Диагноз: Одержимость

Глава 8 Элеонора уже битый час ходила по собственному кабинету, пытаясь проанализировать контрперенос. Она прекрасно понимала: Ария бьёт точно по её теневой стороне. Но впервые за многие годы практики что-то было иначе. Неправильно. Элеонора отчаянно не могла найти причину собственному желанию. — Хорошо. Да. Она врёт. Это нормально. Терапевт на внушительных каблуках с лёгкостью развернулась и продолжила наматывать круги вокруг стола — уже, кажется, десятый. — Значит, терапевтическая связь установлена недостаточно. Она сделала пометку в блокноте, но ручка на секунду замерла в пальцах. Годы практики воспитали в ней стальную выдержку и феноменальную память. Однако стоило подумать об Арии Фишер — и оба качества словно отказывались служить. Элеонора в который раз прокручивала первый сеанс. Реакции Арии казались просчитанными. Слишком спокойная. Слишком сдержанная. Слишком точная в формулировках. Как будто она намеренно оставляла недосказанность. Как будто расставляла ловушки. — Стоп. Женщина резко оборвала собственные мысли, села в кресло и закрыла глаза. Сделала глубокий вдох. Привычная практика. Стабилизация через тело. Счёт до десяти. Ощущения в стопах. Давление спинки кресла. Ткань блузы на коже. Этому приёму её научили ещё в университете. И за столько лет он ни разу её не подводил. Сегодня — почти. — Я пожалею о каждом действии в сторону этой девчонки… Она произнесла это шёпотом, будто мантру. Но внутри уже разгоралось другое. Не раздражение. Интерес. Опасный. Глубокий. Почти забытый. Элеонора чувствовала, как в ней просыпается жажда — знать больше, чем говорят; видеть больше, чем показывают; разоблачить, если понадобится. Контролировать. Не один пациент за годы практики не вызывал у неё такого острого внутреннего отклика. И именно это пугало. Следовало записаться к супервизору. Разобрать контрперенос. Погасить это. Так было бы правильно. Но способна ли она — изголодавшаяся по интеллектуальному вызову, по тайне, по адреналину — добровольно отказаться от того, что начинает ощущаться как игра? Или, быть может, она уже сделала первый шаг, просто наблюдая из окна дольше, чем следовало бы? Элеонора ещё несколько минут сидела неподвижно, вслушиваясь в собственное дыхание. Рациональное объяснение было простым: контрперенос. Интеллектуальное сопротивление пациента. Ничего особенного. Она открыла глаза. Взгляд невольно упал на телефон, лежащий на столе. Пауза. Это не было запланировано. И не требовалось протоколом. Ария не демонстрировала суицидальных мыслей. Не находилась в острой фазе. Не просила о внеплановом контакте. Элеонора знала это. И всё же пальцы сами потянулись к экрану. Короткое сообщение. Ничего лишнего. В рамках заботы. Она набрала текст спокойно, почти механически: «Если ваше состояние станет нестабильным или появится острая необходимость в поддержке — вы можете позвонить мне вне расписания.» Палец завис над кнопкой отправки. Секунда. Две. Это было допустимо. Почти. Она нажала «отправить». Сообщение улетело. В кабинете стало слишком тихо. Элеонора медленно опустила телефон на стол и позволила себе честность: Ария не в кризисе. Кризис — у неё самой. И впервые за долгие годы она сделала шаг не из расчёта, а из импульса. Небольшого. Аккуратного. Но ощутимого. *** Сообщение Ария заметила только вечером, уже в компании шумной Лисы и довольного Лиама. Они почти час по инициативе подруги играли в «Правду или действие». Настроение Арии было странным: неожиданный прилив энергии и радости после приёма настораживал, но думать об этом не хотелось. Она тонула в этом редком ощущении лёгкости. — Лиам, правда или действие? — хитро поинтересовалась Лиса. — Зная тебя — правда, — он слегка напрягся. Лиса умела задать что-то из ряда вон выходящее или придумать такое действие, о котором потом будет стыдно вспоминать до конца жизни. — Хм… Если бы ты мог выбирать, ты бы предпочёл быть единственным ребёнком в семье или оставить своего любимого брата? Парень насупился, а Ария едва не подавилась ромом. — Это уродский вопрос, — поспешила защитить друга девушка. — Такова