеальными. Ее духи по-прежнему пахли сильно. Ее кольцо с искусственным бриллиантом по-прежнему сверкало. Ее кожа по-прежнему была блестящей и мягкой — очевидно, для ее собственного блага. Если бы она действительно трахалась со своим женихом, его ждал бы адский день. Вместо этого Спенсер Рид ждал чертовски большой сюрприз. Регистрация прошла на удивление гладко для тюрьмы. Она прошла через охрану, выслушала длинную лекцию о том, как устроены супружеские свидания, а затем ее быстро провели через двор к ряду передвижных комнат, которые напоминали ей крошечные мобильные домики. После того как ее заперли в 2-C, ей сказали, что Спенсер будет приведен через пятнадцать минут, и тогда начнется их час. Пока она ждала, она обошла небольшое помещение. Оно было… именно таким, как она и ожидала. Белые стены, плиточный пол в пятнах, ужасные люминесцентные лампы на потолке. Посередине комнаты стояла полноразмерная кровать, покрытая плохо подходящими одеялами и простынями, которые напоминали ей больницу. Кроме того, единственной мебелью был болезненно неудобный диван из винилового материала, из которого делали сиденья в ресторанах, а также стол с двумя стульями из того же твердого пластика, что и детская мебель. Но она должна была отдать им должное за пластиковую вазу с искусственными цветами, а также за большие часы и картины в стиле отеля на стенах. В данном случае, изображающие долину Шенандоа в пик осенних красок. Как романтично. Ванная комната — если ее вообще можно было так назвать — была еще хуже. Туалет находился в отдельной комнате, которая была еще менее просторной, чем обычная кабина в общественном туалете. Раковина находилась в основной части комнаты, рядом с небольшой столешницей, на которой лежали... Пластиковые бутылки с водой и больше ничего. Опять же, как романтично. Не зная, что еще делать, она сняла сандалии и села на край матраса. Играя с подолом платья, она поняла, насколько это было нелепо. Она чувствовала себя проституткой, наряженной на этой кровати, к которой у нее был доступ всего на один час, и которой буквально платили за то, чтобы она провела время со Спенсером Ридом. А она-то думала, что ФБР будет держать ее на стороне закона. Услышав шаги и глубокие голоса, она напряглась. Она выпрямилась, впиваясь ногтями в бедра, когда дверь открылась. В комнату хлынул солнечный свет. «—Час начинается с того момента, как я закрываю дверь. Кто-то постучит за пять минут, чтобы сообщить вам, что время истекает. Ровно через час мы войдем, чтобы вывести вас. Я советую вам сотрудничать, иначе мы можем гарантировать, что вы больше никогда не получите разрешение. У вас есть вопросы?» «Нет». Ее дыхание замерло, когда Спенсер переступил порог, с застегнутыми перед ним наручниками. По бокам его сопровождали два офицера — ни один из них не был Уилкинсом. Один из них начал расстегивать ему наручники. Как только они были сняты, офицеры вышли. «Ваше время начинается сейчас». Дверь закрылась. Спенсер уставился на нее. Она уставилась на него. Он был… Она сглотнула. Он был другим. По сравнению с тем, как она видела его в последний раз, его волосы были длиннее, слегка касаясь линии подбородка и челюсти. Но его локоны были распущены, как будто он постоянно проводил по ним пальцами. Его лицо было покрыто разбросанными порезами и синяками, а также с небольшой щетиной. Его новый... вид, вместе с видом его в синем комбинезоне, с распахнутой грудью, показывающей его белую футболку, был... Ну... Ее щеки покраснели. Он выглядел хорошо. Что было совершенно неправильно, учитывая обстоятельства, но... она привыкла к занудному, мальчишескому Спенсеру. Спенсеру в свитерах, кардиганах и кедах. Этот Спенсер был... Настоящим мужчиной. Она впилась ногтями в кожу, заставляя себя дышать нормально. Спенсер все еще смотрел на нее, не сходя с места у двери. Его золотисто-карие глаза были особенно темными, проницательными, когда он окидывал взглядом ее тело, затем комнату и снова возвращался к ней на кровати. — Спенсер... — Что это? — спросил он грубым голосом. Как будто... он не привык разговаривать. «Это Люк решил посмеяться надо мной? Или это какой-то утешительный приз, потому что вы все от меня отвернулись...» Она моргнула. Утешительный приз? «...когда они впервые схватили меня и сказали, что ко мне пришела моя жена, я действительно подумал, что команда что-то выяснила». Он сжал челюсти. Он продолжал гневно смотреть на нее. «Но, по-моему, это просто какая-то больная, извращенная...» «Спенсер!» Она вскочила и направилась к нему. Но как только она оказалась в пределах досягаемости, он пошатнулся назад, пока его спина не уперлась в стену. «Что ты...» Его руки сжались в кулаки, он уставился в пол, а мышцы на шее задрожали. «Спенсер? Нам нужно поговорить». «Почему ты так одета?» Он закрыл глаза и сделал такой глубокий вдох, что она видела, как поднимается и опускается его грудь. «У тебя есть что-нибудь, что можно надеть?» Она взглянула на свое платье, а потом на него. «Нет? А что не так с тем, что на мне надето? Все говорили, что я должна выглядеть соответственно...» «И это означало появиться полуголой?» Серьезно. Какая, черт возьми, у него проблема? Конечно, она старалась не думать о том, как