Последняя Фантазия. Том 1 - А должна ли быть ложь?

— Алло, звоню, чтобы сказать, что я устала. Столько всего произошло, ребята... Не буду о грустном, не за этим звоню, как говорится. Звоню, чтобы сказать: прости меня, Паш... Прости за то, что вот так сбегаю. Я понимаю где-то в глубине себя, что это теперь наша общая проблема, что бороться нам надо вместе. Но уверен ли ты сам, что хочешь за это всё браться? Что это имеет хоть какой-то смысл? Я не уверена и не хочу себя в этом убеждать. Когда прослушаешь это сообщение, прошу: прости меня, но я правда боюсь, что ты прав. А даже если нет, то тебе я уже вряд ли докажу, что это не так. Люблю тебя, мой хороший... Связь оборвалась. Через час после прослушивания этого сообщения парень наткнулся на статью, в которой увидел, как его любимую сбила машина. Сердце сжалось; едва отдышавшись, парень поднял голову. Вопрос был не к Богу, а к другому человеку, которого он боялся больше, чем кого-либо ещё. — Мразь, зачем, объясни мне, зачем все это тебе надо! Чего ты добиваешься? Я так больше не могу, ты убил каждого, кто мне дорог! Но зная, что меня так просто ты не отпустишь и придумаешь, как мучить дальше... Я не собираюсь играть по твоим правилам. С этими словами парень направился к газовой колонке. Оскал у него, как у человека, потерявшего всё, был бешеным, даже безумным... План был приведён в исполнение заранее: выпитый перед звонком яд, множественные ранения, заминированная квартира. И главное — то, чем славятся все авторы... Ружьё, а точнее, ружья. Они только и ждали момента, чтобы выстрелить, и оставить читателей в предвкушении. — А должно ли было всё так случиться... Процесс было не остановить, но в чём-то парень прав. Ведь не так давно всё было не так уж и плохо... Или уже тогда, в тёмный зимний вечер, всё было кем-то предопределено? Я, увы, не знаю ответа на этот вопрос. Найдёт ли его кто-нибудь когда-нибудь? Между делом Павел смог обронить единственное: — А я до сих пор помню момент, когда я что-то понял... Тёмный, необычайно тёмный вечер окутывал людей сном, но где-то паре уже уставших друг от друга людей не было никакого дела до сна. — Единственный день, когда ты мог хотя бы попытаться состроить из себя нормального человека, да даже не нормального, хотя бы адекватного. Но нет! Тебе надо было отличиться, надо было показать всю свою натуру, и теперь из-за тебя, "родной мой", нам выслушивать от твоего же папеньки. Я уже не понимаю: как мне с тобой бороться? — Никак. Просто и без лишнего пафоса — никак, — раздражённо сказал парень, уже зная, что грозит ему за это. — Ты, твою мать, издеваешься надо мной? — уже срывалась на крик девушка. Она и вправду не могла понять, как её парень стал таким безжизненным, интересующимся только попойками с друзьями, всего за год. — А чего ты хочешь добиться от меня? За что ты так сильно хочешь побороться? Правда, я не понимаю. Я что, мало стараюсь? — Парень переходит на тон выше. — Я работаю, учусь, выполняю твои хотелки, забиваю на друзей, и что же я получаю в ответ? Ответь же мне. — Чего хочу добиться? — Этот вопрос поставил девушку в тупик. Каждый из них понимал, что они надоели друг другу. Парню надоел контроль, направленный в его сторону абсолютно каждым человеком, как он считал. Девушке не нравилось буквально всё, что составляло его уникальность. Девушка же сама не понимала, что она хочет: то ли спокойствия, то ли, как в детстве, свободы. И ей это не нравилось. Почему она должна загонять себя в рамки, а он может творить всё, что придёт в голову? Девушке надоел сам парень, она не знала почему — просто устала. Но как сказать ему, что она хочет уйти? — А должно ли быть всё так? — Фраза дала толчок сразу обоим. — В том-то и дело, Паш. Не должно, так быть точно не должно. — Крик радости сорвался с уст девушки. — Вик, ты чего? Я понимаю, конечно, всё, но ты как-то слишком резко переходишь из состояния в состояние. — Парень был в неподдельном шоке. Ситуация начала походить на бред сумасшедшего. — Паша, я всё поняла и хочу сказать одно: я тебя не люблю. Не люблю давно. И считаю, что нам пора расстаться. Так будет лучше нам обоим. Ну, как минимум, я так считаю. — Ты уверена? Не думаю, что родители разделят твой и мой энтузиазм. — А знаешь, плевать. Нам по двадцать, а не пять, чтобы они что-то решали за нас. Контакт я с тобой не рву, но между нами быть ничего не может. Давай как в школе: друзья и не более? — Я рад, что всё само собой разрешилось, не прям чтобы в плохую сторону. Я согласен, но с одним условием: родителям пока не доносим. Иначе страшно просто представить, что за реакция нас ожидает. — Парень проговорил предложение со страхом, даже с ужасом. Девушка и сама боялась свою мать, но знала одно: настолько, насколько её уже бывший молодой человек боится своего отца, никто никого не боится. — Хорошо, значит, на том и порешили, бе-бе-бе, — последнее девушка проговорила, уже выходя из квартиры. — Ребёнок, чистый ребёнок. — Впервые за полгода парень испытал к своей нынешней подруге какие-то чувства, кроме усталости. И вот парень остался один. Ему это не нравилось, но в голову не приходило ни одной идеи. Пока он искал ответ на вопрос, чем бы ему заняться, он перебирал тысячи мыслей, и на одной он даже зацепился. Как они, такие разные, вообще смогли продержаться год? То ли это хорошее терпение обоих, то ли они и вправду вложили