Fati - значит судьба

В тот момент в библиотеке что-то произошло… И произошло именно с Забини. Он почувствовал то самое, словно кто-то чиркнул спичкой в темноте и зажег свечку. Ее трепетный огонек робко заплясал где-то у него под ребрами, разливая по телу непривычное тепло. Это пугало его… Но и это дало ему ответ на многие вопросы: Блейз Забини не был бы собой, если бы сдался без боя. Его натура, привыкшая к изящным интригам и безупречному стилю, восстала против рыжего хаоса. Он должен был понять. Должен был откопать в себе ростки этих чувств уже сейчас. Весь следующий месяц Блейз превратил жизнь Рона в череду странных, порой абсурдных испытаний. Он не подходил открыто, но постоянно оказывался где-то поблизости, отпуская свои фирменные язвительные замечания, которые, впрочем, были не обидными, а обычными слизеринскими подковырками. Он считал юмор своей наилучшей чертой. Ею он и решил вооружиться! Вот и сегодня на уроке профессора Флитвика, когда палочка Рона упрямо его не слушалась, Блейз не упустил свой шанс: — Уизли! — Негромко произнес он откуда то сзади, и в его голосе послышалось то самое мурлыканье, от которого у Рона всегда бежали мурашки. — Скажи мне, это какая-то твоя новая фишка — превращать любое заклинание в попытку совершить теракт? Рон, отмахиваясь от дыма после подожженного пера и пытаясь разглядеть профессора сквозь фиолетовую завесу, прошипел в ответ: — Заткнись, Забини. Она просто… капризничает. — Капризничает? — Блейз чуть подался вперед. — Если ты продолжишь так яростно ею размахивать, ты либо выбьешь глаз Поттеру, либо случайно призовешь древнего демона. Может, тебе стоит попробовать договориться с ней по-хорошему? Шепни ей что-нибудь нежное. — Я не собираюсь шептаться с куском дерева, Забини! Как и, собственно, с тобой! — Рон обиженно отвернулся и принялся снова шептать заклинание профессора.

***

Блейз же, спустя много… очень много подобных попыток достать Уизли, потихоньку начал сдуваться. Рон реагировал на него, да, но вот совсем не те эмоции получал от него Забини. Сейчас он сидел в гостиной Слизерина, листая одну и ту же страницу книги. Его съедало изнутри одно несоответствие. В конце концов он не выдержал. Когда Гарри в очередной раз проскользнул в подземелья, чтобы провести вечер с Драко, Блейз буквально преградил им путь к дивану. — Вы двое, — Блейз выглядел непривычно взъерошенным, — мне нужны ответы. Сейчас же. Гарри и Драко переглянулись. — Что случилось, Блейз? Снова кошмары про рыжих гномов? — съязвил Драко, но, заметив серьезное лицо друга, притих. — Почему это не работает так же, как у вас? — Блейз сорвался на шепот, меряя шагами гостиную. — Тот случай в библиотеке, когда ритуал сработал, и вас притянуло друг к другу как магнитом. Вас же буквально впечатало в поцелуй. И вы не могли сопротивляться, — он нервно перечислял факты. — А у меня как это должно работать? Я сижу напротив Уизли, моя нить, по твоим словам, Драко, плетет вокруг него чертов кокон, но… ничего? Он просто сидит и мажет нос чернилами. Никакой непреодолимой тяги я не чувствую. Никакой магии, заставляющей нас броситься друг другу в объятия. Почему?! Гарри нахмурился, задумчиво потирая шею. Он вспомнил те первые секунды — то безумное, первобытное притяжение, которое не оставляло выбора. — Знаешь, Блейз… — Гарри медленно подбирал слова. — Наш случай необычный. Драко ведь видит нить, он под твоим заклинанием, помнишь? И не сработай оно, мы бы просто жили дальше без этого знания о суженных и привязывания. Драко кивнул, его голос стал мягче: — К тому же, мы сдались ей почти мгновенно, потому что подсознательно… — Драко задумался, — это как фундамент для дома… нужна