пройдет этот час, но даже в своих кратких размышлениях она никогда не представляла, что он... убежит от нее, а потом будет критиковать ее гардероб. Теперь настала ее очередь глубоко вздохнуть. «Рид...» «Спенсер», — пробормотал он. «Пожалуйста. Я скучаю по тому, чтобы слышать здесь свое имя». Она нахмурилась. «Хорошо. Спенсер, можешь сесть? Давай начнем сначала. У нас ограниченное время...» «Пятьдесят семь минут и двадцать восемь секунд». «Верно. Точно. Садись, пожалуйста». К ее облегчению, он сел за стол. Она присоединилась к нему. В течение еще одной короткой паузы они смотрели друг на друга. Его темный взгляд снова скользнул по ее телу, прежде чем быстро перейти к изучению пластикового стаканчика. Она не была уверена, как относиться к этому вниманию. Раздраженно? С удовольствием? Не то чтобы Спенсер ей нравился. Но в данный момент она была представлена ему на серебряном блюде, с выпяченной попой и сиськами. Он был человеком в пустыне, умирающим от жажды, а она — стаканом холодной воды. По крайней мере... именно поэтому, как она предполагала, он то и дело смотрел на ее грудь, а потом отводил взгляд, краснел и сжимал кулаки на столе. Хм. Может, им стоило пощадить парня и не искушать его? Но... они так ненавидели друг друга... Он же не захочет ее трахнуть, правда? Она прикусила губу. Черт, почему она об этом думает? Ах да. Злой взгляд, растительность на лице и комбинезон. Боже, между терпением прозвища Росси и ее новым интересом к тюремному Спенсеру, может быть, у нее были проблемы с отцом, которые ей нужно было исследовать. «У нас есть новости по твоему делу», — сказала она. Его взгляд метнулся к ней. Надежда, окрасившая его глаза, вызвала мурашки по ее коже. Но когда она рассказала все детали, которые ей поручила команда — офицер Уилкинс работает с таинственной третьей стороной снаружи, мистер Скрэтч больше не является подозреваемым — его лицо потемнело. Надежда померкла. Его плечи опустились. «Это все, что вы хотели мне сказать?» — спросил он хриплым голосом. «Что... старший офицер в моем блоке работает с кем-то, чтобы засадить меня за решетку на всю оставшуюся жизнь, и что наш единственный подозреваемый — тот самый преступник, которого мы преследуем уже несколько месяцев — на самом деле не имеет отношения к тому, что произошло в Мексике, а это значит, что у нас ничего нет?» Она нахмурилась. «Ну, да, но мы все думали, что с этими событиями, может быть, в голову придет что-то новое. Например, что-то, что сказал тебе офицер Уилкинс, или что-то о том, что произошло в Мексике, теперь, когда мы исключили мистера Скрэтча из нашего списка...» Спенсер рассмеялся, и его смех прозвучал мрачно. Грустно. «И команде понадобилось организовать супружеское свидание, чтобы сказать мне это?» «Все другие способы связи тщательно контролируются, а это означало, что это был единственный способ, которым мы могли гарантировать, что офицер Уилкинс или кто-либо другой, работающий с нашим неизвестным...» Он наклонился через стол. «Ты хоть представляешь, каким адом были последние сутки моей жизни?» Ее взгляд перескочил с его сжатых кулаков на его стиснутые челюсти и его горячий взгляд. «Спенсер...» «Начиная со вчерашнего дня, когда они заставили меня пройти медицинское обследование на ЗППП. Ты знаешь, какие мысли приходят в голову, когда такое происходит в тюрьме?» Он стиснул зубы. «А сегодня утром, когда они пришли в мою камеру, чтобы сообщить мне о сегодняшнем дне. Сказали, что у меня будет супружеское свидание с моей невестой Белль. В течение нескольких часов все мужчины в моем блоке кричали мне самые отвратительные, вульгарные вещи. Как мне повезло. Как я собираюсь поласкать свою штучку. Как они собираются надрать мне задницу за то, что я получу киску, а они нет». «Спенсер...» «Но это ничто по сравнению с последними тридцатью минутами». Его глаза расширились, коричневый цвет радужной оболочки поглотил черный. «Потому что четыре разных охранника говорили о моей даме в желтом. О том, что она была самой сексуальной женщиной, которая когда-либо появлялась в Миллберне. Что меня ждал настоящий маслянистый цветок, который нужно было наполнить сливками». Он, казалось, дрожал от ярости, а его щеки покрылись красными пятнами. «Те двое, которые меня подвезли, даже пошутили, что, может быть, они оставят меня снаружи и заберут тебя сами». «Спенсер...» «Так что спасибо тебе, — пробормотал он. — Как будто ты и без того не усложнила ситуацию достаточно. Теперь я должен сидеть здесь следующие сорок три минуты и двадцать четыре секунды, думая о том, что самые блестящие умы в Бюро не ближе к тому, чтобы выяснить, кто меня накачал наркотиками и подставил под убийство, а это значит, что я могу практически гарантировать, что проведу остаток своей жизни в тюрьме, в то время как ты, по сути, носишь нижнее белье, пахнешь ванилью и...» «Что ты...» Спенсер встал и начал ходить по комнате, бормоча про себя и судорожно потирая лицо руками. Обе руки запустились в волосы, и он начал дергать свои кудри. Из-за расстояния было трудно расслышать, что он говорил, но она поняла отдельные фрагменты. «... такая мягкая... пахнет так сладко... преследует меня в снах... не могу так... нужно уйти...» Когда его