игра, — смеясь, Лиса пожала плечами и залпом выпила рюмку текилы. Все знали о непростых семейных отношениях Лиама. С детства повелось так: Николас — золотой, талантливый, одарённый ребёнок, а Лиам — посредственный и скучный. Он всю жизнь из кожи вон лез, чтобы доказать, что чего-то стоит, но оставался незамеченным. — Я бы ни за что не отказался от брата. — Парень взял бутылку и щедро отпил из неё, а потом неожиданно продолжил: — Он не виноват в том, что его любят больше. Поэтому я бы, возможно, поменял… семью. Улыбка Лисы спала, и девушка неожиданно для всех мягко приобняла Лиама. — Прости. Я, вероятно, переборщила. Должно было быть весело, а получилось… — Как у тебя обычно и получается, — закатив глаза, вставила Ария и влила в себя ещё щедрую порцию алкоголя. Почти сразу она ощутила эту едва уловимую, обволакивающую эйфорию. — Всё нормально! — воскликнул Лиам и сделал ещё глоток из бутылки. — Ты у меня сейчас попляшешь. Правда или действие, Лиса? — Я не из пугливых. Действие. — Девушка выпрямилась и высокомерно посмотрела на друга. — Только подумай хорошенько, — со смешком добавила она. Ох, Лиам умел мстить с улыбкой. — Звони своему отцу и скажи, что беременна. Порыдай в трубку, извинись и добавь, что не знаешь, как это вышло. Ария расхохоталась, когда лицо Лисы исказилось от ужаса. Отец был с ней строг и совершенно не понимал шуток. И хотя Лиса уже была совершеннолетней, она всё ещё жила под родительским крылом — а значит, и под контролем отца. — Око за око, — пропела Ария, готовясь к представлению. Она даже сменила расслабленную позу на сосредоточенную, острую. — Да без проблем! Но просто знайте — вы ублюдки. Оба! — Лиса укоризненно ткнула в друзей пальцем и достала телефон слегка дрожащими руками. — Такова игра, — процитировал её Лиам и довольно откинулся назад. Гудки тянулись вечность. Лиса мысленно посылала во Вселенную все возможные сигналы в надежде, что отец не возьмёт трубку. — Да, милая? — послышалось на том конце провода. Отец был в хорошем настроении. Как же не вовремя. Лиса прикусила губу и сдавленно начала: — Привет… — Что случилось? — тут же устало выпалил он. Ария с Лиамом едва не прыснули от смеха. Владимир слишком хорошо знал свою дочь. — Я… я не знаю, как это вышло… — закрыв глаза, начала тараторить Лиса. — Мне жаль… мне страшно… я… папочка… — Актриса погорелого театра, — тихо прошептал Лиам на ухо Арии, еле сдерживающей смех. «Да не то слово», — мысленно согласилась она, закрывая лицо ладонью. — Боже, ты начинаешь меня пугать. Лиса, что случилось? — Голос отца стал строже, но тревога в нём не скрывалась. — Папочка, я беременна… — почти навзрыд выпалила Лиса. Повисла долгая пауза. — Где ты? — наконец спокойно спросил он. По голосу трудно было понять — злость это или шок. — Просто скинь мне геолокацию. Я приеду за тобой, и мы всё обсудим. — Ты меня убьёшь… — всхлипнула она. — Нет, Лиса, не убью. Ты взрослая, и такое могло произойти с кем угодно. Просто мы решим, что делать дальше. Я так понимаю, отец ребёнка в этом не заинтересован? На лице девушки отразилось искреннее изумление. Она явно не ожидала от отца такого тона и даже растерялась, выпав из роли, пока Лиам не растормошил её лёгким прикосновением к плечу. Лиса растерянно моргнула, всё ещё не веря услышанному. — Пап… это шутка, — наконец выдохнула она, резко выпрямившись. — Мы играем. Я не беременна. На том конце повисла тишина. Такая тяжёлая, что даже Ария перестала смеяться. — Лиса, — голос стал жёстче, — ты понимаешь, что подобными вещами не шутят? — Понимаю… прости. Правда прости. Снова пауза. — Ладно. Живая — уже хорошо. Передай своим идиотам-друзьям, что в следующий раз я с ними поговорю лично. Связь оборвалась. Несколько секунд в комнате стояла гробовая тишина, а потом все трое разразились нервным смехом. — Он меня не убил, — облегчённо выдохнула Лиса, откидываясь на спинку дивана. — Господи… он правда хотел приехать. — Конечно хотел, — тихо сказал Лиам. В его голосе не было зависти. Только констатация. Ария улыбалась. Но что-то внутри неприятно сжалось. Он приедет. Он всё обсудит. Мы