взаимность. Любить не может только один. Но ты и Уизли, Блейз… Ваша нить пока имеет только начало — на твоем запястье. В гостиной воцарилась тишина, в которой, прислушайся, можно было уловить, как яростно Забини шевелит шестеренками в голове. — Мы точно не знаем, как это работает до конца, — подытожил Гарри, глядя на Блейза с сочувствием. — Но я согласен с Драко, что эта магия требует взаимности. Она не принуждает к любви, она лишь показывает путь. Возможно, чтобы нить начала притягивать по-настоящему, чувства должны созреть с обеих сторон. Для него ты всё еще просто заносчивый парень, который внезапно начал проявлять интерес. — То есть ты хочешь сказать, — Блейз остановился, его лицо побледнело, — что пока этот рыжий олух не почувствует ко мне хотя бы крупицу того, что магия навязывает мне, мы так и будем сидеть по разные стороны стола и обсуждать восстания гоблинов? — Похоже на то, — подытожил Драко. — Она не сработает в одностороннем порядке. Магия может раздуть огонь, но зажечь искру придется вам самим. Тебе нужно, чтобы он полюбил тебя не из-за заклинания, Блейз. А по-настоящему. Гарри расплылся в улыбке и заточил Драко в крепкие объятия, целуя в щеку, пока тот пытался наигранно вырваться. Блейз рухнул в кресло, закрыв лицо руками. — Это невозможно терпеть, — не понятно кому это было сказано, но Блейз тяжело вздохнул. — Этот глупый Рон Уизли. Он скорее влюбится в дракона, чем в слизеринца. — Ну, Гарри ведь влюбился, — усмехнулся Драко, не сумев вырваться из любовного захвата. — А он, поверь, не такой легкий на подъем как Уизли. Так что дерзай, Забини.

***

После разговора с Гарри и Драко Блейз принял единственное решение, которое казалось ему достойным аристократа: он отступил. Если магия требует взаимности, а не принуждения, то он не станет унижаться. Если этот парень действительно его судьба, то Забини подождет. Хоть год, хоть десять лет — неважно. Его нить слишком долго металась между случайными людьми, чтобы он смог безоговорочно ей доверить выбор. Какова вероятность, что этот кокон вокруг Уизли — не очередная ошибка магического компаса? Он принял решение ждать… После рождественских каникул Блейз вернулся в Хогвартс другим. Он надел свою самую холодную маску и вернулся к тактике полного игнорирования. Он не смотрел на Рона в Большом зале, не подсаживался к нему на совместных занятиях и даже не отпускал колкостей. Рон пару раз пытался поймать его взгляд, явно не понимая, когда снова ожидать нападения, но Блейз оставался монолитом. Так прошли месяцы. Зима сменилась сырой весной, и начались совместные тренировки факультетов по квиддичу. В один из таких дней Блейз сидел на трибуне, лениво наблюдая за тем, как игроки нарезают круги над полем. Гарри опаздывал, и капитан Гриффиндора уже начинал выходить из себя, выкрикивая ругательства. Но внимание Блейза привлекло другое: Малфой внезапно замер в воздухе, резко затормозив свою метлу. Его взгляд был прикован к пространству под трибунами. Через мгновение Драко спикировал вниз и приземлился прямо перед Блейзом, спрыгивая на скамью. — Блейз, — выкрикнул Драко, его лицо было бледным. — Твоя нить… она ведет себя безумно. Она тянется к подсобке Слизерина и вибрирует так сильно, что эта дрожь передается мне, — Драко взволнованно потер свое запястье. — Там Уизли. Что-то не так, если нить дрожит — ему либо больно, либо он в ярости. Сходи посмотри! Забини не стал спорить. Холодный комок предчувствия уже заворочался в желудке. Он спрыгнул с трибун и быстрым, почти бесшумным шагом направился к складу. Свернув за угол, он услышал голоса. Крэбб и Гойл загородили выход из тесной подсобки, нависая над Роном. —… и что ты нам