взгляд снова встретился с ее, он выпрямился. Его глаза скользнули по ее сидящей фигуре, прежде чем сосредоточиться на двери. Вернее, на красной кнопке рядом с ней. Она знала, что она была там на случай, если что-то пойдет не так или они захотят закончить раньше. Она моргнула, он сделал шаг к ней, и тогда она бросилась на него. В тот момент, когда он упал на пол, она схватила его за запястья и прижала их к плитке. Гневно глядя на него, она крикнула: «Спенсер! Ты понимаешь, через что мы прошли, чтобы побыть с тобой наедине и поговорить? Если мы закончим раньше, это будет подозрительно! Они уже знают, что ты федерал. Что они подумают, если ты не захочешь проводить время со своей невестой...» Он извивался под ней, отчаянно пытаясь сбросить ее с себя. «Слезь с меня, — умолял он. — Слезь с меня!» «Нет, если ты просто нажмешь на кнопку! Какого черта с тобой не так?» Это был, безусловно, не тот вопрос, который следовало задавать. Возможно, и немного бестактный, учитывая его обстоятельства. Но он вел себя как ребенок, когда вся команда хотела только помочь! Потемневшие глаза гневно уставились на нее. «Белль, если ты не выпустишь меня отсюда, я не могу обещать, что не сделаю ничего плохого». «Прости? Что, ты собираешься со мной драться? Переспать мо мной...» «Я не собираюсь с тобой драться. Но да, я пересплю з тобой». Она открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Отчасти из-за того, как он на нее смотрел, но в основном из-за твердости, впивающейся в ее задницу, когда она сидела верхом на его коленях. Да... она не продумала это до конца. Но что, черт возьми, она должна была делать, когда он пытался все испортить? — Спенсер... — Это место полно зверей, Белль. Его кадык подпрыгнул в горле, когда он сглотнул. «Худшие из монстров. И чем дольше я здесь, тем больше я становлюсь похожим на них. Я... я больше не могу контролировать свои эмоции. Я злюсь, я сражаюсь, я отчаиваюсь». Его тяжелые веки встретились с ее глазами. «Я хочу. А это значит, что у тебя есть примерно двадцать секунд, чтобы слезть с меня, пока я не взял то, что хочу, и не стал грубым». Пульсирующая жара охватила каждый сантиметр ее тела, зажигая спички на ее щеках и прокатываясь по позвоночнику к ее влагалищу. Ее… влагалище, покрытое трусиками, прижатое прямо к его твердому члену. Медленно, нерешительно, она сдвинула бедра на нем, наблюдая за его лицом, чтобы понять, как он отреагирует. Его глаза расширились, ноздри раздулись, а руки, освободившись из ее захвата, метнулись к шелковистой ткани, покрывающей ее бедра. Он выглядел... диким под ней. Дикие волосы, дикие глаза и дикое дыхание. Ее влагалище сжалось вокруг пустоты. Черт. Она взглянула на часы. «Сорок минут и восемнадцать секунд», — сказал он, стиснув зубы, — «и я собираюсь использовать каждую секунду». «А если я...» Она сглотнула. «А если я скажу нет?» Его руки сжали ее бедра, прижимая к его эрекции. Он зашипел. «Тогда ты либо позволишь мне нажать эту кнопку и уйти, либо спрячешься в туалете, пока я кончу в твои трусики. Выбирай». Она заскулила. Блядь. Что, черт возьми, происходит? Почему это так возбуждает? Почему он так возбуждает? «Спенсер...» «Последний шанс». Боже, его голос был таким хриплым, что казалось, будто он буквально рычит. «Вставай, или я возьму то, что хочу». Небеса ей в помощь, но она осталась на нем, медленно покачивая бедрами. Искра удовольствия пронзила ее тело, когда ее клитор коснулся его члена, и в тот момент, когда она тихонько застонала, Спенсер сломался. Монстр отделился от человека. Две сильные руки подняли ее в воздух и бросили на кровать. В ту же минуту, как ее спина коснулась матраса, его руки оказались на ее попе и потянули ее к краю. Спенсер залез между ее раздвинутых ног и захватил ее рот поцелуем. Поцелуем, который обжигал и сжигал каждый сантиметр ее тела от головы до пальцев ног. Она схватила воротник его комбинезона и притянула его ближе, отчаянно пытаясь сохранить их связь. Его язык грубо раздвинул ее губы, врываясь в ее рот, как те же нападки, которые они всегда наносили друг другу. Только обычно, когда были задействованы их губы, их ссоры были словесными. На этот раз... Они открыли для себя более приятный вид борьбы. Его руки скользнули к ее щекам, его большие пальцы ласкали ее кожу, пока он жестоко обращался с ее ртом. Грубо и неистово, как будто он знал, что их время ограничено, и он намеревался взять от ее готового тела все, что мог. А все, что она могла сделать, это поддаться его грубым поцелуям, его настойчивому языку, его крепкому объятию... Но как только поцелуй начался, он закончился, и Спенсер упал на колени. Он задрал ее платье до живота, спустил трусики до лодыжек и раздвинул ее бедра. Его почерневший взгляд остановился между ее ног, изучая ее обнаженную киску, как еще одно дело, которое ему нужно было раскрыть. Его челюсть сжалась. Когда он прижал большой палец к ее клитору, она застонала, вырвав из его губ шипение. «Неудивительно, что тебя называют медовым горшком». Мягкие поцелуи пробегали по ее внутренней стороне бедер, прерываясь лишь редкими прикосновениями зубов. «Всегда знал, что ты будешь красивой здесь. Ты такая красивая везде, правда, Белль? Поэтому тебя так и