последние силы. А как ещё? Они любили друг друга, хотя любили ли? Уже было неважно, конец наконец-то настал. Парень разблокировал телефон, позвонить хотелось сейчас только отцу. Отец — контакт каждый раз пугал парня, а как ещё? Он бросил их с матерью ещё в тот момент, когда он не мог ничего помнить, а полгода назад появился и предложил общение. Не то чтобы парень хотел этого, но деньги. Он был не богат, но и не беден, а когда на горизонте замаячил богатый отец, пришлось поступиться своими принципами. Но отец оказался тем человеком, который, кроме как душить, ничего и не умел. Парень набрал номер. — Абонент временно недоступен. Слух резануло. — Работает, — устало констатировал Павел. — Значит, вариант один. — Парень набрал знакомый номер. Не прошло двух гудков, как на том конце взяли трубку. — Привет, — с весельем в голосе отвечал знакомый родной голос. — Здарова, как ты? Как работа? — Парень с интересом спрашивал друга. Ему было и вправду интересно. Их четвёрка отличалась интересной сплочённостью, потому что, как бы они ни ошибались, всегда были рядом. Павел — человек, которого завести на любой кипиш было легче лёгкого, и вот в очередной раз он оказался главным героем новой истории. Антон, лучший друг Павла, не единственный, но верный. Парень мог в любой момент позвонить другу, хоть днём, хоть ночью, болтать о чём угодно. Помогал парень также в любой момент, который был важен для друга. Кирилл, ещё один товарищ парня, с ним Павел был знаком гораздо дольше, но не всегда они понимали друг друга. Тем не менее они всегда были рядом и могли доверить друг другу то, что ни один из четвёрки не мог доверить даже семье. Данила, самый лучший друг, с ним парень был знаком дольше всех. На их долю выпало много говна, но каждый раз они справлялись. Данилка был инвалидом, и именно это зацепило Павла. Сила воли друга — Павел знал, что сам бы не справился. Четвёрка собиралась довольно часто, но после появления в жизни Павла Вики парни полным составом собирались не так часто. — Да я-то потихоньку, с работой всё в порядке. Меня уволили, — с хохотом в голосе констатировал факт парень. — Блять. Ты, кстати, где и что делаешь сейчас? — Парень был не слишком обрадован новостью от друга, но поделать ничего не мог. Ему хотелось встретиться с друзьями, он надеялся, что они сидят втроём у Дани. — Я? Так у Даньки, тут Кирик ещё, — с удивлением отвечал парень. Дело в том, что последний раз Павел приезжал месяц назад, и то к Дане, чтобы забрать свою зарядку. — Ну всё, ждите, сейчас буду, только вещи соберу, — с теплом и радостью констатировал парень. Он знал: он мог вломиться пьяным в три ночи, и ему будут рады. — Заебись, ждём, братишка. — Радостно ответил парень, с бэка послышались нечеловеческие звуки радости, что отзывались в душе парня теплом. — Значится, еду, что взять-то? По-любому не на день еду. Первым делом — сменную одежду и обувь. Гитару обязательно — Тоша любит, когда я играю, ну и вроде всё. — Погнали. Но с другой стороны, где не было элиты, светских встреч и напыщенной гордости, смешанной с усталостью, тучи сгущались не меньше. — Когда-нибудь я уволюсь, клянусь. Меня так задрала эта работа, ты просто не поверишь, — жаловалась девушка товарищу по несчастью. — Поверю, почему нет? Вот только не от хорошей жизни мы тут работаем, — жалобно, но уверенно констатировал парень. — Ага. Ты куда после смены? — Домой, недосып замучил, надо лечить. — Понятненько. — Взгляд девушки устремился в экран. — Вот почему таким всё достаётся, они же даже не стараются? — Чуть ли не с гневом в глазах заявила девушка. — Я откуда знаю? Повезло, может быть? А может, и нет. Откуда нам знать, как он живёт на самом деле? — Парень скользнул взглядом по экрану, со скукой ответил. — У него отец богатый, влиятельный человек, который может купить всё что угодно. А сынок? Вот чем он заслужил такое? Тем, что не засох где-нибудь на сидушке унитаза? — Богатый, но очень херовый. Если ты не знала, он бросил его с матерью, когда тому года не было, а сейчас откупается деньгами. Да даже по взгляду видно, что он всего свет видел, такого отца. — Он знал, что говорит, ведь был знаком с Павлом, не сильно, но пары пьяных разговоров хватило, чтобы он понял: тот явно был не особо доволен жизнью. — А ты-то откуда это всё знаешь? В СМИ такой информацией не располагают, — спросила девушка, прищурившись — Откуда знаю? Тебя не касается, я обещал вообще никому не рассказывать. Считай, что это тебе рассказал как жест доброй воли к парню, а то его бы через экран прожгли насквозь. — Последние слова он говорил в шутку, но с горечью. Ситуация у парня явно была незавидной. — Ой всё, закрываться пора, так что я пошла, а ты, шутник, тут всё закроешь. — Кинув парню ключи, девушка начала собираться. — Это был наш договор, а не моя оплошность, — парень ловко поймал ключи и так же ловко парировал колкость подруги. — Пока, увидимся на следующей неделе. — Не суди книжку по обложке. Стыдно может быть, — вслед подруге сказал парень. — Ага. Иногда люди, совершенно незнакомые, становятся жертвами общего дела или общей большой, но тяжёлой для них истории. Как бы то ни было, эта история поменяет в них то, что они бы никогда не решили изменить сами. А пока тучи только сгущаются, готовы ли вы понять, должно ли быть всё так? Готовы ворваться с ними в ту историю, которую они сами, увы, не пишут?