сделаешь, Уизли? — Гойл лениво толкнул Рона в грудь, отпихивая назад к стене. — Применишь какое-нибудь заклинание своей неисправной палочкой? Или твоя мамочка пришлет нам очередную порцию воплей в конверте? — Вам не надоело? Пропустите, — голос Рона был хриплым, но твердым. — Я просто забираю метлу Гарри. — Метлу Поттера? — Крэбб гадко ухмыльнулся. — Зачем она тебе? А, конечно, своего-то ничего нет. Весь род Уизли — это сборище человечков, живущих на подачки. Твой отец копается в магловском мусоре, а ты даже нормальную мантию купить не можешь. Ты здесь никто, Уизли. Грязь на сапогах настоящих волшебников. Блейз замер в тени арки. Он видел, как желваки заходили на лице Рона, как побелели его костяшки, сжимающие древко «Молнии». Но Рон не отвел взгляда. Он не склонил головы перед этой тупой жестокостью двух идиотов. В нем было столько достоинства, сколько этим двоим не обрести и за вечность. В этот момент чувства Блейза, которые он так старался заглушить месяцами, взяли верх над сознанием. — Крэбб, Гойл, — голос Блейза прозвучал тихо, но в нем была мощь ледяного обвала. Громилы подпрыгнули от неожиданности. Блейз вышел из тени, его палочка была зажата в руке с изяществом хирурга, готовящегося разрезать воздух и пространство между ними и Роном. — Я не знал, что наш факультет опустился до того, чтобы обсуждать чужие банковские счета, когда у самих в головах пустота, — Блейз сделал шаг вперед, и Крэбб невольно отступил. — Если я еще раз услышу от вас хоть слово о семье Уизли или его положении, я превращу ваши последние дни в школе в такой кошмар, что Азкабан покажется вам курортом. Поэтому даю ровно три секунды, чтобы вы исчезли с моих глаз, или я позабочусь о том, чтобы наша следующая встреча прошла в больничном крыле с зашитыми ртами… Вон! Крэбб и Гойл, знавшие, что Забини слов на ветер не бросает и в магии гораздо искуснее их обоих, поспешно протиснулись мимо, ворча что-то себе под нос. — Пошли вон отсюда, — напоследок прорычал Забини и перевел взгляд на Уизли. Когда топот их огромных ботинок стих, в подсобке повисла тяжелая тишина. Рон медленно опустил метлу, его плечи чуть дрожали от пережитого напряжения. — Ты… — Рон посмотрел на Блейза, в его глазах была смесь обиды и непонимания. — Я думал, ты меня избегаешь. Весь семестр ты смотрел сквозь меня, словно я — пустое место. К чему это сейчас? Блейз продолжал смотреть на него. Его маска, которую он так тщательно полировал все эти месяцы, пошла трещинами. Он видел перед собой не просто рыжего гриффиндорца, попавшего в лапы двух змеюк, а человека, который выстоял там, где другие бы, возможно, сломались. — Всё немного сложно, Рон, — Блейз впервые назвал его по имени, и это прозвучало непривычно мягко. — Я пытался доказать самому себе, что моя нить, возможно… ошиблась, — он растерянно развел руками. — Я решил, что больше не буду навязываться и пытаться привлечь твое внимание. Решил просто оставить всё как есть… позволить событиям идти своим чередом. Рон нахмурился, явно не понимая половины из того, что сказал Забини. — Судьба? О чем ты вообще? Ты просто перестал со мной разговаривать, а теперь так героически спасаешь от этих идиотов? Блейз грустно усмехнулся. Он понял, что Гарри был прав: пока нет взаимности, то и навязывать свои чувства — значит всё испортить. Рон был слишком наивным для этих душевных терзаний. — Неважно, — Блейз поправил воротник мантии и направился к выходу. — Просто иди на поле. Команда тебя ждет. — Забини! — крикнул Рон ему в спину. Но Блейз не обернулся. Он вышел из подсобки, чувствуя, как его сердцу становится трудно биться. Рон так ничего и не понял, но внутри Блейза что-то окончательно переменилось.