называют, м-м-м?» Прежде чем она успела обдумать его слова, его рот оказался на ней. Горячий, влажный и такой же неистовый, как его поцелуи. Он пролиз языком по всей длине ее влагалища, и еще один шипящий звук задрожал на ее влажной коже. «Блядь». Из его губ вырвался стон. «Я мог бы провести здесь все свое время. Такая чертовски влажная, теплая и красивая. Прямо как в моих снах». «Спен... Спенсер...» Ее имя застряло в горле, когда он раздвинул ее ноги еще шире и приступил к... ну... Возможно, ей не хватало слов, чтобы описать то, что он делал. А может, это было потому, что ее глаза закатились, когда она отчаянно пыталась ухватиться за что-нибудь, хватая горсть спутанных локонов и дешевых простыней. Потому что между ее ног он был ненасытен, попеременно сосал и щекотал ее клитор, фактически пытаясь трахнуть ее языком. «Думаю, я бы выжил, если бы меня посадили в камеру смертников», — задыхаясь, пробормотал он, вдавливая толстый палец в ее сжимающееся отверстие, а языком продолжая бить по ее клитору. «Просто мне понадобилась бы ты в качестве последнего ужина, верно, Белль?» «Спенсер...» Ее рука в его волосах сжалась, отчаянно дергая их. «О боже...» «Тебе нравится?» Он вставил в нее еще один палец, изогнув оба пальца, пока они не коснулись того идеального места. «Мне нравится, когда ты тянешь меня за волосы. Когда ты стонешь мое имя, как обычно кричишь его в отчаянии. Теперь я хочу услышать, как ты кричишь его, когда я заставляю тебя кончить». Боже, за шесть лет совместной работы она никогда не представляла его с таким грязным языком. Если она когда-либо думала о нем в сексуальном плане, то предполагала, что он будет шептать слова любви и преданности. Но не... Не это. Он сосал ее клитор, не отрывая от нее темного взгляда. «Ты примешь еще один палец, Белль. Нужно убедиться, что ты готова для моего члена». Ее пальцы на ногах скрутились, спина выгнулась, атлас платья прилип к ее потной коже. «Я... я не могу... это будет слишком...» «Я сам решу, будет ли это слишком». Спенсер напевал, используя пальцы, которые были внутри нее, чтобы втереть влагу в ее клитор. «Так чертовски красиво», прошептал он. «Будет еще красивее, когда наполнится моей спермой». Его пальцы вернулись в нее, два из них двигались с действительно жестокой скоростью, пока он гудел вокруг ее клитора. Когда она взвизгнула от возобновленного внимания, он укусил ее бедро и вставил третий палец внутрь. Растяжение было почти болезненным, и между призрачным давлением его зубов и бесконечным вниманием его языка она чувствовала, как приближается оргазм. Ее пятки впились в кровать, и она извивалась под его ласками, продолжая тянуть его за волосы, пока с ее губ срывались бессвязные звуки. «Блядь, посмотри на себя». Когда он ускорил движения пальцев, в комнате раздался хлюпающий звук, прерываемый только ее тяжелым дыханием. « Твоя красивая киска сжимается вокруг меня. Давай, Белль. Кончи для меня». Она не могла ответить, пока его пальцы продолжали жестокий ритм, а язык продолжал ласкать ее клитор. Вместо этого она зацепилась обеими руками за его кудри и закричала, когда волна удовольствия охватила ее. «Спенсер!» Его имя было рыданием, и все, что она могла сделать, это дрожать, пока белые горячие импульсы атаковали каждый сантиметр ее тела. «О боже...» Он не остановился, когда она кончила, а продолжил свое безумное трахание пальцами и языком. Только когда она рухнула на кровать с стоном, ее бедра дрожали, а дыхание было прерывистым, он наконец-то убрал рот от ее киски. Спенсер смотрел на нее, его губы были влажными, а глаза черными. Всасывая пальцы в рот, он спросил: «Кому я должен поблагодарить за это маленькое платье? Пенелопе?» Она сглотнула, ее тело продолжало дрожать. Может быть, это были последствия оргазма. Может быть, это было ожидание того, что будет дальше. А может быть, это был просто его мрачный взгляд. Потому что его глупая тирада о том, что он зверь... Может быть, он был прав. «Т-Тара и Джей Джей», — пролепетала она. «С помощью кредитной карты Росси». Спенсер схватил ее за заднюю часть бедер и заставил ее лечь на кровать, пока не смог присоединиться к ней на матрасе. Он даже не потрудился снять одежду, только вытащил свой член. Поглаживая себя, он смотрел на ее грудь, а она... Ну, естественно, она смотрела на его член. Боже мой. Действительно, монстр. Она сглотнула. «Я должен их поблагодарить», — сказал он хриплым голосом. Затем его руки полетели к ее бретелькам, которые он грубо спустил, пока ее грудь не оказалась полностью обнаженной. «Конечно, они тоже чертовски красивые. Если бы у нас было время...» — прорычал он. «Я бы посмотрел, как ты давишься моим членом, а потом обмазал бы твою красивую грудь своей спермой». Ее влагалище сжалось вокруг пустоты. Черт, это было неправильно по стольким причинам. Мало того, что она и Спенсер ненавидели друг друга, ее еще и послали на работу. Чтобы рассказать ему о деле, а потом провести остаток времени, обсуждая с ним теории и любые подавленные воспоминания. Вместо этого она смотрела на него, пока он раздвигал ее бедра и терся членом о ее клитор. Она скулила, он рычал, а потом вошел в нее. С каждым сантиметром ее пальцы сгибались в постели, и как только он полностью