Кролики и кошки

      Злушеньку прошибал холодный клин сквозь грудь.       Каждый раз.       Каждый раз, когда чужой тон повышался для ругани.       Совсем недалеко, за стенкой ругались родители. Отец забесновался первым, а отчим начал давать чуть более умеренный отпор.       Мальчик сидел на своей кровати, усердно выцепляя отрывки фраз и слов, задушенных бетонной стеной.       «…мне неприятно…!»       «…успокойся!»       Сердце громко стучало в груди, пока он слушал эти слова.       Чешир же за его спиной раздражённо фыркнул. Вылез из-под одеяла с планшетом и почапал к двери.       Злушенька от чужих шагов опомнился, обернулся, наблюдая трагедию — сводный брат потянулся к ручке.       — Стой! — шикнул он, вытянув руку, — дурак!       А Чешир распахнул отважно дверь и вышел в коридор, закричав:       — Вы слишком шумные!!! Замолчите!!!       И закрыл дверь, вернувшись в комнату, где его братец чуть не придушил на эмоциях.       А в гостиной затихли. Совестливо, в остатке тяжёлых эмоций, что стали лишь тяжелее от детского упрёка.       Душенька, помявшись и покривившись, поднял взор на мужа вновь.       — …пойми, им это необходимо.       — Но ты слишком торопишься. — Уже мягче, с придыхом заявил Обсидиан. Его супруг сильнее надулся и, скрестив руки, начал нервно напрягать, то расслаблять ногу, покачивая себя на месте.       — Куда я тороплюсь? Мы же вроде мужья? Мы же вроде смотрим в одно будущее, нет?       Обсидиан, наблюдая, как мрачнеет лик супруга, стало вздохнул. Не выносило его сердце вида злого зайца.       И потому он подошёл ближе, беря его за плечи и отводя к дивану рядом, чтобы усадить его.       — Ты не думай, что я боюсь заводить общую квартиру и строить с тобой планы — это не так. — Под его напором Душенька сел на диван, и Обси пристроился рядом. Вновь сложил руки ему на плечи. — Я люблю тебя и ценю наш брак. И я вижу, что сейчас переезд — не самый оптимальный вариант для нас. Просто представь: мы сейчас так удобно устроились, что всем не далеко до работы, учёбы и детсада. А те варианты, которые ты нашёл, сам же говоришь, где-то на отшибе, в новостройках, где толком ничего нет. Да и я не уверен в том, что мы сможем сейчас потянуть двух детей и ипотеку. Это же прям нереально дорого, Душенька!       — Но ты же сам прекрасно знаешь, что детям нужно личное пространство… — вздохнул пришибленно тот, жестикулируя руками так, будто держит тяжкое бремя в ладонях. — Им сейчас вместе дискомфортно, они раздражают друг друга. Это нехорошо… А вот будь у них свои комнаты… Чешир мог бы не стрессовать больше от наличия Злу в комнате. А Злу бы не бесился на него…       Обсидиан, наблюдая за тем, как опустилась чужая голова, однако, растаял… И начал медленно и нежно гладить мужа по плечам, утешая.       — Мы обязательно решим этот вопрос. — Улыбнулся он с грустинкой, — просто не сиюминутно. Нужно подкопить на взнос, подождать, может, найдётся вариант получше? Где-нибудь поближе…       Душенька, доныне дувшийся, быстро разомлел. От ласки больших умелых ладоней, от такого особенного и интимного тихого голоса Обси…       И потому положил ладонь на чужую, придерживая на месте, чтобы та, увидев в этом приглашение, скользнула ниже, обнимая так тепло и надёжно.       Обсидиан подвинулся ближе, обхватывая руками любимого за шею. А тот взялся за обнимающую его руку, гладя большим пальцем светлую кожу партнёра на предплечье, так легко, чтобы вызывать мурашки.       Душенька долго молчал, прежде чем тихо согласиться:       — Ладно… Повременим… Может, и правда кто-нибудь выставит на продажу квартиру в нашем районе…       Обсидиан, осознав свой успех, весело хмыкнул и, дуростью одолевшись, силой уронил возлюбленного с собой на диван.       Хороший диван спружинил, почти как кровать, под их весом.       Душенька ухнул, не совсем ожидая подобного… Но вслед за этим его собой затмили: ладонь своей, замученной ожогами и царапинами, накрыли; надавили на плечо своим весом, и носом в волосы за ухом уткнулись.       А затем и в шею клюнули, повозились губами, что внутри всё сладко съёжилось, пробрало мурашками. Мужчина улыбнулся, хихикнул, вжал голову в плечи, не зная, куда деться от ласки.       И вздохнул, расслабляясь от приятных чувств. Открыл глаза, когда возлюбленный от него отстал и, подобно большой пантере, задавил своей ленивой лаской. На своей вытянутой вперёд руке мужчина увидел блеск любимого розового колечка. И сморился ещё какой-то необъяснимой нежностью.       — А ты… — начал он задумчиво и тихо, — не побоялся, когда мы быстро сошлись…? Просто… Это как будто не по-взрослому…       Обсидиан совсем слегка погладил по костяшкам Душеньки своим шероховатым большим пальцем.       — Побоялся… — согласился он с придыханием, — но не смог сопротивляться порыву… Сам тоже хотел всё и сразу с тобой… Глотал твоё внимание, и не давился… Хотел быть тебе нужным…       — Ну, полагаю, ты сам тоже понимаешь, что я хотел тебя буквально съесть от обожания… — фыркнул Душенька. — Да и сейчас хочу, если честно…       — Что ты такое говоришь! — дурашливо запротестовал он, — я же не пирожок какой-нибудь!       Душенька захихикал, и, стоило короткому порыву веселья сойти, с тоской улыбнулся.       — Прости, что я такой настойчивый и быстрый… Я не привык ждать и маяться…       — Не извиняйся, — заувещевал супруг торопливо, — мне наоборот нравится твоя напористость и решительность в отношениях! Ты ведь столько скандалов разрешил и урегулировал! Ты… Как будто зришь в причину… Которую я сам могу не видеть и не знать…       Душенька помолчал, прежде чем ехидно улыбнуться. Не хочется сейчас о плохом.       — Раз тебе нравится моя настойчивость… — начал он томным голосом, — то мне определённо стоит взять своё этой ночью…!       Обсидиан воздухом подавился. Зардел.       — Не-не-не! Я не хочу делать это в одном доме с детьми! — и вздрогнул, ощутив, как муж перевернулся в его руках и положил свой большой палец ему на губу, будоража тончайшие чувствительные нервы. Сердце пропустило удар. И взгляд томный, шоколадный, его заставил зачароваться.       — Вот поэтому, милый, нам нужна квартира с хорошей звукоизоляцией…       И поцеловал в губы. Звонко. Небрежно. Обсидиана всего расплавило. И он влился в серию взаимных поцелуев. Тёплых и, очевидно, очень любящих.       Ладони Душеньки легли на затылок Обсидиана, и их нежности прервало возмущённое:       — Фу-у-у-у!!!       — Злушенька! Я же сказал тебе сидеть в комнате, пока мы разговариваем! — Душенька вскоре оказался на ногах с руками в боки.       — Вы затихли! Я думал, вы закончили! — кричал взведённый Злушенька.       А Обсидиана сдуло от мужа едва ли не на километр…       Показывать такое детям тоже стыдно.