***

Вечер в гостиной Гриффиндора выдался на редкость тихим. Рон сидел в глубоком кресле у самого камина, и это зрелище было настолько непривычным, что даже Гермиона отложила свой талмуд по Трансфигурации. Обычно Рон был центром шума: он либо спорил о квиддиче, либо с аппетитом уничтожал запас конфет. Но сейчас пакет со сладостями лежал нетронутым на маленьком столике. Рон молча рассматривал танцующие языки пламени, и в отсветах огня его лицо казалось необычайно серьезным. Гарри, обменявшись обеспокоенным взглядом с Гермионой, тихо подсел на подлокотник кресла друга. — Рон? Ты в порядке? Рон не сразу ответил. Он тяжело вздохнул и, наконец, повернулся к Гарри. — Я просто… Я не понимаю этого Забини, Гарри. Совсем, — Поттер замер, выжидая. Он знал, что этот разговор рано или поздно случится. — В том году он меня в упор не видел, — начал Рон, загибая пальцы. — Потом вдруг прилип со своей помощью в истории про гоблинов. Сидел со мной в библиотеке часами, объяснял всё, даже нос мне вытирал от чернил. А после каникул — бац! — снова стена. Игнорировал меня месяцами, будто я привидение. А сегодня… — Рон запнулся, его голос дрогнул от подавленной ярости. — Сегодня он защитил меня. И не просто отогнал Крэбба с Гойлом, он по-своему защитил честь моей семьи. К чему всё это? Гермиона подошла ближе и мягко положила руку на плечо Рона. Гарри понял: время пришло. — Послушай, Рон, — Гарри понизил голос. — Есть кое-что, чего ты не знаешь. Блейз не просто так «прилип» к тебе в прошлом году. Рон нахмурился: — О чем ты? — Помнишь ритуал Забини? Тот самый, из-за которого мы с Драко теперь… ну, связаны? — Гарри коснулся своего запястья. — Блейз тогда выпытал у Драко правду о своей собственной нити. Он не видит её сам, но Драко-то видит. Если до этого нить Блейза беспорядочно металась от одного человека к другому, не зная, где остановиться, то в тот вечер в Большом зале она… Она нашла тебя. Рон застыл, его глаза расширились. — Меня? — Да, — подтвердил Гарри. — Драко сказал, что она обвила тебя так сильно, как в кокон, словно прятала от мира. Блейз поначалу тоже был в ужасе, он пытался понять, почему именно ты, почему всё так неожиданно. Но потом он пришел к нам и спросил, почему его нить не притягивает вас друг к другу так же сильно, как нас с Драко. — И что вы ответили? — прошептал Рон. — Мы предположили, что эта магия требует взаимности, — ответила за Гарри Гермиона. — Блейз отступил не потому, что ты ему безразличен, Рон. Напротив. Он решил больше не навязываться и не пытаться привлечь твое внимание силой. Он решил ждать, потому что время для твоих чувств ещё просто не пришло. Он не хотел, чтобы ты был с ним только из-за того, что какая-то нить так решила. Рон снова отвернулся к огню. Его пальцы судорожно сжали обивку кресла. В его голове складывался пазл: странные взгляды Блейза, его внезапная помощь, его холодность и сегодняшний поступок в подсобке. — Значит… — голос Рона был едва слышен, — всё это время он просто ждал меня? Пока я пойму? — Похоже на то, — кивнул Гарри. — Он решил дать тебе выбор, Рон. Настоящий выбор. Рон замолчал, погрузившись в свои мысли. «Кокон», — подумал он. Это сравнение больше не пугало его. Оно говорило о защите, в которой он, сам того не зная, всегда нуждался.