вошел в нее, она выпустила жалкое, скулящее вздох, и ее ноги снова задрожали. «Посмотри на это», — прошипел он, прижимая большой палец к ее клитору. Он не двигался, только изучал место их соединения, как будто пытался запомнить это изображение. Хотя ему и не нужно было этого делать, учитывая его эйдетическую память и все такое. «Так чертовски красиво смотреть, как ты глотаешь мой член. Ты всегда была передовиком, не так ли, Белль?» Когда он ущипнул ее клитор, она взвизгнула, а он ухмыльнулся. Эта довольная улыбка осталась на его губах, когда он вытащил член. Осталась только головка его члена, и после нескольких секунд тихого размышления он вошел в нее. Все ее тело задрожало. «Блядь!» Его руки прыгнули к ее бедрам, где десять пальцев так грубо впились в ее покрытую атласом кожу, что она поняла, что он оставит синяки. «Знал, что ты будешь такой чертовски узкой. Такой чертовски красивой, узкой, влажной и всей моей. Созданной для меня, Белль. Я знал это». Она открыла рот, чтобы ответить, чтобы что-то сказать, когда он перешел на жестокий ритм, его бедра с каждым толчком ударялись о ее задницу. Он наклонился и взял сосок в рот, пососав его несколько секунд, прежде чем перейти к следующему. И когда он удовлетворился вниманием к этой области, он перешел к ее шее, которую покрыл влажными поцелуями и следами укусов. Небеса ей помогут, когда она уйдет. «Вот так», промурлыкал он, «посмотри, как ты принимаешь мой член. Так чертовски хорошо, правда? Я знал, что ты сможешь. Думал об этом каждый день, каждую ночь, каждую секунду». Ей было трудно сосредоточиться на его словах, когда они не имели для нее никакого смысла, и когда он долбил ее как животное. Его брови сдвинулись, а челюсть сжалась, напрягая вены на лбу и шее. Пот сгладил его кудри с лица, и когда капля стекла по виску, у нее возникло отвратительное желание лизнуть ее. Что, черт возьми, с ней не так? «Хочу почувствовать, как ты кончаешь на мой член». Его рот вернулся к ее груди, где он то сосал ее соски, то царапал нежную кожу зубами. «Хочу, блядь, наполнить тебя и отправить обратно в BAU с моей спермой, стекающей из тебя». Ее глаза закатились. О боже. Это не так должно было пройти. И если он будет продолжать, продолжать трахать ее так неистово, продолжать шептать так вульгарно, она не выдержит... «Вот так», — простонал он, каждый слог становился все выше. «Я чувствую, как ты снова сжимаешься. Кончи для меня, Белль. Кончи на мой член, как хорошая девочка, которой я знаю, что ты можешь быть. Даже когда ты большую часть времени ведешь себя как чертова девчонка. Но ты можешь вести себя как девчонка, потому что ты такая красивая, м-м? Даже когда ты...» Но она не могла слышать остальную часть его грязных слов. Не тогда, когда его большой палец был на ее клиторе, а его рот — на ее шее, и в ушах у нее звенело. Пульсирующая жара обжигала ее кожу, и с одним беззвучным криком она была поглощена белым, ее зрение ослепила интенсивность оргазма. Спенсер не переставал трахать ее и говорить бессмыслицу, пока она конвульсировала, пока он... О, черт. «О, черт!» — крикнул он, сжимая ее бедра. «Да, да, да, черт, Белль, черт...» Ощущение его спермы было еще одним всплеском жара, и она продолжала дрожать, когда он отстранился, и его член выскользнул из нее. За ним последовал его... Она заскулила. Он зашипел. «Как я и думал», — прошептал он. Он втирал свою сперму в ее трепещущую пизду, гудя каждый раз, когда вдавливал ее обратно в ее все еще сжимающееся отверстие. «Так чертовски красиво, когда ты переполнена моей спермой». «Спенсер...» — она хныкала, каждый сантиметр ее тела перегружен ощущениями. «Это такое...» «Я знаю». Он опустился на колени, все еще глядя на нее. «Хорошо, что мы еще не закончили, Белль». «Что... что?» Ее взгляд от его горячего взгляда перешел на его... Что за хрень. «Как ты можешь быть все еще возбужденным?» Она сглотнула, сердце ее колотилось, влагалище сжималось. Черт, может, в этой ситуации она и была зверем. «Ты просто… Ты…» «Последние три месяца я провел в одиночестве, и мне оставалось только размышлять. Спенсер уставился на нее. «По причинам, которые я не понимал до сегодняшнего дня, ты часто появлялась в моих фантазиях». Все, что она хотела сказать, потерялось, когда он быстро перевернул ее, как будто она ничего не весила. Затем, как будто она была его игрушкой, он переложил ее на кровати, так что ее задница оказалась в воздухе, а лицо — в матрасе. Его пальцы пробежались по ее киске, размазывая его сперму и ее возбуждение по ее клитору и бедрам. «Так чертовски красиво». Он шлепнул ее по заднице, заставив ее вскрикнуть. «Даже красивее, чем я мечтал». «Спенсер...» Когда он укусил ее за заднюю часть бедра, она закричала. Но это ощущение не было болезненным — нет, потому что, по-видимому, она была сломана, так как от этого действия ее влагалище снова запульсировало. Еще больше спермы вытекло, он загудел, а затем его член снова вошел в нее до упора. «Такая чертовски мокрая и грязная», — прохрипел он, прижавшись губами к ее шее и плечу. Он поцеловал кожу, прежде чем появились его зубы. «Эта красивая киска вся моя, не так ли, Белль? Поэтому ты раньше отказывалась навещать меня? Не хотела быть рядом со