решим, что делать дальше. Так просто. Без обвинений. Без «сама виновата». Без ледяного молчания. Она поймала себя на том, что слишком внимательно вслушивалась в каждую интонацию Владимира. В тревогу. В готовность взять ответственность. В спокойствие. И внезапно эйфория от алкоголя перестала быть такой тёплой. Ария сделала ещё глоток — уже не ради веселья, а чтобы приглушить возникшее внутри ощущение. — Повезло тебе, — бросила она Лисе, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Не каждый отец так реагирует. — Да он просто в шоке был, — отмахнулась та. Но Ария знала — дело не только в шоке. Лиам наблюдал за ней слишком внимательно. И на секунду их взгляды встретились. Он понял. Она отвернулась первой. — Ладно, — бодро сказала Ария, возвращая прежний тон. — Кто следующий? — Я уже страдала, и Лиаму досталось. Твоя очередь, мисс «я не при делах». — Да, Ария, так уж и быть, я даже не буду вмешиваться и позволю изощрённой фантазии Лисы вылиться наружу. Они дружно дали друг другу пять, а Ария демонстративно сделала большой глоток. — Ну давайте. Я даже готова. Действие! — без тени сомнения произнесла она. — О-о-о, кто-то ставит по-крупному? — Лиам театрально зааплодировал. — Ну я не вы. Меня ничего не пугает, — вальяжно отбилась Ария. — Ах так? Ну это вызов! — Лиса подошла вплотную к подруге и окинула её цепким взглядом. — Файт, — засмеялся Лиам и пригубил ещё. — Открывай телефон при мне и звони последнему, кто тебе писал. Внутри у Арии всё сжалось. Она побледнела почти заметно. Девушка прекрасно знала, кто последний ей писал. И именно поэтому отступать было нельзя. Медленно разблокировав телефон, она увидела то, чего и ожидала: на дисплее высветилось сообщение от терапевта. — Психотерапевт? — удивлённо воскликнула Лиса. — Да… я недавно начала к ней ходить. — Ария, не нужно. У всего есть предел. И у этих игр тоже, — серьёзно сказал Лиам. Он понимал, что это уже не просто шутка. — Нееет! — со смехом выпалила Лиса и кинула в него салфеткой. — У нас всё по-честному. Звони ей! Скажи, что тебе очень плохо… — она схватилась за грудь, изображая драму. — А потом спроси… Повисла пауза. Лиса задумалась, а Ария напряжённо решала: отказаться? — Она молодая у тебя? — Думаю… ей около сорока, — автоматически ответила Ария. — Отлично! Тогда ты должна узнать, есть ли у неё муж. — Нет, это бред! Десять вечера. И с таким не шутят. Лиса, меняй желание, — Лиам уже раздражался. Пока они с Лисой продолжали спорить, внутри Арии происходило другое. Необъяснимая сила — смесь алкоголя, упрямства и странного внутреннего импульса — заставила её палец нажать на кнопку вызова. Гудки прозвучали слишком громко. И вдруг в комнате стало очень тихо. Гудки оборвались. Голоса не последовало, и Ария, не глядя на телефон, облегчённо выдохнула. Амбивалентность чувств накрыла мгновенно. Она была рада, что разговора не случилось — и одновременно разочарована по той же причине. Глаза метнулись к экрану, губы приоткрылись, готовые произнести что-то небрежное. И в тот же момент она побледнела. Звонок был принят. Женщина уже несколько секунд находилась на линии. — Ария? — послышался осторожный голос, слегка приглушённый, но чёткий. — Да… — поспешно выдавила девушка, плотнее кутаясь в огромный свитер. Слишком интимно. Слишком лично. Ей вдруг захотелось, чтобы Лиам и Лиса исчезли из комнаты. Желание спрятать этот разговор шевельнулось где-то глубоко внутри, отозвавшись тревожной тяжестью в животе. — Ария… вы в порядке? Что-то случилось? Что-то было иначе. Она не видела Элеонору, но сейчас ей показалось, что та… переживает? — Да, — машинально ответила Ария и тут же получила пинок от Лисы, которая ловила каждое её слово. — То есть нет! — поспешила исправиться она. — Расскажите, что происходит? — послышалось едва уловимое шуршание. Видимо, Элеонора перемещалась, и это звучало так, будто она встаёт или выходит из комнаты. — Нет, ничего критичного. Просто я напилась… опять. И мне кажется, я сейчас… — Ария подняла молящий взгляд на Лиама. Тот недовольно цокнул и покачал головой: я в этом не участвую. — Что вы