***

Несколько дней спустя библиотека стала местом вынужденного перемирия. Гарри, Рон и Гермиона заняли свой привычный стол в дальнем углу, когда к ним, шурша дорогими мантиями, присоединилась делегация Слизерина. Это давно стало обычным делом: Драко и Гарри не могли вынести и часа в разлуке, а их друзья, словно верные спутники, просто следовали за ними по пятам. Драко по-хозяйски опустился на стул рядом с Поттером, а за ним молча сели Пэнси и Тео, демонстративно игнорируя гриффиндорцев и погружаясь в свои дела. Рон сидел, уткнувшись в учебник, но на самом деле он не прочитал ни строчки. Когда к столу подошел Забини, сердце Рона пропустило удар. Он поднял глаза и молча проводил Блейза взглядом, пока тот, сохраняя безупречную осанку, садился прямо напротив него. Пока Драко и Гарри начали свой привычный ритуал — они переплели пальцы прямо на столе, обмениваясь тихими любезностями и нежностями — между Роном и Блейзом повисла натянутая струна тишины. Рон ожидал, что Забини, как и все последние месяцы, просто проигнорирует его. Но Блейз внезапно поднял взгляд. Его глаза, обычно холодные и расчетливые, сейчас смотрели на Рона с какой-то странной, мягкой решимостью. — Здравствуй, Рон, — неожиданно произнес Блейз. Его голос был негромким. Рон вздрогнул. Услышать свое имя уже во второй раз из уст Забини после стольких месяцев тишины было сродни небольшому взрыву. — Привет, — выдавил Рон, чувствуя, как краснеют кончики ушей. — Как твои дела? — Блейз чуть наклонил голову, игнорируя хихиканье Пэнси. — Как подготовка к экзаменам? Если у тебя остались вопросы по той главе о восстаниях 1612 года или по любому другому разделу, то я всё еще готов помочь. Рон замер, глядя на него. Он вспомнил слова Гарри про «кокон» и «взаимность». Блейз действительно поменял тактику: больше не нападал и не убегал. Он просто стоял с открытой дверью, приглашая Рона войти, если тот сам того захочет. В этом предложении помощи не было издевки — только тихое, терпеливое предложение дружбы, а может, и чего-то большего. Гермиона едва заметно улыбнулась, а Рон, сглотнув, вдруг понял, что больше не хочет, чтобы Блейз его игнорировал. — На самом деле, — Рон прочистил горло, пытаясь вернуть голосу уверенность, — я запутался в параграфе про гоблинское золото. Там… там всё очень... э, запутано, — Рон пытался на ходу придумать причину. Блейз довольно улыбнулся, самой настоящей, теплой улыбкой, которая предназначалась только одному человеку за этим столом. — Подвинься, Уизли, — мягко сказал он, пересаживаясь на место рядом с рыжим, доставая свое перо. — Сейчас распутаем.

***

Библиотека Хогвартса, когда-то бывшая для Рона местом пыток, постепенно превратилась в его личное убежище. Ребята — и гриффиндорцы, и слизеринцы — всё чаще стали замечать эту странную, но на удивление гармоничную картину в самом тихом углу читального зала. Это стало их личным и тайным местом. Пока в замке бушевали страсти, а Гарри с Драко продолжали демонстрировать на публику свою любовь, Рон и Блейз создали свой собственный мир, отгороженный от остальных баррикадами из книг и свитков пергамента. Блейз оказался удивительным учителем. Он не давил, не смеялся над ошибками Рона и больше не пытался казаться выше него. Он терпеливо помогал ему разобраться в сложнейших аспектах Трансфигурации или Древних рун, используя изящные метафоры, которые были понятны только им двоим. — Видишь ли, Рон, — тихо объяснял Блейз, склонившись так близко, что его плечо почти касалось плеча Уизли, — магия этого заклинания похожа на защиту вратаря в квиддиче. Она не должна быть просто сильной, она должна быть точной. Рон слушал его, затаив дыхание. Он впитывал каждое слово, но