мной, если не могла со мной ссориться? Не могла трахаться со мной?» «Я... я не думала, что ты... что ты захочешь, чтобы я была здесь...» «А почему, блядь, нет?» Его нос пробежал по ее шее, и, прижавшись губами к ее уху, он прошептал: «Шесть лет мое сердце замирало, как только мы обменивались хотя бы одним словом, и я должен просто забыть об этом? Ты такая эгоистка, Белль. Я даже не получил последней драки. Нет, все, что я получил, — это то, как ты смотрела, как меня выводят из здания суда в наручниках, твои красивые губы раскрылись от удивления. Ты даже не сказала «прощай». Не смогла даже написать мне чертово письмо». «Я думала... я не хотела переступать черту...» Когда его руки опустились на ее грудь и сжали ее, она закричала: «Ты ненавидишь меня! Я ненавижу тебя! Так что я...» «Тебе кажется, что я тебя ненавижу?» Его язык оставил мокрый след на ее подбородке и плече, а затем он схватил ее за подбородок и заставил повернуть голову. Почерневшие глаза сверкали. «Потому что я, блядь, так не думаю». Прежде чем она успела ответить, он притянул ее к себе и грубо поцеловал, а она могла только хныкать и стонать, пока он продолжал свои жестокие ласки. Ее задница дрожала при каждом толчке, и хлюпанье от их соединения еще больше усилило то знакомое ощущение, которое пробегало по ее позвоночнику. Черт. Как это возможно? Она действительно собиралась кончить снова? «Но ты не будешь снова прогуливать службу», — пробормотал он, и его слова щекотали ее губы. «Пока я не выберусь из этого ада, тебе лучше, блядь, навещать меня. Лучше будь моим красивым напоминанием о том, чего я должен ждать, когда выберусь отсюда». После еще одного грубого поцелуя он добавил: «И если время позволит, тебе лучше, блядь, назначить еще одну такую встречу». Ее глаза закатились, когда его руки вернулись к ее груди. Он тянул и крутил ее соски, не замедляя движения, даже когда его дыхание стало прерывистым. «Что ты скажешь?» Он укусил ее за плечо. «Отвечай, Белль!» «Да!» — крикнула она, слезы заливали ее щеки. Все это было слишком приятно. Как можно было испытывать такое удовольствие? «Да, да, да, я кончу, и я надену это платье, и...» «Нет. Никто больше не увидит тебя в этом чертовом платье». Когда он слизнул ее слезы, она взвыла, а он рассмеялся. «Ты так чертовски красива, когда плачешь и когда кончаешь. Моя красавица. Тебе лучше кончить для меня». О боже. Ему не нужно было повторять ей это снова. Потому что в третий раз за этот час ее тело охватило ослепительное удовольствие, которое заставило ее выгнуть спину, сжать пальцы ног и затаить дыхание. Она рыдала, произнося его имя, а он в ответ зашипел, уткнувшись лицом в ее верхнюю часть спины. «Так чертовски туго. Блядь». Его руки были повсюду, как будто он не мог решить, хочет ли он дергать ее за волосы, сжимать ее грудь или шлепать ее по попке. «Так чертовски хорошо, когда ты кончаешь, Белль. Блядь!» Она почувствовала его оргазм еще до того, как услышала его крик удовольствия, эта скользкая жара проникла глубоко в нее и вырвала из ее губ еще один стон. Она стонала в матрас, хныча, пока он тяжело дышал у нее за спиной. Мягкие губы скользнули по ее позвоночнику, а затем две руки схватили ее за задницу, массируя ягодицы, прежде чем наконец отпустить. Но ее задница осталась в воздухе. Его сперма стекала по ее ногам, и она только стонала, когда тепло окрашивало ее кожу. Сзади она слышала отчаянные вздохи Спенсера. «Так чертовски красиво», — пробормотал он. «Хорошо, что я никогда не забуду этот вид». На этом ее колени наконец подкосились, и она рухнула на матрас. Он навис над ней, с опухшими губами и растрепанными волосами. Его взгляд переместился с ее обнаженной груди на смятое платье, задратое выше бедер, на беспорядочные капли их спермы, скопившиеся между ее бедрами и стекающие по ногам. Он загудел. «Ты никогда не выглядела лучше. Теперь я знаю, о чем буду думать каждую ночь, засыпая». «Спенсер...» Она закрыла глаза, пытаясь успокоить свое бешено бьющееся сердце. «Мы... мы...» «Слова, красавица». Он приподнял ее подбородок, ухмыляясь. «Я знаю, что ты умеешь их использовать. Обычно ты любишь перебивать меня». Она сглотнула. «Мы должны были обсудить твое дело. А не... это». «Если команда хотела обсудить мое дело, им не следовало помещать супружеские свидания с Белль в мое подсознание». Его большой палец провелся по ее нижней губе. «Тебе повезло, что я вообще смог сосредоточиться на твоем первоначальном отчете». «Что... что я должна им сказать?» «Что я думаю об этом. Потому что я действительно думаю. И теперь, когда у меня прояснилась голова, я надеюсь, что смогу начать понимать, что происходит. С офицером Уилкинсом, и без участия мистера Скрэтча». Она сглотнула и быстро кивнула. «Хорошо. Отлично. Это... это хорошо...» Грубый стук в дверь раздался по всей комнате, за ним последовал мужской голос, кричащий: «Пять минут. Повторяю, пять минут!» Спенсер вскочил с кровати. Он уставился на нее, облизывая губы. «Еще один». Но когда его руки потянулись к ней, она закричала: «Спенсер, боже мой, нет! Ты с ума сошел? Нет... нет времени! И я... я не могу...» «Ты можешь», — прорычал он, поднимая ее в воздух, «и ты сделаешь это». Ее отчаянная просьба о логике