сейчас? — Элеонора не стала ждать и мягко подтолкнула её к ответу. — Паническую атаку… да… мне кажется, я сейчас словлю паническую атаку. Я задыхаюсь… Ария зажмурилась и нарочно начала дышать чаще, приблизив динамик к губам, чтобы женщина наверняка это услышала. — Ария, слушай мой голос, хорошо? Форма «вы» неожиданно исчезла. Даже Лиам тихо придвинул стул ближе. Ария замолчала. Впервые за долгое время ей стало стыдно. И — странно — неприятно. — Ария… я знаю, тебе сейчас страшно и тяжело. Но ты должна мне отвечать. Договорились? Темп речи Элеоноры едва заметно ускорился. Если бы Ария знала её достаточно хорошо, она бы поняла — женщина действительно волнуется. Но сейчас ей казалось только одно: это профессионализм. Это техника. Это правильный алгоритм помощи. — Да… да… хорошо… — прерывисто ответила девушка. И — почти бессознательно — усилила игру. Не как продуманный план. Скорее на уровне интуиции. Она не успела это осмыслить — просто продолжила: — Я… я не знаю, почему вам позвонила. Мне не следовало… я просто… мне не страшно… я как будто… как будто сейчас умру… Ария начала дрожать. Будто тело решило действовать честно — в отличие от хозяйки — и запустило настоящую реакцию. Дыхание сбилось уже не наигранно. Глаза открывать не хотелось. Не хотелось видеть, что в комнате есть кто-то ещё. Ей нравилось обманывать себя тем, что это только их разговор. — Ария, ты поступила правильно… Я рада, что ты смогла мне позвонить, хорошо? Ты услышала меня? Это было иначе. Ново. Неожиданно. Элеонора не говорила так в кабинете. И Арии вдруг отчаянно не захотелось терять именно этот тон. — Да… простите меня… Тошнота подступила к горлу, и ей срочно захотелось воды. Лиса раздражённо ёрзала на стуле — ей становилось скучно. Лиам, напротив, сидел нахмуренный. Внутри у него что-то тревожно скреблось: здесь есть подвох. Но он не понимал какой и предпочёл просто наблюдать. — Всё в порядке. Слушай меня. Мы сейчас попробуем дышать вместе, хорошо? — Нет… нет, я не могу! Просто говорите со мной. Что-нибудь. Что угодно… И вот теперь это становилось настоящим. Ария больше не знала, где заканчивается игра. Воздуха действительно не хватало. В груди сжалось. Ей хотелось закричать: только не бросай меня. Пожалуйста. Но эта просьба была обращена не к Элеоноре. К кому-то другому. Из прошлого. Что-то старое, болезненное, поднялось слишком быстро — и теперь стало жизненно необходимо заставить Элеонору остаться. Как будто именно сейчас могло решиться то, что когда-то уже случилось. Как будто можно переписать прежний исход. — Хорошо. Хорошо. Я здесь. Я на линии с тобой. Просто знай — я буду здесь, пока тебе не станет легче, договорились? Ничего не бойся, я… Пауза. Короткая. Но оглушительная. — Я буду с тобой, — тихо, на выдохе. Эти слова прозвучали слишком лично. — Расскажи мне… у тебя есть любимые места? — Нет! Не нужно этого, без ваших приёмов. Просто… по-человечески! — истерично ответила девушка. Ария готова была расплакаться. Диалог уже хотелось закончить — просто сбросить звонок без объяснений и продолжения. — Хорошо. Ты права. О чём тебе хотелось бы поговорить? — голос Элеоноры оставался ровным, но, казалось, её дыхание тоже сбилось. Впрочем, Арии уже было сложно различать, где заканчивается она и начинается другая. — У вас есть муж? Вот она — настоящая причина этого злосчастного звонка. Если есть муж — значит, всё проще. Значит, можно больше не разговаривать. На стыке желания и его тени витала тревожная мысль: а смогу ли я потом просто отключиться? — Да. Одно короткое слово. Что-то треснуло. Ария открыла глаза. — А вы сейчас одна? Есть ли кто-то, кто может быть рядом с вами? — снова «вы». Снова равновесие. Снова профессиональная дистанция. И всё — словно схлопнулось. В том числе и истерика. — Да. Поэтому я, пожалуй, пойду. Спасибо вам. Вы правда помогли. Элеонора тихо выдохнула в трубку. Следом послышался приглушённый стук. Что это было? Кто-то вошёл? Муж? Или просто что-то упало? — Хорошо, — протянула терапевт. — Но вы всегда можете мне перезвонить. И почему-то Ария ей поверила. — До свидания. Звонок оборвался.