всё чаще ловил себя на том, что смотрит не на строчки в книге, а на тонкие пальцы Блейза, уверенно держащие перо, иногда вызывающе скользящие по буквам. Рон стал всё чаще улыбаться. Его смех перестал быть защитной реакцией, он стал искренним и мягким. Теперь, когда Блейз отпускал какую-нибудь шуточку, Рон не вспыхивал от смущения, а весело фыркал, бросая на слизеринца робкие, полные нежности взгляды из-под опущенных ресниц. В эти мгновения в библиотеке нависала особенная магия. Блейз замирал, чувствуя на себе этот взгляд, и его обычно бесстрастное лицо озарялось ответным теплом. Он видел, как барьеры в душе Рона рушатся сами собой, без всякого принуждения. Их тайные встречи стали самой ценной частью дня. Для Блейза — потому что он, наконец-то, добился внимания Уизли, а для Рона — потому что он впервые почувствовал себя кем-то по-настоящему особенным в глазах этого человека. Вечер в библиотеке окутал их уютным полумраком. Книги по истории были давно закрыты, и разговор плавно перетек в то русло, где не было места датам и фактам — только их жизням. Блейз вполголоса рассказывал о своей коллекции редких ядов, хранящихся в поместье Забини. Он описывал мерцание изумрудного состава, способного вызвать вечный сон, и то, как осторожно нужно обращаться с вытяжкой из когтей мантикоры. Рон слушал его с открытым ртом, подперев щеку рукой. Обычно такие темы его пугали, но из уст Блейза они звучали как высокая поэзия. — А у нас… — Рон замялся, смущенно улыбаясь, подхватывая тему про праздники. — У нас всё проще. Мама к каждому Рождеству вяжет по свитеру. У меня их уже целая гора. И все они немного колючие, но в них так тепло, что никакое согревающее заклинание не сравнится с ним. Он начал рассказывать о вчерашней партии в шахматы, где ему удалось поставить мат Невиллу всего в семь ходов, а Блейз смотрел на него и не мог оторваться. Ему, привыкшему к холодным мраморным залам, казалось невероятным, что кто-то может находить столько счастья в вязаных вещах и деревянных фигурках. Воздух между ними внезапно стал густым и наэлектризованным. Блейз невольно подался вперед. Расстояние между ними начало сокращаться медленно, словно само пространство стало плотным, как вода. Блейз видел каждую веснушку на носу Рона, видел, как чуть дрожат его ресницы. Рон не отстранился. Напротив, он чуть приоткрыл губы, и его взгляд замер на губах Блейза. Это был тот самый момент «взаимности», о котором говорил Гарри — когда магия отступает, давая место простому, человеческому желанию. Блейз чувствовал исходящее от Рона тепло, запах пергамента и едва уловимый аромат апельсинового мармелада. Блейз медленно поднял руку, намереваясь коснуться щеки Рона, его пальцы уже почти ощущали жар кожи… Их губы разделяли считанные сантиметры, готовые к этому первому, решающему соприкосновению… БА-БАХ! Грохот упавшего в соседнем ряду тяжелого тома прозвучал как гром среди ясного неба. Чары момента разбились вдребезги. Рон вздрогнул так сильно, что едва не свалился со стула. В мгновение ока он из романтического юноши превратился в пунцового, перепуганного мальчишку. Он тут же спрятал лицо в скрещенных руках на столе, буквально вжимаясь в поверхность. Блейз замер, его рука так и осталась висеть в воздухе, прежде чем он медленно и разочарованно опустил её. Внутри него бушевал ураган: от ярости на того, кто уронил книгу, до щемящей нежности к парню, который сейчас пытался слиться с мебелью. — Рон… — тихо позвал Блейз, чувствуя, как его собственное лицо горит. — Рон, посмотри на меня. Но Рон только плотнее прижал голову к рукам, издавая нечленораздельный стон смущения. Блейз вздохнул, чувствуя, как бешено колотится сердце. Он сглотнул, пытаясь