была заблокирована его неистовым поцелуем. Он прижал ее к стене, и когда она почувствовала, как его твердый член терся о ее влагалище, ее глаза расширились до комичных размеров. Может, он был прав, называя себя зверем, монстром. Потому что в этом мужчине не было ничего человеческого. Как он вообще смог снова возбудиться? У нее не было времени сомневаться в его нечеловеческом рефрактерном периоде, когда грубые руки на ее бедрах заставили ее обхватить его талию ногами, а затем он нажал вперед, пока его член не вошел в нее полностью. О боже. Его руки сжали ее, когда он начал трахать ее, его поцелуи были такими же жестокими и безжалостными, как и его движения. Язык, зубы, жестокие губы и... Она потерялась в ощущениях, когда его пальцы впивались в ее кожу, его губы крали кислород из ее легких, его член ударялся о то место глубоко внутри нее... «Такая чертовски красивая и податливая в моих руках», — задыхаясь, прошептал он ей в рот. «Такая чертовски идеальная. Будешь единственной вещью, которая согреет меня ночью, да, Белль? Воспоминания об этой милой маленькой киске, и твоих милых глазах, скрещивающихся, когда ты кончаешь, и твоих милых маленьких сиськах, покрытых моими укусами...» Может быть, это она была не человеком. Потому что даже когда ее спина ударялась о стену при каждом его толчке, она чувствовала, как приближается оргазм. Ее четвертый. «О боже», — крикнула она, и слова были скорее невнятным бормотанием. «Спен... Спенсер...» «Вот так. У нас есть всего две минуты. Тебе нужно кончить, Белль. Дай мне еще один раз. Я знаю, что ты сможешь». Черт. Она смогла. Зарыв руки в его кудри, она рыдала его имя, удовольствие вытесняя из ее переутомленного тела последние остатки рационального мышления и полезной энергии. Она почти впала в кому в его объятиях, но он продолжал трахать ее до самого конца, пока не выпустил из себя такой же крик. В третий раз его сперма наполнила ее влагалище, и она могла только стонать, когда он вытащил член, а их органы последовали за ним. Когда ее ноги коснулись земли, она чуть не упала вперед, но его руки удержали ее. «Посмотри на себя», — промурлыкал он, целуя ее в голову. «Ты даже не можешь стоять, так хорошо тебя оттрахали». Она заскулила. «Спен... Спенсер...» «Я знаю». После еще одного грубого поцелуя в губы он поправил верхнюю часть ее платья, чтобы прикрыть грудь. С земли он поднял ее трусики и помог ей надеть их. Поднимая ткань по ее ногам, он добавил: «Если бы они не собирались сопроводить меня в душ и обыскать меня после этого, я бы оставил их себе. Жаль, что не могу. Я заберу их, когда выйду». Она могла только смотреть, как он использовал одеяла, чтобы очистить ноги от следов спермы, а затем наконец натянул комбинезон. Когда их одежда была на месте, он перешел к ее лицу. «Ты пришла сюда одна?» — спросил он, приглаживая ее волосы. «Или тебя кто-то подвез?» «Люк». «Мне жаль». «Почему?» «Потому что у него будет много вопросов». Ее руки подскочили к шее. Ей не нужно было смотреть в зеркало, чтобы понять, о чем он говорит. «Боже, Спенсер. Я... я была здесь по работе!» «На самом деле, ты была здесь на супружеском свидании». Она моргнула. «Я... но... я была здесь по работе!» «Ты много работала». Когда она открыла рот, чтобы ответить, он прервал ее: «На самом деле... я только что кое-что понял. Ты знаешь, что когда Тара проводила со мной когнитивное интервью, я вспомнил, что в Мексике со мной была женщина, а не мужчина. Ну... эта женщина... Я не могу... Я не могу ее сейчас представить, как не могу... описать ее для художника-криминалиста, но я... я знаю, что это кто-то, кого я встречал раньше. Кто-то, связанный со старым делом». «Как?» «Я не уверен. Я просто... я знаю. И, может быть, я не должен доверять интуиции, но... кто бы ни был со мной в Мексике, я встречал ее раньше. Я общалась с ней раньше». «Недавно?» «Нет. Я... до тебя. Это я точно знаю». Она нахмурилась. «Хорошо. Это... это что-то значит. Я скажу команде. И я уверена, что кто-нибудь скоро придет к тебе...» «Ты придешь». «Я...» Она сглотнула, ее щеки покраснели. «Да, я скоро навещу тебя». «Хорошо». Зная, что срок почти истек, она схватила сумочку со стола. «Спенсер... береги себя, ладно?» «Ты тоже». Он отвел ее к стене и обхватил ее щеку ладонью. «Пожалуйста, не... пожалуйста, не отказывайся от меня». Не в силах сдержаться, она накрыла его руку своей. «Никто никогда не откажется от тебя, Спенсер. Ты должен это знать». Он закрыл глаза и выдохнул. «Я… я знаю. Но когда я там, я… я теряю всякое чувство». «Я вижу». Он открыл глаза, и хотя его зрачки наконец вернулись к нормальному размеру, эти золотисто-карие глаза все еще были такими темными. «Сегодня вечером они меня изобьют», — прошептал он грубо, — «но это того стоит». Она нахмурилась. «Спенсер...» «Не надо. Так... так просто устроены вещи». Его нос коснулся ее носа, когда он снова поцеловал ее. «Я готов каждый день получать побои, чтобы иметь возможность сделать это снова». Боже, это были те нежные слова любви и преданности, которых она ожидала. Нет... конечно, это не была любовь. Абсолютно нет. Она сглотнула. Только эти темные глаза внезапно заставили ее сердце забиться в груди, ладони вспотеть, и... Дверь открылась. Спенсер