Бездна

      Пространство вокруг начало вибрировать, затягивая меня в воронку реальности. Я уже видела сквозь пелену, как в палату входит Хёнджин, как его рука ложится на плечо Феликса, заставляя того вздрогнуть и отступить от моей капельницы. Я видела страх, промелькнувший в глазах Ликса. Но я не была готова. Только не сейчас.       — Да постой же! — закричала я, из последних сил цепляясь пальцами за ускользающий край персикового тумана. — Я уже устала за тобой гоняться! Жнец!       Я рванулась назад с такой яростью, что мир живых, почти поглотивший меня, с хрустом треснул и отпрянул. Это было физически больно — словно я сдирала с себя заживающую кожу.       Жнец, который уже почти растворился в свете, застыл. Он медленно обернулся, и в его позе впервые отразилось нечто похожее на ошеломление.       — Ты… ты сопротивляешься зову плоти? — его голос прозвучал как удар колокола. — Твои легкие уже втянули воздух, твои нейроны вспыхнули от боли, а ты вернулась сюда? Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? Ты… буквально разрываешь ткань между мирами!       Я упала на колени на холодные плиты «Вестибюля», тяжело дыша. Здесь не нужен был кислород, но привычка умирающего тела была сильнее.       — Мне плевать на ткань! — Я подняла на него глаза. — Ты сказал, что система стремится к равновесию. Ты сказал, что я — ошибка. Но если я баг, значит, я могу требовать большего. Ты не договорил про цену. Если я спасу Криса, кто за это заплатит? Система заберет его позже? Или она заберет кого-то другого из них?       Жнец подошёл ко мне медленно, его шаги теперь звучали тяжело, по-настоящему. Он присел на корточки, так что его скрытое тенью лицо оказалось на уровне моего.       — Ты невыносима, — прошептал он, и я почувствовала запах жжёного электричества. — Ты нарушаешь главный закон: мёртвые не задают уточняющих вопросов. Но раз уж ты здесь… Цена всегда эквивалентна. Если ты вычеркнешь имя Криса из списка «убывших», системе понадобится другая подпись.       Он провёл рукой в воздухе, и передо мной возникли два светящихся силуэта: Хёнджин и Феликс.       — Один предал из-за больной любви. Второй молчит из-за страха. Ты хочешь спасти Криса? Тогда один из них должен занять твоё место здесь. Или… — он сделал паузу, и его глаза сузились. — Ты останешься моей «помощницей». Будешь глазами и ушами Смерти в мире живых. Ты будешь видеть нити чужих жизней и знать, когда они оборвутся. Это и будет твоя плата — жить среди людей, зная их финал.       Я замерла. Это было не просто знание. Это было проклятие.       — Выбирай быстрее, «баг», — Жнец указал на воронку за моей спиной. — Хёнджин только что вывел Феликса в коридор. Крис возвращается в палату. Если ты не очнëшься в следующие десять секунд, врачи зафиксируют окончательную смерть мозга.       Я видела, как за моей спиной пространство искажается: врачи в палате уже тянутся к дефибриллятору, Крис замирает в дверях, его лицо перекошено от немого крика. Секундная стрелка на настенных часах в больнице дернулась, готовая сорваться в последний полет.       — Останови это! — выкрикнула я, перекрывая гул реальности. — Останови время. Нам нужно поговорить без этой твоей спешки. У меня есть предложение.       Жнец замер. На мгновение мне показалось, что он сейчас рассмеется, но вместо этого он медленно щелкнул длинными бледными пальцами.       Мир за моей спиной застыл. Врачи превратились в восковые фигуры, Крис завис в шаге от моей кровати, а летящая капля из капельницы замерла в воздухе прозрачной жемчужиной. Тишина стала абсолютной.       Жнец медленно обернулся ко мне. Его капюшон соскользнул ниже, открывая лицо — пугающе красивое, но лишенное всякой жизни, словно выточенное из лунного камня.       — Ты просишь остановить механизм Вселенной ради «предложения»? — его голос вибрировал от скрытой мощи. — Ты хоть понимаешь, сколько энергии тратится на то, чтобы удерживать этот миг? Говори. Я слушаю. Но если твоё предложение окажется скучным… я лично прослежу, чтобы твоя следующая жизнь началась в теле безголового насекомого.       Я поднялась с колен, чувствуя, как внутри меня кристаллизуется холодная решимость.       — Ты сказал, что ты — персонал. Что вы — фильтры системы, — я подошла к нему вплотную, не боясь ледяного дыхания смерти. — Но ты также сказал, что я — баг. Ошибка, которая сохранила память. Так используй меня.       Он прищурился.       — Используй? Для чего?       — Тебе скучно, Жнец. Я вижу это в каждом твоём жесте с этой дурацкой монетой. Ты веками смотришь, как люди совершают одни и те же ошибки. Моё предложение: не забирай никого вместо меня. Не делай из меня «глаза смерти». Вместо этого… дай мне стать твоим компаньоном.       