вернуть себе самообладание, но маска аристократа больше не желала надеваться. — Знаешь, — вдруг тихо и неожиданно прямо сказал Блейз, глядя на макушку Рона, — я ведь поначалу сопротивлялся. Мерлин не даст соврать, какие концерты я устраивал в спальне Слизерина. Я кричал Драко, что это ошибка, что ты — катастрофа. Рон чуть приподнял голову, глядя на него одним глазом. — Но теперь это всё кажется какой-то глупой шуткой, — продолжал Блейз, и в его голосе зазвучали нотки, которых Рон никогда не слышал. — Каким-то непонятным прошлым, будто это был не я. Блейз замолчал, переживая заново всё, что случилось за эти месяцы. Он стал видеть в Роне то самое, без которого теперь буквально не мог засыпать. Каждую ночь, закрывая глаза, он понимал — судьба действительно может преподносить самые приятные сюрпризы там, где их меньше всего ждешь. — Рон, — Блейз набрался смелости. — Есть ли вероятность того, что ты… тоже что-то чувствуешь ко мне? Ведь если это не так, я готов поддерживать эту дружбу столько, сколько нужно. Даже если в будущем судьба окажется не на нашей стороне, я не хотел бы потерять тебя как друга. Ты стал мне слишком дорог. Рон молчал долго, а потом тихо, почти неразличимо пробормотал: — Я запутался, Блейз. Окончательно запутался. Вся эта чепуха с нитью — это такая странная вещь… Ни Гарри с Драко не знали правды до ритуала, ни мы с тобой даже не догадывались. Но так вышло. И что нам теперь делать? Блейз не выдержал. Он склонился над Роном и нежно поцеловал его в висок. Его рука сама собой потянулась к голове, и он медленно запустил пальцы в его мягкие, огненно-рыжие волосы, мягко перебирая их. — Нам не нужно решать всё прямо сейчас, — прошептал Блейз, чувствуя, как Рон под его ладонью медленно расслабляется. — Мы просто будем здесь. Столько, сколько потребуется.

***

Небо над Хогвартсом звенело от криков болельщиков и свиста ветра. Внутришкольный матч между Гриффиндором и Слизерином подходил к своему апогею. Счёт был критическим: Слизерин лидировал на десять очков, и стадион замер в ожидании решающего момента. Золотой снитч безумной искрой мелькал то над трибунами, то у самой земли. Гарри и Драко неслись за ним плечом к плечу, их метлы почти соприкасались. Но вместо того чтобы поставить точку и забрать победу, они, казалось, превратили ловлю в изящный танец. Каждый раз, когда один был готов сжать пальцы на трепещущем крылышке, он нарочито уходил в крутой вираж, уступая путь другому. Это давало охотникам возможность выложиться на полную, а зрителям — насладиться игрой. Мяч Слизерина стремительно летел в сторону гриффиндорских колец. Рон Уизли, вытянувшись в струну, совершил почти невозможный прыжок. Его перчатки с глухим стуком встретились с квоффлом, отбивая его далеко в поле. — ДА! — взревел стадион. Охотники Гриффиндора подхватили пас, прорвались сквозь защиту и с идеальной точностью отправили мяч в кольцо. Счёт сравнялся. Трибуны взорвались авиациями. На слизеринской стороне Блейз Забини вскочил с места, вскидывая руки вверх, и его ликующий крик перекрыл шум соседей. Нотт, сидевший рядом, резко пихнул его локтем в бок. — Забини, ты команду не перепутал? — съязвил Тео, оглядывая безумствующего друга. — Напомни-ка, за кого ты болеешь? Блейз даже не обернулся. Его глаза, светящиеся восторгом, были прикованы к рыжей фигуре у колец на другом конце поля. — Я болею за того, кто сейчас стоит на во-о-он тех воротах, — твердо ответил он. Тео закатил глаза и раздраженно буркнул: — Понятно. Очередной безнадежный случай. Как вон те двое… — он махнул рукой в небо, — они вообще собираются заканчивать? Поттер и Драко никак не могут поделить этот долбаный снитч, словно это не игра, а