притянул ее к себе для еще одного неистового поцелуя. «Рид», — рявкнул офицер. «Время истекло». Его руки сжали ее щеки, так же отчаянно, как и его поцелуй. Она обхватила его шею руками, так же отчаянно, как и он, чтобы продлить этот момент... «РИД! Не заставляй меня повторять!» Поцеловав ее в последний раз, Спенсер отступил. Он выглядел так чертовски грустно, и, Боже, все, что она хотела, — это надрать офицерам задницы и вывести Спенсера в безопасное место за пределы здания. Вместо этого ей пришлось смотреть, как он протянул запястья и его быстро надели наручники. Его глаза не отрывались от ее глаз, даже когда его вывели за дверь обратно в глубины ада. Внезапно она замерзла, и все, что она могла сделать, — это пройти путь позора обратно к выходу. Только когда она забрала свой телефон у охраны, она смогла посмотреть на себя и... Ну, если бы она не знала, что Спенсеру на эту ночь было назначено избиение от мудаков из его камеры, она бы сама надрала ему задницу. Боже, она выглядела как хорошо оттраханная шлюха. Не было другого способа описать ее размазанную косметику и растрепанные волосы. Ее опухшие губы и смятое платье. Ее синяки на шее и следы на груди. Неудивительно, что взгляды тюремного персонала были такими... Похотливыми. Но она могла терпеть отвратительные взгляды незнакомцев. Это Люка она не хотела видеть. К сожалению, она не могла ничего сделать, чтобы привести себя в порядок, прежде чем автобус отвез ее обратно на парковку. Как и обещал, Люк ждал ее в внедорожнике Бюро. Как только она села в машину, он задохнулся. «Черт возьми». Его карие глаза были широко раскрыты, как у мультяшного персонажа. «Э-э... мы... мы же четко договорились о задании, верно? Ты же знаешь, что тебе, э-э, на самом деле не нужно было, э-э...» Она гневно посмотрела на него. «Я знаю». «Так вы двое...» «Ты даже спрашиваешь?» — резко ответила она. «Да. Вы спали вместе?» «Спать точно не пришлось». Люк вздохнул. «Вы занимались сексом?» «Да». К ее удивлению, Люк не поморщился, не застонал и не задыхался. Напротив, он рассмеялся. «Почему ты смеешься?» — воскликнула она. «Это должно быть шокирующим. Как будто тебя схватило за грудь, заставив задохнуться!» Но он только фыркнул, выезжая на шоссе. «Белль, мне неприятно тебе это говорить, но вся команда делала ставки на то, переспите ли вы во время этой поездки». «Эм, о чем ты, черт возьми, говоришь?» Он снова рассмеялся. «На самом деле, «делали ставки» — не совсем правильное выражение. Видишь ли, мы с Тарой пытались организовать тотализатор, но проблема была в том, что все в команде думали, что вы двое в конце концов переспите, а тотализатор невозможно организовать, когда у всех одинаковые прогнозы. И мы решили, что не узнаем никаких подробностей, поэтому не сможем поставить деньги на обстоятельства...» «Ты...» Она посмотрела на него с угрозой, стиснув челюсти. «Ты шутишь, да? Это классический смешной момент Люка?» «Вовсе нет». Не отрывая глаз от дороги, он нажал на свой телефон и открыл переписку. Она не узнала ее. То есть той, в которой она не участвовала. «Только что забрал Белль после ее супружеского свидания », — произнес он вслух, и слова появились на экране. «Подожди, пока не увидишь ее. Рид сделал свое дело». Ее рот открылся, когда сообщение было отправлено. Через пятнадцать секунд появились ответы: ТАРА: Ну, после трех месяцев за решеткой я рада, что он нашел выход для всей той накопившейся агрессии, которую я видела, когда навещала его. ПЕНЕЛОПА: О МОЙ БОГ, О МОЙ БОГ, О МОЙ БОГ, это же просто огонь!!! Я знала, что мои малышки однажды займутся славным сексом из ненависти. ЭМИЛИ: Я действительно не должна одобрять такие разговоры, но я удивлена, что этим двоим потребовалось столько времени. «Я вас всех убью. Всех до единого», — сказала она. «Ты придумал этот сценарий только потому, что хотел, чтобы я и Спенсер переспали?» Он рассмеялся. «Боже, нет. Все в этом было законно. Но как только мы все спланировали, все в команде как-то подозревали, что вы двое наброситесь друг на друга. Иногда нет ничего более естественного, чем переспать, после ссоры». «Да? Правда? Тогда когда я могу рассчитывать, что ты и Пенелопа наконец-то переспите?» Он прочистил горло и сжал руль. «Эй. Речь идет о том, что Рид отправил тебя домой, как будто ты пережила драку с собаками. Не обо мне». Она скрестила руки. «Просто веди машину». «Как пожелаешь, Белль». «И еще одна вещь, раз уж ты мне должен». «Продолжай». «Ты должен отвезти меня на следующей неделе к Спенсеру». Люк рассмеялся. «Конечно. Для меня будет честью». «О... и...» Она вытащила неиспользованные презервативы из сумочки и бросила их на приборную панель. «Они нам не понадобились. В любом случае, они были бы слишком малы». Его глаза расширились. «Вы двое...» «М-м-м». «Напомни мне похлопать его по спине, когда я его увижу». Она могла бы отругать Люка или резко отреагировать на его вульгарную мужскую болтовню, но... вместо этого она ухмыльнулась. Потому что, хотя она и была чертовски раздражена, вдруг ее охватило нетерпеливое желание вернуться к делу Спенсера. Если кто-то и мог его раскрыть, то это была она. Может быть, ей просто нужна была правильная мотивация и... Теперь она ее получила.