Я сделала паузу, видя, как голубые искры в его глазах вспыхнули ярче.       — Ты хочешь «чистую энергию» для своей системы? — продолжала я. — Но предательство Феликса — это гниль. Если он убьет меня или уничтожит Криса, система получит лишь искалеченные, грязные души. Дай мне вернуться без всяких проклятий, но с правом обращаться к тебе. Я вычищу это дерьмо там, внизу. Я сделаю так, чтобы финал этой истории был достоин твоей системы. А взамен…       — Взамен? — прошептал он, склоняя голову.       — Взамен, когда придёт мой истинный срок — не из-за толчка в спину, а когда я проживу свою жизнь до конца, — я добровольно займу твоё место. Я стану Жнецом. Я дам тебе свободу, о которой ты, возможно, забыл мечтать. Ты сможешь уйти в тот свет, который ты так долго охранял.       В «Вестибюле» поднялся ветер. Персиковое небо окрасилось в багровый. Жнец смотрел на меня так, будто видел впервые.       — Ты предлагаешь мне… Сделать тебя приемником? — в его голосе впервые прорезалось что-то человеческое похожее на удивление.       Жнец надолго замолчал. Монета в его руке вращалась с безумной скоростью, превращаясь в сверкающий диск. Я видела, как в его сознании сталкиваются холодный расчет Системы и первобытное, почти забытое любопытство.       Я сделала последний шаг, глядя прямо в пустоту его глаз, и произнесла то, что окончательно переломило ход событий:       — Я предлагаю душу свою и Криса в компаньоны Смерти. Мы будем в этой системе втроём. Соглашайся. Две души в подарок, ты не будешь одинок, а я получу свою личную свободу здесь. Ты ведь и сам устал быть просто механизмом. Давай создадим что-то, чего Система не ждала.       На его губах заиграла странная, пугающая, но почти человеческая улыбка. Он медленно протянул мне руку. Его ладонь больше не казалась призрачной.       — Компаньоны… — он смаковал это слово, будто пробовал на вкус. — Никто никогда не хотел быть другом Смерти. Все только бегут. Но союз душ, решивших разделить это бремя добровольно… Система такого еще не видела.       Жнец уже начал растворяться в персиковом мареве, и реальность больничной палаты наваливалась на меня всей своей тяжестью. Я чувствовала, как немеют пальцы, как сердце в груди делает первый, мучительный толчок. Но я не могла уйти просто так.       — Да постой! — крикнула я, изо всех сил удерживая ускользающие клочья тумана. — Я тоже хочу получить свой интерес! Если ты впихнёшь меня в моё тело, позволь хоть во сне возвращаться к тебе сюда!       Жнец замер. Его фигура, уже ставшая прозрачной, снова обрела четкость. Он обернулся, и в его взгляде промелькнуло нечто среднее между раздражением и искренним восхищением моей наглостью.       — Ты хочешь сохранить доступ в Вестибюль? — прошипел он. — Ты хочешь жить в двух мирах одновременно?       — Но я хочу приходить сюда во сне одна. Без Криса. Пока я там живу, я хочу видеться с тобой здесь и помогать тебе в этой системе! Пусть это будет нашей общей тайной.       На его губах заиграла странная, пугающая, но почти человеческая улыбка. Он медленно протянул мне руку, она была материальной, твёрдой и обжигающе холодной.       — Компаньоны… Безумная и сумасшедшая… Достойная партия… Даже для смерти…       Он сжал мою ладонь. Боль от этого рукопожатия пронзила меня до самого основания сущности, выжигая на запястье невидимый, пульсирующий чёрным светом след контракта.       — Я принимаю твой вызов, — прошептал он, и его голос начал отдаляться. — Но помни: если ты не справишься с Феликсом, если Крис предаст тебя или сломается, контракт будет расторгнут. И тогда я заберу вас обоих так мучительно, как только может позволить Система.       Мир за моей спиной взорвался звуками. Стрелка на часах в палате сорвалась с места. Щёлк.       Я открыла глаза. Воздух ворвался в легкие, как раскаленный свинец. Боли было так много, что она перестала быть чувством.       Первое, что я увидела, — лицо Криса, искаженное надеждой и выплаканными слезами. Второе — Феликса, застывшего за его спиной. Его лицо было бледнее больничных простыней, а в глазах застыл первобытный страх. Врачи в масках.       На моем запястье, под бинтами, пульсировал холод. Теперь я знала: стоит мне закрыть глаза и уснуть, я снова окажусь в персиковой тишине, где я — не калека на койке, а помощница Смерти. И там мы со Жнецом придумаем, как уничтожить того, кто сейчас пытается выдавить из себя слезу радости у моей кровати.       Игра началась. На моих — и наших — условиях.