свидание на метлах! И в этот момент, словно по заказу Нотта, в небе что-то изменилось. Драко, заметив, что Рон сияет от успеха, а игра достигла своего пика, едва заметно кивнул Гарри и резко сбросил скорость, пропуская Поттера вперед. Гарри вытянул руку, и через мгновение стадион оглушил свисток мадам Трюк. Снитч был пойман. Гриффиндор взорвался победным криком. Болельщики в красно-золотых шарфах хлынули на поле. Когда игроки спустились на землю, тяжело дыша и вытирая пот со лба, Рон не остался праздновать в кругу своей команды. Он приземлился чуть поодаль, спрыгнул с метлы и быстрым шагом направился к трибунам Слизерина, мимо ошеломленных студентов. Блейз уже спускался навстречу. Они столкнулись у самого подножия. Рон, не говоря ни слова, схватил Блейза за воротник мантии и притянул к себе, накрывая его губы поцелуем прямо на глазах у всей школы. Это был дерзкий, победный и невероятно искренний поцелуй. — Я видел, — прошептал Рон, отстранившись всего на дюйм. Его лицо горело от азарта и счастья. — Я видел, как ты радовался за меня. Словно я был в твоей команде, Блейз. Забини улыбнулся, и в этой улыбке читались самые искренние и долгожданные эмоции. — Ты намного глубже — ты прямо у меня в сердце, Уизли. Навсегда. Стадион все еще гудел, но теперь это был не гул игры, а шум тысячи перешептывающихся голосов. Поцелуй Рона и Блейза в самом центре поля произвел эффект разорвавшейся бомбы. Пэнси выронила свой омнинокль, а близнецы Уизли, застыв на полпути к Рону, синхронно протерли глаза. — Фред, ты видишь то же, что и я? — севшим голосом спросил Джордж. — Если ты о том, что наш младший брат только что приручил Слизерин, то да, брат. Похоже, семейные ужины в этом году станут… интереснее. Тео, стоявший рядом с Гермионой у кромки поля, театрально вздохнул и сложил руки на груди. Его ворчание было слышно всем ближайшим студентам. — Ну всё, приехали, — пробормотал он, качая серой головой. — Такими темпами в этой школе не останется ни «чистокровных слизеринцев», ни «правильных гриффиндорцев». Сначала Поттер с Малфоем запустили эту безумную петлю, теперь Забини с Уизли её подхватили… Мне вот интересно, это не воздушно-капельным путем передается? Это вообще не заразно? Тео искоса взглянул на Гермиону, которая с улыбкой наблюдала за парой, и ехидно добавил: — Грейнджер, ты бы проверила на всякий случай — вдруг у нас с тобой на запястьях тоже какая-нибудь лента прорезается? А то я не переживу, если и мне выпадет кто-то с вашего факультета… Гермиона лишь весело рассмеялась, даже не удостоив его возмущенным взглядом. — Не переживай, Тео. Думаю, твоя репутация в безопасности… пока что. А в центре этого хаоса Блейз и Рон не видели и не слышали никого. Блейз аккуратно провел пальцем по взмокшей коже лица Рона, и его руки всё еще слегка дрожали от пережитого восторга. — Ты был великолепен, Уизли, — тихо сказал он, игнорируя свист гриффиндорцев за спиной. — То, как ты поймал мяч... это было почти так же красиво, как ты сам в этой нелепой красной форме. Рон, всё еще тяжело дыша после игры, неловко улыбнулся и перехватил руку Блейза. — Значит, я заслужил награду? — Более чем, — Блейз склонился и запечатлел краткий, почти невесомый поцелуй на его губах. — Как насчет свидания в следующую субботу? Пойдем в Хогсмид. — В Хогсмид? — глаза Рона заблестели. — С тобой? Я согласен. Только чур, сливочное пиво за твой счет. — Идет, — Блейз снова притянул его к себе, нежно коснувшись кончиками обоих носов. — Я готов купить тебе всю кондитерскую «Сладкое королевство»... Они обменивались этим тихим, только им понятным флиртом, прерываясь на короткие поцелуи, пока вокруг них рушились вековые стены факультетской вражды.